Часть 17

***

Тепло.

Мягкое, ощущающееся в первую же секунду пробуждения. Глаза открывались с трудом, однако спустя пару попыток разлепить веки Осаму распахнул их. Солнце уже встало и освещало комнату в полной мере, красиво переливаясь из-за тюлей на окнах. Однако голова была тяжёлой, чтобы долгое время находиться в приподнятом положении, а двигаться что-то мешало. Может быть, кто-то? Вздрогнув, он чуть повернул голову назад, запечатлев картину мирно спящего Фёдора за своим плечом. Оказалось, что свободно передвигаться было сложно из-за чужой руки, что обвивала обнаженное тело в области талии, прижимая к себе. Как на зло очень хотелось перевернуться, чтобы сменить нагрузку с одного бока на другой, но при этом нужно никого не разбудить. Закусив губу, чтобы собрать всю свою аккуратность, Осаму сделал пару движений и теперь оказался лицом к лицу, будто слишком близко, отчего рассматривать черты напротив было не проще, а не оставалось ничего, кроме этого. Дыша спокойно и размеренно, тот даже не щурился из-за попадающего луча света, как и от движений Дазая. Вытащив руку из-под одеяла, шатен приложил ее к нежной щеке, оглаживая скулы, заодно цепляясь глазами за его шею, на коже которой красовались несколько бордовых пятен, появившихся по его воле. Улыбнувшись, он приблизился и накрыл его губы своими, сначала просто прижимаясь, а после оглаживая языком. Было не совсем ясно, что сподвигает его на такие приставания с раннего утра. Однако даже после этого Достоевский не проснулся, удивив парня. Видимо, очень крепкий сон у этого человека, либо просто за ночь утомился так, что теперь спит без задних ног. Полежав так еще немного, Дазай всё-таки отодвинулся и переложил лежавшую на его теле руку на поверхность кровати рядом с собой. Как всегда, утром звала природа, с каждой минутой все сильнее давая о себе знать. Не смея больше терпеть, он встал с постели и поспешил в ванную комнату. Закончив там со своими делами, встал перед зеркалом и чуть повертелся, чтобы убедиться в отсутствии ярких следов. В отличие от него, Фёдор не старался оставлять укусы и другие метки после себя. Мысли уносили всё дальше и дальше, а в голове постепенно всплывали самые развратные сцены ночи. Хоть они и распивали алкоголь, некоторые моменты помнились слишком чётко, отчего теперь было даже неловко. Нельзя сказать, что свершившееся было не по воле Дазая, так что и вины или чувства ошибки не было. Быть может, им просто требовалось как физическая, так и моральная разрядка от гнёта накопившихся проблем. Вот только ему было непонятно, как себя вести в присутствии этого человека и в каких они теперь… Черт, их взаимодействия даже отношениями не назовёшь. Происходит что-то сносное, а потом они оба разбегаются по своим делам. Не может же он снова сейчас убежать подальше, переспав с ним несколько часов назад? Надоедливые мысли, заполняющие гудящую голову, шатен постарался отмести от себя и решил, что лучшим средством для этого будет холодный и бодрящий с утра душ. Поэтому он пооткрывал несколько ящиков в комнате в целях найти полотенце и, найдя его, пошёл в душевую. Пару легких движений — и вода обрушилась на тело, каждой каплей воды заставляла вздрагивать, а сонный организм пробуждаться, отчего и заряжаться энергией. Расслабившись, парень лишь немного сбавил напор и принялся мыться. Стоило ему прикрыть глаза, чтобы шампунь не попадал внутрь и не приносил тем самым ужаснейшие ощущения, как чей-то голос рядом с ухом что-то неразборчиво пробормотал. Неразборчиво именно из-за стекающей воды, которая глушила все негромкие звуки. Поспешив набрать воду в ладони, он промыл глаза и обеспокоенно развернулся. Фёдор, что стоял позади, был крайне доволен и расслаблен, в отличие от перепугавшегося до чёртиков Осаму. Хотелось дать по чужой головушке, чтобы так больше не делал, однако желания рядом стоящего были