Глава 60. Питер. Загвоздка в плане

      Сильнее всего в Сириусе Блэке раздражало даже не то, что он во всем был хорош, – ему всегда полагалось быть лучшим. Это неприятное совершенство, оказывается, распространялось и на защитные чары, которые он наложил на свои двусторонние зеркала. Наверняка это было эффективно для предотвращения слежки Нюнчика, но Питера безумно раздражало, ведь он мучился уже несколько недель и до сих пор не взломал чары.       Сперва он думал, что ничего страшного, если ему не удастся обойти защитные заклинания, но оказалось, что чары слежки очень чувствительны к магии, и любое отклонение от первоначальной задумки все лишь испортит. Ему пришла в голову неприятная мысль, что любые чары, которые, возможно, наложил Снейп, способны сорвать весь его план и отбросить назад… но Питер пока был не готов сдаваться.       Самым отвратным было то, что он знал: если он просто попросит друзей о помощи, они смогут исправить все в одно мгновение, но Питер был полон решимости провернуть дело самостоятельно. Чтобы доказать, что он на это способен, показать наконец… Итак, он скрылся в общежитии, пока друзья остались внизу. А он коротал вечер в одиночестве, возясь с разрушителями чар и прочими сложными заклинаниями, от которых болела голова.       Примерно через час Питер почувствовал, что некоторого прогресса добился. Ни одно из его раскрывающих заклинаний не обнаружило никаких следов магических барьеров… но он столкнулся с другой трудностью: как узнать, верно ли он все сделал, полностью ли восстановлена связь между двумя зеркалами?       Он уставился в маленькое квадратное зеркальце, отражение показало его хмурый задумчивый взгляд. Какой вред оно может причинить? Всего на мгновение…       Он бросил быстрый взгляд на дверь спальни, развернул зеркало так, чтобы его отражение не было видно, и прошептал: − Северус Снейп.       Он думал, что ничего не случится. В лучшем случае – зеркало покажет темноту в сундуке Снейпа. Чего он точно не ожидал, так это идеального вида на нос Снейпа. Вскрикнув, Питер уронил зеркало лицевой стороной вниз на матрас. Черт, черт, черт!       Он глубоко вздохнул.       Ладно. Все в порядке. Снейп его не видел. Ничего не случилось. Похоже, Снейп даже не смотрел в зеркало. Он будто положил его на стол поблизости… Ну, точнее, прямо перед собой, под своим тупым сопливым шнобелем. Нужно признать, у Питера холодок по спине все-таки пробежал от того, что именно в этот момент зеркало оказалось в руках Снейпа. Что это значило, если только Снейп не доставал зеркало еженощно, как Питер? Вдруг Снейпу удалось изобрести что-то, что оказалось не под силу Питеру? Что, если он на два шага впереди? Хоть Снейп и сальный ублюдок, но умный…       Питер уставился на зеркало на кровати, напряженно размышляя. Он не осмеливался перевернуть его стеклом к себе, потому снял с подушки наволочку и хорошенько укутал зеркало в нее. Вот так. Теперь Снейп не сможет его увидеть, и не придется, просрав все труды, заново накладывать заклинание сокрытие. Это, по крайней мере, дало ему время перевести дыхание и решить, что делать дальше.       По крайней мере, так он думал.       Ибо не успел он додумать эту мысль, как дверь спальни распахнулась и голос Сириуса протяжно произнес: − А вот и мы.       Питер запаниковал и сунул завернутое в наволочку зеркало в карман мантии как раз в тот момент, когда появился Сириус. За ним шли Джеймс, Ремус и, что самое удивительное, Лили Эванс. − Привет, Пит, − сказал Джеймс. – Мы не знали, что ты здесь.       