***

- Рико...чан?.. У Сугуро сперло дыхание, и он схватился за разболевшуюся голову - он снова слышал эти проклятые хлопки, жуткие аплодисменты, навечно выплавившиеся в его памяти, будто призванные свести его с ума. Впереди него, буквально в нескольких метрах, шла невысокая брюнетка с повязкой на голове, вызывая болезненные воспоминания, от которых хотелось избавиться, отмахнуться как от надоедливого насекомого, которое постоянно жужжит у тебя над ухом. Вот только это не жужжание. Это хлопки. Хлопки, хлопки, проклятые хлопки! Сугуро махнул рукой, чтобы избавиться от этого назойливого отвратительного звука, и неосознанно выпустил проклятие. Он не хотел этого делать, но в конце концов, это всего лишь человек - одним больше, одним меньше, какая в сущности разница, если всем им суждено умереть. Потерявшее контроль проклятие со всей дури врезалось в ближайшее здание, отколов от него огромный кусок, который полетел вниз с оглушительным грохотом. Гето обходил девушку по дуге, и черт его дёрнул обернуться. Сердце неожиданно пропустило удар - она действительно была до боли похожа на ту девочку, только заметно старше, те же черты лица, те же большие синие глаза... Но даже не это заставило его похолодеть - её остановившийся взгляд, которым она смотрела вверх, прямо на летящую на нее глыбу, не делая ни единой попытки сдвинуться, взгляд человека, готового к смерти, даже жаждущего ее. Он уже видел этот взгляд тогда. И он видел его сотни раз после. В собственном отражении. - Проклятье! - прошипел брюнет, и даже раньше, чем он это осознал, его тело уже начало двигаться, будто само по себе. Она очнулась, ощущая дикую боль в голове, поморщилась, с трудом разлепив веки. И застыла, глядя прямо перед собой. "Кажется, я умерла и попала в рай", - констатировала для себя Эрика, рассматривая с открытым ртом склонившегося перед ней молодого мужчину, на лице которого отпечаталось будто совершенно несвойственное ему беспокойство. Дико захотелось потянуться рукой и пальцем разгладить эту морщинку, пролегшую между его бровей. Впрочем, просто до жути сильно хотелось потрогать его лицо - может, чтобы понять, что все ещё жива или чтобы убедиться в обратном. На одно мгновение ей показалось, что все, чего она так долго ждала и о чем давно мечтала, оказалось прямо перед ней, только руку протяни - в прямом и переносном смысле. Сжав губы, она тяжело выдохнула и отвернулась, апатично рассматривая глыбу, чуть не размозшившую все её тело. "Бессмысленно..." - Как ты? Болит что-нибудь? - поинтересовался брюнет. Странно, но звучал он растерянно. Будто вообще не понимал, как оказался во всей этой ситуации. - Нет, - соврала Эрика. - Спасибо Вам. Что спасли мне... жизнь, - голос ее отнюдь не звучал благодарно, скорее до безумия грустно и устало. - Можешь подняться? - Парень приподнял ее, все ещё держа в руках. Эрика хотела встать, но перед глазами всё неожиданно расплылось, и она осела обратно. - Упс, кажется, я всё-таки... - Проклятье, у тебя весь затылок в крови, не делай резких движений. Молодой человек полез в карман брюк, а девушка ненароком про себя отметила, что несмотря на мягкий внешний вид, этот парень, очевидно, привык командовать. Она рассматривала его правильные черты лица, длинные черные волосы, частично собранные на затылке... Он был настолько в ее вкусе, что эта насмешка судьбы заставила ее горько усмехнуться - забавно встретить единственного мужчину в своем типаже на пороге смерти. Если бы только она была героиней какой-нибудь сказки, где в неё непременно влюбится спасающий её прекрасный принц... Она снова потеряла сознание, и Сугуро вновь ощутил это ужасное чувство из далёкого прошлого, от которого все внутренности сдавливало в мерзкую кашу. Он будто вживую видел перед собой это бездыханное тело, тонкие ножки безжизненно болтающиеся как конечности марионетки, виднеющиеся из-под белоснежной простыни. А за спиной хлопки, хлопки, хлопки. Сжав зубы, Гето подхватил незнакомку на руки и уложил на заднее сидение