несколько иными. Оказавшись глубже в кабинке, его чуть толкнули к стене и встали под струи воды рядом. Кожу на спине резко обдало холодным, ведь кафель не отличался высокой температурой в этом помещении, что необычно контрастировало с впившимися горячими губами в его и проникшим в рот языком. Что ж, и тебе доброго утра. Блаженно прикрыв глаза, Дазай всё-таки расслабился, закинул длинные руки на плечи и подался вперёд, лишь бы не касаться поверхности сзади. Холодная вода так и била по их плечам, однако сейчас это всё ушло на второй, если не на третий, план. Проснувшись в комнате в одиночестве, Фёдор невольно подумал, что гость покинул его обитель в первую же удостоившуюся возможность. Уже было хотел смириться, однако донёсшийся из ванной шум воды, который услышал брюнет, проявил у него на лице улыбку. Теперь, касаясь губами изнеженного лица и шеи, он был счастлив, что имеет полное право делать это, а неловкие попытки Осаму отвечать на ласку, только грели душу. Его руки так и скользили по мокрому телу и очерчивали каждый изгиб, вторя вчерашним прикосновениям в порывах страсти. На какое-то время он даже отдался воле Дазая, что непрестанно прижимал его к себе за шею и настойчиво сплетался с ним в бесчисленных поцелуях. Однако у всего есть предел, так что шатен вдруг простонал и наконец отстранил от себя парня, тяжело и часто дыша. — Воду… Нужно потеплее, простынешь ведь, — пробурчал и накрыл смеситель рукой, поворачивая рычажок в нужную сторону. Забота со стороны шатена что-то растопила внутри Фёдора, и он нежно улыбнулся. Мокрый Осаму выглядел так мило, словно только что искупавшийся котёнок, а каштановые волосы в ещё не полностью смывшейся пене выглядели не менее забавно. Запустив ладонь в волосы Дазая, брюнет сформировал рожки, тут же хрипло рассмеявшись. Те, впрочем, продержались недолго, ведь под напором воды пена немедленно смывалась. — Раз уж пришёл, займись делом, — деловито фыркнул и подал тому гель для душа. Хмыкнув, Достоевский принял его и сбавил напор, чтобы вода просто стекала. Выдавив на мочалку, он вспенил ее, несколько раз подряд сжав губковидную вещицу. Кивнув, будто одобряя его действия, Осаму вернулся к своему занятию. Из-за пришедшего, голову помыть не удалось, так что он по новой нанес густоватую жидкость на голову и стал массажными движениями промывать корни. Однако непослушные руки никак не отказывались от своего, гуляя по спине и телу Дазая. — Что ты делаешь? — спросил, искренне жалея, что не может видеть его. — Помогаю тебе… Ухо обдало горячим дыханием, а со спины прижались снова. Под возмущенный выдох парня темноволосый провёл скользкой из-за мыла рукой по бедру, огладил низ живота и наконец сомкнул ладонь на члене. Вчера ему было очень интересно наблюдать за содрогающимся под собой парнем, что противоречил самому себе, обхватив сжимающуюся на себе руку, как-будто пытаясь убрать, но на деле просто направляя ее на более быстрый или медленный темп. — Я же пнуть могу, — предупредил, но того это совсем не напугало. — Как грубо, — усмехнулся и дразняще провел по всей длине, не размыкая пальцев. — Только будь аккуратнее, мало ли что… Шатен томно вздохнул, откинул голову назад, разместив её на чужой груди, и свёл ноги вместе, чтобы сосредоточиться на ощущениях. Настоящий соблазнитель находится за ним, а он и сделать ничего не может. С закрытыми глазами Дазай невольно вздрогнул после укуса в области шеи, которую сразу же утешающе приласкали, одновременно ощущая, как свершаются равномерные и нежные движения ниже пояса. Из-за них всё более и более ощущал, как возбуждается. Стоило только представить их двоих в нынешнем положении, низ живота окончательно затянуло в прочный узел. Тихо простонав, он пробрался рукой за спину, наощупь отыскивая член любовника. Как только нащупал, сомкнул руку кольцом и прижался задом к желанному телу. Внутри сгорая от