Сириус приподнял бровь: − Мы же не застукали тебя за дрочкой? − Нет, − Питер почувствовал, как запылали щеки. – Я просто дремал, это преступление? − Прости за вторжение, − сказала Лили. – Я буквально на минутку. − Нет нужды торопиться, − Сириус бесцеремонно плюхнулся на диван. – Хотя, признаюсь, меня снедает любопытство: что же такого личного ты не хотела обсуждать внизу?       Питер теребил зеркальце в кармане, раздумывая, что делать. Он не знал, заметил ли Снейп что-то неладное, он даже не был уверен, слышал ли он их. Он не подал виду, что услышал… И ничего не сказал… он ведь сказал бы?       Пока Питер переживал, остальные устроились поудобнее. Ремус облюбовал краешек своей кровати, а Питер с некоторым любопытством наблюдал за внутренней борьбой Джеймса. Было очевидно, что его врожденное рыцарство требовало предложить Лили сесть прежде, чем он сядет сам, но, поскольку Сириус растянулся на диване, единственным вариантом было предложить собственную кровать. Питер подозревал, что это покажется Джеймсу слишком интимным, балансирующим на грани неуместности. В какой-то момент Джеймс неловко качнулся, на миг неуверенно завис, оперся локтем о столбик кровати и с театральной небрежностью поправил очки. Питер все это время неподвижно сидел на своей кровати, отчаянно прикидывая, как бы сбежать, не привлекая лишнего внимания. Лили ничего не заметила и присела рядом с Ремусом на его кровать. − Хорошо, − начала она. – Вот в чем дело: на следующих выходных в Хогвартс приезжает Барти Крауч – политик, не студент. − Нахуя? – осведомился Сириус. – Один из ужинов Слагги? − Не совсем. Он планирует выпить в «Трех метлах» с профессором Слагхорном и профессором Картер-Майлзом в субботу перед встречей с представителями школьной администрации, где… предположительно будет обсуждаться школьная безопасность. − Что значит «школьная безопасность»? – на лбу Джеймса появилась складка, они с Сириусом обменялись мрачными взглядами, суть которых ускользнула от Питера. − Не знаю, − призналась Лили. – Мой главный страх заключается в том, что это как-то связано с Дополнением или усложнением пребывания магглорожденных в школе, или… да много чего на самом деле…       «Или с оборотнями», − Питер сообразил, что беспокоит Джеймса и Сириуса. Барти Крауч, выпивающий с Картер-Майлзом перед встречей с представителями школьной администрации, вдруг обрел серьезные очертания. Ремус ничего не сказал, лишь почесал нос, но Питер знал его достаточно хорошо, чтобы понимать: это его первая мысль. − Профессор Слагхорн считает, это будет хорошая реклама, − продолжила Лили. – Чиновники Министерства расслабляются после обеда в Хогсмиде в полной безопасности, мол, вам вообще не стоит тревожиться о своих детях… если они, конечно, не магглорожденные… − Или не владеют бизнесом, будучи при этом предателями крови, − добавил Сириус. − Именно, − голос Лили охрип от отвращения. – Это ложь, притворство… просто реклама для кучки бесполезных политиков. Так что… я хочу испортить его очаровательную вечеринку.       Наступила пауза, парни переваривали новости. Наконец, заговорил Сириус: − Пенни Префект, − почти благоговейным тоном произнес он, − я обожаю, когда ты капризничаешь. − Что ты имела в виду? – спросил Ремус.       Питер вполуха слушал, когда она подробно излагала план протеста со Студенческой Коалицией Магглорожденных. Ему показалось или он услышал, как кто-то прочистил горло? Звук доносился из зеркала? Или это был Джеймс? Ремус? Может, он запаниковал, что ему показалось? Должен ли он что-то сказать? «Э-э-э… извините, я, кажется, случайно включил тайное подслушивающее устройство, может, вам стоит продолжить беседу в другом месте?». Об этом он не подумал. К тому же, если Сириус узнал, что он украл его зеркало, то придет в ярость… это разрушит весь план Питера… А он был так близко… − В общем, − заключила Лили, − я надеялась, что вы присоединитесь. Будет круто, если протестовать будет не только Студенческая Коалиция Магглорожденных, если вы, ребята, поможете, я знаю… − Я в деле, − без колебаний заявил Сириус. − Я тоже.       