такси, сам сел спереди, велев водителю ехать как можно быстрее, он утер рукавом выступивший на лбу холодный пот. Он хотел уйти, как только удостоверился, что её жизни ничего не угрожает, и позабыть всё произошедшее как страшный сон и свою минутную слабость. С фальшивой улыбкой на лице, предназначавшейся доктору, он уже поднялся со стула, стоявшего возле больничной койки, и развернулся, чтобы уйти. Внезапно что-то его удержало - тонкие пальчики сжимали рукав его толстовки, а эти огромные синие глаза будто упрашивали его остаться, несмотря на то, что девушка не проронила ни слова. Лишь смотрела на него этим вынимающим душу взглядом бездомного животного, которое в одном тебе вдруг увидело свой дом. Он стоял как истукан, не в силах ни вымолвить хоть что-то, ни сдвинуться с места. - Я хотела... отблагодарить Вас за спасение... Если я могу как-то, - девушка замялась, отведя взгляд от его слишком красивого в своей растерянности лица. - Кх, не стоит, и мне ничего не нужно, - его голос звучал глухо и раздражённо. Если бы только она знала, что это он же чуть её не убил, вряд ли бы смотрела на него такими глазами. Если бы она знала, кто он и что он, она бы уже летела отсюда, сверкая пятками, или в ужасе забилась бы прямо под кровать. И почему эта картина теперь настолько его раздражает? Разве не этого он добивался - чтобы одно имя его внушало простым смертным невыносимый ужас? Эрика восприняла его тон совершенно иначе - она думала, что его раздражает ее навязчивость, и что он, выполнив свой гражданский долг, не хочет более иметь с ней ничего общего и хочет поскорее уйти. "Конечно же, у такого красавчика уже кто-то есть, о чем я думаю вообще?!" Она отпустила его рукав, кусая губы. Она никогда не любила проявлять инициативу в общении с противоположным полом, к тому же, давно не верила, что может получить в этой жизни всё, что угодно, стоит только сильно захотеть, и попытка удержать его чуть дольше - это всё, на что у нее хватило моральных сил. Однако похоже она слишком сильно приложилась головой: - И всё же в благодарность я хотела бы угостить Вас выпивкой. В баре "На перекрёстке", через неделю, ровно в восемь, я буду Вас ждать. Если не придёте, я пойму. Но если придёте... Я буду... рада, - еле слышно выпалила девушка, ныряя под одеяло с головой, чтобы скрыть свое бьющее через край смущение. С того угла, где он сидел, он прекрасно видел её - как она оглядывается на дверь каждый раз, как та открывается, как покусывает соломинку, нервно покачивая ногой в спадающей туфле, как затыкает за ухо прядь волос каждые пять минут. Он сидел и не понимал, что он вообще здесь делает - он не собирался с ней встречаться, но что-то изнутри неумолимо тянуло подсмотреть хоть одним глазком. - Мастер Сугуро сидит с таким дебильным выражением лица, - хихикнула Нанако. - Я ни разу такого у него не видела, - поддакнула Мимико, хитро улыбаясь, - кажется, нет, абсолютно точно он влюбился! - В человека?! - всплеснула руками её сестра. - Не может бы~ть! - Вы обе, не говорите глупостей, - оборвал их нелепую болтовню Гето, не отрываясь взглядом от стройной фигурки, обтянутой черным платьем. - Фу, мастер, заставлять девушку ждать на свидании, это за гранью добра и зла, - Мимико посмотрела на своего благодетеля взглядом, полным осуждения. - Идите уже, а то от Вашего сталкерства мурашки по коже, фуфуфу, - Нанако встала со своего места и подтолкнула мужчину по направлению к барной стойке. Под нестройное хихиканье Сугуро подошёл сзади к разочарованно уставившейся на свой коктейль брюнетке и прочистил горло. Та тут же встрепенулась, оборачиваясь назад, и её сверкающие глаза встретились с его. - Извини, что заставил долго ждать, я... - "не хотел приходить", - ...