смущения, он провёл тем по коже бедра и прикусил губу, теперь соблазняюще потираясь ягодицами о ствол, скользкими из-за пены, периодически упираясь головкой в промежность. Ему достаточно было толкнуться назад, чтобы вставить его в себя и тут же ощутить наполненность, однако он не решался. Хватит и этого для простого разбавления ощущений. Когда впереди стали сжимать и двигать рукой быстрее, он также настроился на его темп и теперь аккуратно передвигался влажной ладонью вверх и вниз. Вода едва текла из мелких отверстий сверху, а в душевой раздавались томные вздохи и выдохи. Нахмурившись от подступающей разрядки, старший вдруг смахнул чужую руку с себя и заменил своей. Темп обеих рук ускорился, и сжимать Федор стал сильнее, предвещая завершение. Дазай коснулся его бедра позади и хотел было что-то спросить, как ноги задрожали от приятных ощущений, а с губ сорвался стон. Он бы жизнь отдал, чтобы увидеть, как выглядит сейчас изящная конечность на его органе, но пока приходилось полагаться лишь на свои ощущения. Для удобства Дазай поставил руку на стену напротив, содрогаясь, а спустя пару завершающих движений едва удержался на дрожащих ногах, пока изливался в чужую руку. Следом послышался рядом с ухом и стон кончившего Фёдора, что с тяжёлым дыханием теперь размазывал головкой между ягодиц теплую и вязкую жидкость. — Какой разврат… — выдохнул шатен, приводя себя в чувства. Однако его еще не выпускали, выжимая последние капли спермы и растирая ее по всей длине. Опираясь лишь на одну руку о стену, другую Дазай освободил для того, чтобы включить воду, отойти от Достоевского и поскорее смыть с себя чужое семя, проведя ладонью по месту, куда только что упирался член. — Возможно, — усмехнулся Фёдор и подставил пальцы под струю, тоже смывая содержимое теплой водой. — Тебе должно быть совестно. — С чего бы только мне? — возмутился, смывая шампунь с головы, дабы наконец-то открыть глаза и посмотреть на этого извращенца, свалившегося с неба на его голову. — Не знаю даже, — пожал плечами и отошёл подальше, скрываясь от брызгов мыльной воды. Пора бы тоже заняться тем, для чего он тут, так что он поднял с пола мочалку, добавил мыла и стал торопливо отмывать тело. Он уже не наблюдал за Дазаем, пока намылил свою голову шампунем и вспенил. — Двигай, звезда моя, — вдруг оттянув цокнувшего Осаму за талию назад, занял его место, смывая пену с тела. В целом, приём душа вместе оказался хорошим времяпровождением, если вычесть из памяти почти навернувшегося Федора из-за скользкого пола, от участи которого спасла крепкая рука Дазая, сопровождаясь смехом. Наверное, если бы они дальше не баловались и не сцеплялись в очередном поцелуе, прижимаясь друг к другу, всё прошло бы быстрее и вышли бы куда раньше, чем через двадцать минут. Теперь же парни с приятной усталостью покинули ванную и уселись на постели. Одеться не составило труда: Фёдор просто достал свежую одежду из шкафа, а Осаму пособирал свои бесчеловечно отброшенные ночью вещи. Хоть совместное пробуждение и предвещало спокойствие и мир, он всё равно моментами погружался в свои тревожные мысли, которые в основном были посвящённы тому, что скоро они снова разойдутся. Дазай закроется в библиотеке, периодически спускаясь на кухню, а Фёдор не выйдет из своего кабинета до позднего вечера. Хотелось бы ему знать, чем он занимается там, но спросить казалось невероятно трудным шагом. — О чем задумался? — вдруг помахал рукой брюнет перед задумчивым лицом напротив. Проморгав пару раз, Осаму обратил внимание на задающего вопрос и помотал головой, молча говоря, что ничего важного в его головушке пока, собственно, не водится. Уже полчаса прошло, как они вышли из ванной, и всё это время просто находились в одной комнате, иногда переговариваясь. Достоевский не решался покинуть так быстро человека, что впервые по собственному желанию пришёл к