Утренний ритуал| Фаенон (Каослана)

      Уже давно настал час ясности, хоть по небу Охемы этого нельзя было понять. Солнце светило так же ярко, как и всегда, и лишь циферблаты говорили о том, что пора бы откинуть сладкие грёзы подальше. Звонкие шаги от твоей тяжёлой обуви разносились по залу, ударяясь об белый кафель. Это уже был своеобразный будильник для стражников, что либо задремали на посту, либо только приходили на свои дневные смены. Ведь ты, не без указаний Золотого Ткача, каждое утро приходила в покои одного из самых доброжелательных златиусов. Поначалу ты просто выполняла приказы старшей по званию, потакая ей, но уже после, когда твоя ценность оправдала себя среди Преследователей пламени, эта утренняя рутина стала твоей привычкой: будить Фаенона, чтобы тот начал свой рабочий день.       По привычке постучавшись перед тем, как войти, ты отворила двери, стараясь как можно тише войти в комнату. За всё то время, как ты начала помогать Безымянному Герою проснуться, мужчина так и не смог сделать ранний подъём привычкой, отчего ты, лицезрея уже приевшуюся картину спящего Фаенона, вздохнула. Твои уже бесшумные — по твоей же воле — шаги приблизились поближе к кушетке, где и спал воин, мирно посапывая. Ты села на небольшую табуретку рядом. Она там находилась для лекарей, которые частенько заходили к златилусу из-за его постоянных соревнований с наследным принцем. Ну и нельзя не отметить, что с недавних пор и ты стала пользоваться сиденьем, не без доли очарования любуясь героем из Элизии Эйдеса.       Солнечные лучи заставляли комнату обливаться золотом, проливая свой свет на всё живое и мёртвое, на всё красивое и уродливое. На всё, что существует в мире. И солнце вовсе не позабыло о Фаеноне, играясь с локонами, перебирая их ветром, пока сами лучи освещали даже малейшие ямочки, самые крохотные шрамы на лице мужчины. Но они вовсе не срамили вид молодого человека, а наоборот — делали краше, показывая его историю, хоть и в малозаметных деталях. Ты каждый раз, как приходила сюда, любовалась светлым и невинным ликом воина, но всё никак не могла насытиться им. В публичном месте это было бы сравнимо с богохульством, сравнимо с приговором — так пристально смотреть на кого-то важнее тебя. Даже если для тебя он считался важнее всего на свете.       Ты чуть наклонилась вперёд, упираясь рукой в небольшой бортик, чтобы не навалиться на дремлющего всем телом. К сожалению, только так, только в такие моменты ты могла почувствовать близость с ним. Почувствовать, как сердце падает прямо на пол, разбиваясь на кусочки от тоски прямо у ног златилуса. И почему Мнестия была так жестока по отношению к тебе? Дать способность любить того, к кому ты не можешь чувствовать больше, чем уважение, разве не сравнимо с казнью? Нет, ведь это хуже, чем бродить по Реке Душ, чтобы там ни говорили философы.       Взгляд упал на приоткрытые губы спящего, на его легко вздымающуюся грудь, на пышные белоснежные ресницы. Он был сравним с самим божеством, которым ему было уготовано стать. И от каждого взгляда на него ты была готова поддаться собственным чувствам и прильнуть к тёплому телу, положить свою щёку на сердце героя и слушать сердцебиение. Но ты уже ходила на грани приличия, а если смотреть на регулярность этих действий, то давно уже переступила запретную черту.       Холодные пальцы легонько провели по одному из снежных локонов, что спадал на веки, убирая в сторону, пока само твоё лицо наклонилось ещё ближе к чужому. Ты уже могла чувствовать дыхание на устах, от которого у тебя сжималось всё в груди, больно щемя под рёбрами. Лишь один сантиметр отделял тебя от такой сладкого, но порочного желания, от долгожданного прикосновения губ… Но, как и в прошлые разы, ты оборвала надежду, выпрямившись и сложив своевольные руки на колени. Нет, ты не могла так поступить. Не с Фаеноном.       Который раз ты дразнила саму себя мечтами и в который раз понимала, что это глупо.       Ты отвела взгляд в сторону двери, а затем прикрыла глаза, собираясь с силами встать. Кажется, из-за бурлящей в венах крови, что стучала прямо по вискам, ты не слышала даже пение птиц за окном. Но вот, будто прорываясь через весь белый шум в твоей голове, до ушей дошёл хриплый голос, от которого ты застыла то ли от страха, то ли от предвкушения:       — А я то думал, что в этот раз я всё же получу поцелуй.       В кончиках пальцев что-то неприятно закололо, пока ты резко повернула голову в сторону безымянного героя. На губах его играла сонная, но при этом добрая, ласковая улыбка, от которой ты уже была готова провалиться сквозь землю и самолично пойти в объятья Танатоса. Конечно, он не спал. Конечно, всё чувствовал и всё знал. И от этой мысли становилось только хуже.       Щёки облил жар, превращая их в подобие знамён Кремноса, пока сам мужчина наблюдал за этим с прищуром. Его глаза сияли, как два голубых зиркона, особенно на свету предательского солнца.       — Ради всех титанов, прости, — только и успело вырваться у тебя из груди, пока тебя не перебил мелодичный, тягучий, как мёд, смех.       Ты не понимала, как так можно смеяться не наигранно, а искренне, так задорно и при этом благородно. Но такой реакции ты совсем не ожидала, отчего вновь уставилась на безымянного героя, тихо добавив:       — Я сказала что-то не так?       В следующую секунду юношеские ладони легли на твои алые щёки, заставляя тебя забыть как дышать. Раньше ты думала, что руки Фаенона тёплые, как солнце, что было у него на шее, но нет. Его пальцы были ледяными, как и твои собственные.       — Единственное, что ты сделала «не так», - это что ты меня так и не поцеловала, — с абсолютным бесстыдством, но с искренностью проговорил он, улыбаясь так, будто бы собираясь тебя и вовсе добить, уничтожить, не оставив и мокрого места. — Но не волнуйся об этом…       В следующую секунду ты вновь почувствовала тёплое дыхание на коже, отчего у тебя начало приятно сводить живот. Руки стали неметь от волнения, пока ты с тяжестью сглотнула слюну. И последним, что ты услышала средь всех этих ощущений, был манящий шёпот:       — Поцелуй я уже возьму на себя.