Лили моргнула. − Вот так просто? − Думала, придется упрашивать? – с легкой улыбкой спросил Ремус. − Ну… − Я хотел послать их нахуй, но идея с протестом мне тоже нравится, − сказал Сириус.       Вид у Лили был слегка неуверенным, будто она ожидала, что это будет сложнее. − Ты уверен? Ведь у нас могут быть большие неприятности… − О, неприятности? – Сириус и Джеймс обменялись ухмылками. – Черт возьми, что ж ты сразу не сказала? − Да, − согласился Джеймс, − мы терпеть не можем создавать неприятности. − Особенно если в деле замешан дорогой, милейший Пердун-Байлс. − Никогда бы не подумал повредить хоть волосок на его голове. − Ну, это непросто, волос-то осталось немного. − Точняк. − Я серьезно, − сказала Лили. – Я говорю не об отработках, это черные списки на дальнейшие поиски работы и прочее. Переход на сторону кучки магглорожденных может иметь для вас реальные последствия. − Я бы не хотел работу, где меня бы внесли за это в черный список, − внезапно посерьезнел Джеймс. − А я уже публичный предатель крови номер один, − напомнил Сириус. – Надо соответствовать образу. Мы в деле, Эванс, не волнуйся. Верно, Лунатик? Пит? − Я оскорблен, что ты спросил, − ответил Ремус. − Да, − подал голос Питер. – Конечно.       Может, сказать, что ему нужно в туалет. Будет ли это подозрительно? Да нет же… − Есть еще кое-что, − сказала Лили.       «Черт», − подумал Питер. − Тебе слово, − сказал Сириус.       Лили прикусила губу. − Там будет Гарольд Минчем. − Министр Магии? – широко раскрыл глаза Ремус. − Охуеть, − высказался Сириус. – Ты планируешь пиздецки крутую вечеринку. − Я больше никому не рассказывала, − пояснила Лили. – Профессор Слагхорн недвусмысленно просил не… Он вообще и мне говорить не собирался, но проболтался… − Без обид, но я сомневаюсь, что его обрадует твоя маленькая акция протеста. − Я знаю. Я сжигаю множество мостов… Меня это не волнует, я просто… Не знаю, подумала, кто-то еще должен знать. Сам Министр… Я совершаю большую ошибку?       Питер больше не мог этого выносить. Он вскочил с кровати, зеркало все еще было спрятано в кармане его мантии. − Уборная, − пробормотал он, столкнувшись с вопросительным взглядом Джеймса. И выбежал из спальни. ***       Он спрятался в мужском туалете, поспешно запер за собой дверь и вынул из кармана обернутое в наволочку зеркальце. Он долго, неуверенно смотрел на него, как на бомбу замедленного действия, а потом поднес к уху, внимательно прислушиваясь. Ничего не услышал.       Он подумал, не заглянуть ли… но заколебался. Он не знал, трусость или мудрость остановили его, но спрятал сверток на верхнюю полку, где хранился запасной рулон туалетной бумаги. Он вернется за зеркалом через пару часов, а потом его починит. А потом раздобудет второе зеркало, и все будет хорошо.       Глубокий вдох.       Питер отошел от зеркала и прокрался обратно в спальню. − Хорошая идея, − говорила Лили. – Я отправлю сову Доркас, а вы тем временем начнете набирать людей. Но осторожно, − добавила она. – Зовите только тех, кому доверяете, не болтайте. Понятно, что в секрете сохранить не выйдет, но мы не хотим, чтобы информация попала не в те руки. − Ясное дело, − сказал Джеймс. − Спасибо, − сказала Лили. – Правда. – Потом она направилась к выходу… но на полпути остановилась, на её лице появилось озадаченное выражение. − Что такое? – спросил Ремус. − Я только что вспомнила… Вот где я видела его прежде!       