нему, открылся и до сих пор не стремится оттолкнуть. Однако планы составлены за неделю, и перечить им было бы как-то неправильно. Подумав об этом, брюнет прошёлся взглядом по парню, уткнувшемуся в одну точку, со вздохом встал с кровати и поправил на себе одежду, которая задралась. Под заинтересованным взглядом карих глаз подошёл к своему стеллажу и немного там задержался, что-то выискивая. Вдруг на кровать рядом с Осаму упало ни что иное как телефон. Конечно, не тот, что принадлежал ему самому, но этот был тоже весьма неплох. — Чт… — хотел было задать вопрос, но его перебил занятой голос брюнета. — Позвони отцу, — засунул какую-то флешку в задний карман брюк, вероятно, для работы, и подошел к кровати. — Он волнуется за тебя. Когда тот наклонился к нему, Осаму поднял голову и поддался вперёд, позволяя ему себя целовать, придерживая лицо за подбородок. Напоследок проведя языком по губам спустя какое-то время, будто смакуя послевкусие их поцелуя, темноволосый медленно огладил его щеку и заставил себя отстраниться. В карих глазах только и читалось непонимание, однако разобраться ему во всем придётся самостоятельно. — Не скучай, — слабо улыбнулся, чтобы показать, что всё хорошо, и тут же зашагал к выходу. Дазай ничего не успел сказать, как дверь захлопнулась, а его рассредоточенный взгляд перешёл на средство связи. Поверить в происходящее было трудно, если честно. Дрожащими руками он взял телефон и тот включился сразу после нажатия на кнопку питания. Вздохнув, провёл пальцем по экрану вниз и опустил шторку, чтобы взглянуть на дату и часы, возвращая себя в привычный ход времени. Он уже и забыл, как раньше держался за это всё, используя телефон только для того, чтобы забыться в бесконечном потоке информации, избегая реальных проблем. Однако теперь перед такой обыденной вещью его сердце разрывалось от волнения, а пальцы откровенно говоря дрожали, пока он открывал приложение для набора номера и прокрутил в голове набор цифр, заученных ещё очень давно, если не в детстве. Сейчас он в шаге от того, чтобы выйти на связь с самыми дорогими людьми в его жизни, но мозг будто отказывался работать исправно. К тому же, хоть и был безумно благодарен Фёдору за проявленное доверие, причину поступка понимал очень слабо. Спустя несколько секунд решился с мыслями и принялся вбивать цифры одну за другой. На моменте первого гудка сердце так забилось, что пульс почувствовался в самом мозгу. Гудки практически сразу прекратились, а из динамика послышался голос, по которому, оказывается, он безумно соскучился за эти дни. — Я слушаю. Судя по тону, Огай недавно проснулся, если не только что, а значит и мама тоже сейчас совсем рядом. Шатен даже не заметил, как от этой мысли с уголка глаза сорвалась слеза, а его в миг охрипший голос задрожал. — П-пап, это я. Попытка проглотить собравшийся ком в горле еле удалась, но в груди что-то всё болезненно сжималось. Он не узнавал самого себя и не понимал чувств, которые сейчас испытывал. Сжав телефон в руке крепче, собрал ноги вместе, положив голову на колени, и вобрал воздух в грудь в ожидании, когда человек по ту сторону телефона поймет, что это он. — Осаму? — осознав, Мори сразу переменился, голос стал взволнованным и одновременно серьёзным. — Черт возьми, где ты? — Все хорошо, правда, — замотал головой шатен, будто тот сможет увидеть это. — Я в безопасности… — Верится слабо, — мужчина до этого был тихим, но теперь тон стал громче. Видимо, вышел в коридор или типа того. — Ты можешь сказать имена тех, кто тебя держит? Ты вообще там в каких условиях? — Имена… — Дазай задумался и ушёл в свои мысли на секунду. Фёдор только-только доверился ему, так что сообщать такую информацию шатен не может. К тому же, он знает лишь его имя, ведь фамилию ему пока не говорил. — Это знакомый мне человек… — Ладно, я разыщу место с которого ты звонишь и найду тебя сам. Ты