был занят. - Ничего страшного, - Эрика до сих пор не верила, что он действительно пришел, так что на тот факт, что он опоздал на целых полчаса, ей было уже глубоко наплевать. - Вот, - она протянула ему меню, - заказывай, что хочешь, я угощаю. - Я думаю, в счёт моего опоздания, я сам заплачу - за нас обоих, - откликнулся парень, скользя взглядом по строчкам. - Так не пойдет! - заупрямилась девушка. - Я ведь хочу отблагодарить тебя за спасение, так что... - Хорошо, - неожиданно быстро сдался брюнет, примирительно улыбнувшись, - один напиток с тебя, а всё остальное за мой счёт. - Расскажи мне о себе, - попросила Эрика после третьего коктейля. Ей надоело вести эту непринужденную, ничего не значащую беседу, а её собеседник, кроме странной реакции на её имя, не блистал эмоциями. - Что ты хочешь знать? - спросил Сугуро, задумчиво покрутив рокс с виски, отчего подтаявший кубик льда с мелодичным звоном упал в коричневатую жидкость. "Всё". - То, что важно для тебя. Гето посмотрел на неё, внимательно, будто что-то выцепляя для себя. На мгновение в его глазах отразилась такая буря сменяющих друг друга эмоций, что у Эрики открылся рот от изумления. Однако как быстро это возникло, так же быстро и улеглось на дно, и всё же... Всё же она успела увидеть, сколько там внутри, за маской доброжелательной улыбки, скрывается боли. Боли злой, боли разочарованной, боли усталой. Ей слишком хорошо знакомы были эти чувства, чтобы она их не распознала. - Даже если бы я хотел тебе рассказать - а я не хочу - всё равно бы не смог. "Враньё". Она знала, что он обманывает ее - только потому, что знала всё это вдоль и поперек, все эти состояния страдающей души. И она понимала как никто другой, что, возможно, он всю жизнь ищет одного единственного человека, которому бы смог всё рассказать. Ему страшно, да, но он не в состоянии больше держать всё это в себе, ему хочется вывалить всё, накопленное за годы. Вопрос лишь в том, найдется ли на свете тот, кто примет тебя таким, как есть. - Я не стану тебя осуждать. Что бы ты ни сделал. - Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, - усмешка вышла какой-то горькой. - Я клянусь. Она сказала это с таким серьезным лицом, что на мгновение ему захотелось поверить в эту блажь. Нашелся бы на свете хоть кто-нибудь, кто смог бы..? - Если не хочешь говорить здесь, можем поехать ко мне, я живу здесь неподалеку, там тебя никто не услышит. Он поехал не потому, что в самом деле хотел ей открыться, а просто чтобы проводить не совсем трезвую девушку домой. По крайней мере, это то, что он упрямо твердил себе всю дорогу, ненароком разглядывая ее разрумянившееся лицо. Странно, она была такой живой сейчас, это так разительно отличалось от того безжизненного взгляда, которым она смотрела на летящий на неё кусок железобетона. Кусок, который чуть не убил её из-за него. - Спасибо за приятный вечер, - промурлыкала брюнетка, повалившись на постель. - Не хочу казаться настырной, но может мы снова встре... - Это из-за меня, - глухо произнес Сугуро. Он больше не мог этого выносить - ему хотелось, чтобы она его возненавидела, а не смотрела этим странным обволакивающим взглядом. Потому что ещё чуть-чуть, и что-то внутри него оглушительно сломается, а он не может этого допустить. - Из-за меня ты чуть не погибла, это я тебя чуть не убил. Она молча смотрела на него, сев на кровати, будто разом протрезвев, но не предпринимая никаких попыток ни заговорить, ни приблизиться, ни как-то подтолкнуть его к дальнейшему откровению - будто стоило ей лишь шелохнуться, и она непременно всё испортит, он закроется, и они больше никогда не увидятся. Неизвестно, что заставило Сугуро Гето исповедаться перед этой незнакомкой - может, это был виски, а может, он очень, очень давно ждал этой возможности - просто выговориться. Она молчала всё то время, пока он порывисто и слишком эмоционально для того, каким его знали бывшие друзья и нынешние приспешники, вываливал на нее всю правду о себе - о магии, академии, Рико Аманай, которую не смог спасти, бывшем лучшем друге, который был слишком занят самолюбованием, чтобы заметить, что с ним происходит, о своих мыслях, сомнениях, раздирающих душу на части, о погибших коллегах, о ненависти к людям, о том, как спас двух маленьких девочек, запертых в