Они в замешательстве уставились на нее. − Прости, кого? – спросил Джеймс. − Того пса. − Какого пса? − Ну, − Лили нетерпеливо махнула рукой. – Огромного черного пса, который бродит по территории. В прошлом году он был у вас в общаге! Я помню, это было как раз на следующее утро после того, как ты столкнул меня в озеро… − Я тебя не толкал, ты поскользнулась, − поправил Джеймс. − … и я пришла забрать книгу, которую ты у меня украл… − … ты про книгу, которую я любезно высушил и вернул? − … а у тебя на кровати лежал огромный черный пес. Поверить не могу, что забыла. − Э-э-э… − Джеймс потер шею. Остальные парни заерзали. − Да, точно, − произнес Сириус, будто только что вспомнил. – Я совсем забыл. Помнишь, мы его приволокли по приколу? − Точно, − Джеймс воспользовался моментом, чтобы протереть очки. – Конечно. Как я мог забыть. Э-э… − Он надел очки и пристально взглянул на Лили. – Откуда ты знаешь этого пса? − Я видела его на территории. Марлен мне тогда голову забила… приметы и все такое… вот и вылетело из головы. Он хороший пес. − Да… − Джеймс не удержался и метнул быстрый, острый взгляд на Сириуса. – Очень хороший. − Ты часто его приводишь тайком? – с надеждой спросила Лили. − Нет, − ответил Джеймс. – Только один раз. Я больше люблю кошек. − Мы его выгнали после того, как он обоссал простыни, − Питер осмелел и присоединился к разговору, ведь у него при себе не было зеркала, и на кону были секреты Сириуса, а не его. − У него есть имя? – спросила Лили. – А то я его звала просто «пес». − Мы зовем его Нюхалз, − сказал Джеймс прежде чем Сириус успел вставить хоть словечко.       Лили рассмеялась. − Нюхалз? − Ему подходит, − пояснил Джеймс. − Слышала бы ты, как он храпит, − добавил Ремус. − В голосину, так что… − Он не храпит, − встрял Сириус. − Бедный Нюхалз, − сказала Лили. – Никакого уважения.       Вскоре она ушла, а Джеймс набросился на Сириуса, как только закрылась дверь. − «Он милый пес»? − Сохатый… − Ты тайком бегал за Эванс, будучи псиной? − Нет. Я столкнулся с ней на весенних каникулах. Просто так. − Как же так вышло, что ты никогда об этом прежде не упоминал?       Сириус пожал плечами. − Из головы вылетело. − Такие вещи у тебя из головы не вылетают, а намеренно утаиваются. − Много воды утекло, ясно? И, в отличие от тебя, я не записываю каждый шаг Эванс… ну, кроме одного раза, но то были особые обстоятельства, карта, сам знаешь. Как мне неоднократно напоминал Лунатик, это было сероморально. − Нет, − поправил Ремус. – Ничего не сероморально. Совершенно аморально. − Серо, − возразил Сириус. – В любом случае, это ничего не значило. Я был в лесу, она меня заметила, я был… − Милым. − Я был псом! Я не виноват, что девчонки любят собак. Что я должен был сделать, укусить её?       Джеймс ответил не сразу, просто тяжело осел на кровать. − Извини, − через мгновение произнес он. – Наверное, я все еще немного расстроен из-за истории с Флоренс. − Ты с ней наконец порвал? – спросил Питер, решив, что именно эту часть разговора он пропустил. − Нет, она меня избегает. Думаю, злится из-за квиддича. Коллинз сказала ей, что я болел за Хаффлпафф, хотя это неправда. − Ну, слегка болел, − извиняющимся тоном заметил Ремус. − Я болел за Валмаи! Это был её первый матч… − Погоди, − Сириус взглянул на Питера. – Ты расстаешься с Флоренс? Ты ничего не говорил. − Ну… − Джеймс провел рукой по волосам. – Я не делал официального заявления. − Но Хвосту рассказал.       Питеру не должно было так сильно нравиться, что Сириус раздражен тем, что Джеймс поделился с ним… но понравилось. − Я… думал об этом, да, − продолжал Джеймс. Вид у него был грустный. – Мне кажется, у нас нет будущего. В перспективе.       