где-то нашёл телефон, украл? — Нет, мне его дали. Хотелось остановить отца, ведь его действия могут как-то навредить Федору. Даже думать не хочется о том, чтобы тот попал в руки такого влиятельного человека. — Пап, все правда в порядке, не нужно паниковать. Тот, у кого я, сам отдал его мне, чтобы я позвонил. — Ничего не понимаю. Ты прикрываешь его, что ли? От расплывчатых фраз сына не становилось понятнее, и план дальнейших действий не составлялся в голове, что в сумме начало раздражать Огая. — Не глупи и отвечай на мои вопросы точно, иначе я не смогу тебя отыскать. Теперь у Дазая волнение разыгралось ещё сильнее, будто всё уходит из-под контроля. Предвещалось что-то страшное, которого искренне хотелось избежать. С трудом взяв себя в руки, он подал дрожащий, но не менее уверенный, чем у него, голос. — Дай мне маму. Попросил кратко и понятно, заставив собеседника закатить глаза от безвыходности и зашагать обратно в комнату. Подойдя к спящей женщине, Мори слегка потряс её за плечо. Танэ открыла глаза и непонимающе взглянула на супруга, однако после слов брюнета о том, что Осаму на другом конце провода, она сама выхватила трубку и прислонила к уху. — Осаму, солнце, где ты? С тобой все в порядке, ты не болен? — услышав нежный голос матери, Дазай улыбнулся и судорожно вздохнул. Как всегда, в первую очередь спрашивает про здоровье. Проведя рукой по волосам, парень взглянул на окно. Он давно привык, что единственная, кто полностью его выслушает, это мама, так что он подсобрался с мыслями перед тем, как начать говорить. — Со мной все в порядке… Отец говорит, что попытается отыскать мое местоположение, но, боюсь, это не очень хорошая идея. Мне только-только получилось достичь доверия, а порыв с его стороны в разы все усложнит. — Ты… Не хочешь, чтобы тебя искали? — женщине было непривычно слышать слова сына после такого долгого держания его в плену, непонятно где. — Дело не в этом. Мне кажется, я и не в плену вовсе. В общем, просто знайте, что я в более, чем порядке. Быть может, сам вернусь домой. — Быть может? Есть вариант что тебя не отпустят? Было слышно, что Танэ была очень взволнована, а Дазай нервно прикусил губу. Что поделать, очень сложно объяснить своим родителям то, что сам он совершенно не знает и не может знать. — Скажи отцу, чтобы не считал меня дураком, потому мне не нужна помощь. Он не лгал, помощь ему действительно не нужна, однако в то, что Мори бросит все попытки, верилось очень слабо. В ответ было молчание, говорящее о том, что его услышали, но вот согласны или нет — другой вопрос. — Не грустите, я люблю вас. — Мы тоже, Осаму, — кивнула и взглянула на супруга, который только и ждал чтобы его посвятили в повествование о происходящем. — Сестрёнке Элис привет передавайте, — улыбнулся, вспоминая свою младшую сестру, которая наверняка эти дни места себе не находит. — Обязательно. Чуя-кун тоже будет рад слышать, что ты в порядке. С первого же дня за Огаем следует, умаялся уже, — сказала женщина и тихо зевнула, постепенно приходя в бодрствование. — Он тоже ищет меня? — последнее предложение удивило Осаму. Судя по их последнему разговору, любовью этот человек к нему не горит. Особенно, после такого долгого отсутствия в другом городе. — Не солгу, сказав, что чуть ли не сильнее всех ждет твоего возвращения, — кивнула та, разглядывая не находящего себе места мужа. — Понятно… — Дазай спустил ноги с кровати и слез с неё.

Вот тебе и пища для размышлений.

— Ты еще позвонишь? — было интереснее узнать, имеет ли доступ сын к телефону ещё позже, чтобы выйти с ними на связь. — Мне кажется, что да. Парню даже не кажется, ведь «кто знает» — было бы уместнее в их положении. Никто ничего не знает, чисто действуют по ситуации. — Будем ждать, — улыбнулась женщина и, получив пару прощальных слов, услышала писк, оповещающий человека на другом конце провода о конце диалога.