клетку, уничтожив при этом всю деревню. Он все говорил, говорил, говорил, порой почти срываясь на крик, и она не заметила, когда начала плакать. Наконец, Сугуро выдохся - он сидел спиной к ней на кровати, схватившись за голову, в которой слышал нестерпимые, будто насмехающиеся над ним хлопки. И вдруг сквозь этот невыносимый гул прорвался всхлип. Он медленно обернулся, не веря своим глазам. Она сидела, сотрясаясь всем телом, прижав ладонь ко рту, и плакала. В ее широко раскрытых глазах было столько искреннего сострадания, столько боли и сожаления. - Мне так жаль, - захлебываясь слезами, произнесла она и уткнулась лицом в его плечо, обняв его руку. - Так жаль, что тебе пришлось всё это пережить. Из всех слов, что она должна была произнести... как она могла сказать именно это? И не это ли именно то, чего так долго и безуспешно ждало его изнывающее от ран сердце? Неожиданно... он больше не слышал хлопков. И отчего-то был уверен, что больше не услышит никогда. Сморгнув выступившие на глазах слёзы, он холодно заметил: - Жалеешь убийцу? Ты в своем уме? Ты хоть понимаешь, - он слегка оттолкнул её, одной рукой повалив на постель, - что я собираюсь уничтожить всех людей? - Ну, я мизантроп, так что не вижу в этом ничего страшного, - она пожала плечами, вытирая ладонями мокрое лицо. - Даже тот факт, что умрёшь сама? - Она отвернулась, уставившись в стену. - Почему ты совершенно не пыталась спасти свою жизнь? - Потому что... у меня нет ничего, за что я могла бы держаться. Всё, что я ощутила за эти годы, это боль, разочарование, предательство, одиночество и чувство, что никто в целом мире не способен меня хоть отчасти понять. Я пыталась выстроить отношения с людьми, но ничем хорошим это не кончилось. Бывшие друзья, всегда занятые лишь своей жизнью, не замечающие за твоей фасадной улыбкой, что тебе плохо - твоего Сатору я бы ударила чем-то тяжёлым по башке! - Сугуро усмехнулся. - А потом всплескивающие руками, когда становится слишком поздно... Мужчины, которым не нужно было мое настежь открытое сердце, пропадающие, получив своё. Неужели ты и вправду думал, что единственный на свете ненавидишь людей? Что один во всем разочаровался? Знаешь, раньше я считала себя особенной, мне казалось, что я рождена для чего-то большего, для какой-то великой миссии. Каждый год я думала, что вот-вот, за следующим поворотом меня ждёт что-то незабываемое, у меня было ощущение, что я могу изменить весь мир, стоит мне только пожелать. Но годы шли, а ничего этого со мной не происходило. Я раньше верила, что непременно встречу того самого человека, одного единственного, который поймет меня от и до, все мои мысли и чувства, что в нем одном я найду весь свой мир. Как ты мог понять, этого тоже не произошло. У меня не осталось сил и надежды, нет веры во что-то лучшее, лишь эта бесконечная усталость. Я давно смирилась, что сгнию здесь одна в этой маленькой квартирке, в компании сорока кошек. Которые после моей смерти сожрут мое лицо, - язвительно усмехнулась она, как Сугуро хмуро навис над ней, сжимая в руках ее тонкие запястья. - Не смей так говорить. Его лицо было таким прекрасным в своей суровости, она не могла оторваться от него, жадно пожирая взглядом каждую черту. А ещё оно было так непозволительно и маняще близко. - Раньше я бы тебя поцеловала, но теперь мне не хватает сме... Его губы впечатались в её, сминая и подавляя волю к сопротивлению, которого естественно не могло было быть. Отстранившись, Сугуро посмотрел в её глаза и окончательно и бесповоротно утонул в этой глубокой синеве без надежды когда-либо выбраться на поверхность. Она подалась вперёд, увлекая его за собой в эту пучину. Это был до боли странный поцелуй, перетекший в столь же странную близость - будто два раненых животных, зализывающих друг другу раны, будто два человека, стремящиеся выплеснуть в друг друга всю свою боль, будто две души, наконец, нашедшие друг друга в этом океане безразличных лиц, безмолвно шепчущие друг другу: "Я дам тебе больше, чем слова".