Сириус медленно кивнул. − Итак… значит ли это, что планируешь вновь пригласить Эванс на свидание?       Застигнутый врасплох, Джеймс поднял глаза. − Что? Нет. Конечно, нет. − Почему нет? Она же тебе все еще нравится. − Не… − Джеймс покачал головой. – Дело не в этом. − Но… − Бродяга, − пробормотал Ремус. − Наверное, это к лучшему, − сказал Питер. – Она спит с тем парнем из Студенческой Коалиции Магглорожденных.       Он сам не знал, зачем это брякнул. Может, хотел напомнить Сириусу, что Питер Петтигрю знает больше него, а может, хотел увести разговор в сторону от темы «Может, Питер Петтигрю только что случайно передал секретные планы акции протеста злейшему врагу». Но, увидев лицо Джеймса при этих словах… тут же пожалел. − Каким парнем? − Не знаю, − с деланным безразличием ответил Питер. – Какой-то Грэм. − Грэм Гаррет, − пробормотал Джеймс. – Она сказала, они просто друзья… − Откуда ты это знаешь? – Сириус уставился на Питера. − Я знаю многое, чего не знаешь ты, − ответил Питер. – В тот раз я подслушал их разговор в библиотеке. − И они трахались? − Нет, говорили о сексе. Может, уже и не трахаются, − добавил он. – Это было недавно… когда она притворялась, что встречается с Сириусом.       Джеймс обмозговал сказанное, несколько раз быстро моргнув. − Ладно, − наконец, сказал он. – Ну… это неважно, я и не собирался звать Эванс на свидание. Разве у нас нет более важных тем для разговора? У нас меньше недели, чтобы организовать массовый тайный протест. Нельзя терять времени. ***       Питер дождался, пока парни уснут, и прокрался обратно в туалет. Зеркало лежало там, где он его оставил, за рулоном туалетной бумаги. Когда он вынул его из свертка, в стекле отразилось лишь его собственное встревоженное лицо. Он не осмелился вновь прошептать имя Снейпа. Ему оставалось лишь надеяться, что связь между двумя зеркалами стабильна, и, наконец, запустить свой маленький проект. Он на протяжении месяцев взламывал заклинания Сириуса, выяснял суть работы чар слежения, собирая воедино маленькие кусочки для своего идеального одиночного ограбления.       Теперь оставалось лишь провернуть его.       Он вынул палочку, навел на зеркало и пробормотал заклинание слежения. На мгновение ему показалось, что он потерпел фиаско. Ничего не произошло. Но потом… прищурившись в тусклом свете мужского туалета, Питер заметил… нечто похожее на паутину, она расплывчато мерцала и ползла от зеркала к его руке. Он провел пальцами по паутине, но она была призрачна как внешне, так и по сути. Только он, автор заклинания, мог её видеть. И теперь паутина должна была привести его кратчайшим путем к другому зеркалу.       Кто теперь тупица?       К сожалению, момент триумфа слегка омрачило осознание того, что путь, похоже, начнется со спуска в раковину. Он вздохнул. Что ж, у него уже имелся опыт с водопроводом.       Он не осмеливался взять зеркало с собой, боясь, что акт исчезновения в небытие разорвет связь. По словам Джеймса, именно такова была участь содержимого его карманов, когда Питер превращался в крысу. Поэтому он вновь спрятал зеркало, превратился в Хвоста и юркнул в водопровод.       В этом году Питер провел там гораздо больше времени, чем хотелось бы, но получалось у него неплохо. Он побежал вниз по извилистым трубам, мокрым, промозглым и вонючим. Он пробирался мимо завалов из предметов, которые не хотел опознавать, и выбегал из узких разветвляющихся труб в более крупные, похожие на пещеры резервуары.       Он очутился среди переплетения труб, которое обнаружил давно и кучу времени изучал, и последовал за серебристыми нитями вниз. Он был уверен, что уже был здесь… а потом труба накренилась, и он начал скользить вниз. Он отчаянно пищал, изо всех сил пытаясь удержать голову над водой. Дрыгал крошечными лапками, пытаясь хоть за что-то ухватиться… а потом тревожное падение и… ПЛЮХ! Питер попал в глубокий каменный резервуар.       Он греб по воде, разглядывая впечатляющую каменную арку. Здесь он никогда прежде не был. Должно быть, он глубоко в подземельях. Питер позволил себе быстро перевести дыхание, обнаружил паутинную линию и поплыл дальше.       Наконец, паутина привела его еще к одной развилке трубопровода, и он поплыл дальше… вверх, вверх, вверх… он задержал дыхание и протиснулся через особенно узкую дыру извилистой трубы… и очутился в мокром бачке унитаза. Гадость. Решив оставить эту часть при себе, когда он будет потчевать друзей триумфальными рассказами о своем приключении, Питер выбежал из туалета на зеленоватый кафель. Видимо, он находился в общежитии Слизерина.       Черт возьми. У него и правда получилось.       Мерцающая дорожка следящего заклинания вела дальше, и он последовал за ней к двери, стараясь держаться поближе к половицам, на случай, если придется убегать от топота ног… Но было поздно, в спальнях было тихо. Вскоре он попал в освещенную холодным зеленым светом гостиную Слизерина. Он в изумлении оглядел мрачное, эффектное пространство, не в силах поверить, что он добрался сюда, причем самостоятельно…       Паутина вела по каменному полу общей гостиной, и он прятался под мебелью, оставаясь в тени, пока не заметил юношу, склонившегося над столом рядом с одним из высоких подводных окон. Это был Северус Снейп, и паутинные линии следящего заклинания вели прямо к нему в руки.       Он держал зеркало.       Дерьмо.       Общая гостиная Слизерина была пуста, но не совсем. Питер присмотрел себе безопасное местечко рядом с ножкой дивана, поближе к Снейпу… и принялся ждать. Рано или поздно Снейпу придется лечь спать. Может, Питеру даже повезет, и слизеринец заснет за столом…       Но Нюнчик продолжал усердно трудиться, тыча пальцем в зеркало, будто пытался что-то выяснить. Крысиное сердечко Питера бешено колотилось в крошечной грудной клетке. Что вообще узнал Снейп?       Общая гостиная опустела, остался лишь Снейп, и он не отступал. В конце концов, Снейп сдался и, отложив зеркало, открыл книгу, в которой продолжал яростно делать пометки на полях. Питер успел отчаяться и подумать, что Снейп вообще по ночам не спит, оттого и выглядит так… И тут кое-что произошло.       Его слуха коснулся звук шагов… тихий, значит, идущие не хотели, чтобы их обнаружили. Он сомневался, что Снейп вообще их услышал, Питера спасли чувствительные крысиные инстинкты… Когда шаги приблизились, Питер выглянул из тени и увидел три фигуры в плащах, крадущиеся к сгорбившемуся Снейпу, продолжавшему что-то рассеянно писать в книге… Питер едва удержался, чтобы не предостеречь юношу. Но он тут же вспомнил о том, что, во-первых, он крыса, а во-вторых, Снейп его заклятый враг. Внезапно одна из фигур в плаще достала из кармана наволочку и натянула Снейпу на голову.       Снейп потрясенно вскрикнул, его крик был приглушен наволочкой. Один из похитителей схватил его под мышки, а двое других – за ноги, и они с диким хохотом поволокли его из общей гостиной к главному входу, который, как знал Питер, вел в подземелья. − Oderint dum metuant, − невнятно произнес один из похитителей, а остальные подобострастно захихикали.       Питер оставался в тени под диваном, потрясенный и слегка встревоженный, не зная, как реагировать на увиденное. Может, это какой-то странный слизеринский ритуал? Он встряхнулся. Сейчас это было неважно. Важно было, что они оставили все вещи Снейпа. Брошенное зеркало лежало на прежнем месте.       Прямо на столе.