Часть 31

      ***

Вечер закончился и для Чуи и для Осаму довольно быстро. Парни больше особо не разговаривали, так хотелось просто отдохнуть и закончить этот день. Им достаточно было поочерёдно принять душ и улечься спать. Не найдя в себе силы организовывать гостю спальное место, так как матрац за ненадобностью был отравлен к стене комнаты, хорошо спрятавшись за вешалкой, Дазай просто предложил переночевать им вместе. Тому тоже было всё равно, так что спустя десять минут тёмная комната погрузилась в сон. До утра никто из них ни разу не просыпался, но ровно до тех пор, пока не зазвонил телефон Чуи, разбудив обоих. Накахара открыл глаза сразу, как послышался звонок, и повернулся к краю кровати, где располагался его телефон. — Чёрт, извини… Осаму не стал никак отвечать на его слова извинений, потому что в этом не было никакого смысла, лишь приподнялся на локтях, с сонным взглядом осматривая всё вокруг себя. Он искренне пытался найти свой телефон, однако ничего не получилось и он повернулся к парню. — Сколько времени? — Начало девятого. Нужно быть немедленно ответить, ведь причин не брать трубку не было, рабочий день начался, так что он провёл пальцем по экрану и поднёс телефон к уху. Прекрасно понимая, что на этом его отдых закончился, Накахара спустил ноги на пол и встал с постели. Осаму не был согласен с его решением сразу вставать, оставшись под одеялом, чтобы было удобнее наблюдать за ходившим по комнате во время разговора Чуей. — Да, но ведь Мори-сан указал в письме все нюансы, моё присутствие там настолько необходимо? — с серьёзным голосом говорил парень, попутно надевая брюки и рубашку. — Я налью нам кофе, — спустя минуту зевнул, смирившись, что сон уже не придёт, и поднялся с постели. — Ты с молоком пьёшь или без? — Хорошо, я постараюсь приехать, — вздохнул и сбросил трубку, а после повернулся к шатену. — Без молока, если можно. — Как скажете, Чуя-сан, — усмехнулся и отправился в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок. — У тебя сегодня выходной, как я понял? — Да-да, — негромко протянул и зашагал на кухню. — Ровно, как и завтра. — Понятно, — хмыкнул и тоже отправился в ванную. Как только получилось добраться до кухни, Осаму подошёл к холодильнику и открыл дверь, раздумывая, чем себя с утра порадовать. Однако помимо него наверняка уже успел проголодаться и гость, так следовало узнать и его предпочтения. Услышав, как хлопнула дверь ванной, он снова обратился к нему через стенку, однако получил ответ только когда тот зашёл на кухню. Рыжеволосый поправил на себе жилет и, преодолев расстояние, уселся за стол. — Мне кофе хватит, — махнул рукой и открыл мессенджер на телефоне, чтобы прочесть все сообщения от одного из подчинённых Огая. — Ладно, — пожал плечами и принялся выполнять заказ. — Не бережёте себя, Мори младший. — Сам понял, что сказал? — подняв бровь, отвлёкся от чтения текста, на что тот лишь улыбнулся. — Как считаешь, мне пойдёт рыжий? — Тебе и этот идёт, — усмехнулся и сложил руки на груди, уже закончив с делами в телефоне. — Не рушь мою индивидуальность. — Да уж, куда мне до тебя, — закатил глаза и поставил перед ним ароматный кофе. — Ваш заказ, оплата по карте? — Натурой отплачу, — не без улыбки пододвинул ближе к себе кружку с сочащимся из неё паром. — Мило, — уселся напротив гостя и сложил ногу на ногу. — Я как раз сегодня уборку затевал. — Прекрасно. Осаму вздохнул и тоже взялся за свой напиток. Раз уж Чуя сегодня не такой разговорчивый, то и не стоит портить ему серьёзный настрой перед тяжелым рабочим днём. Наблюдая за беззаботно поддергивающим ногой парнем, Накахара задумался о том, что после его отбытия они снова долго не увидятся. Кто знает, когда ещё доведётся пересечься… В любом случае, теперь он хотя бы не один. Однако этот факт одновременно радует и удручает. Когда кружка в руках подостыла, Чуя перевёл свой взгляд на шатена и прикусил губу прежде чем негромко обратиться к нему. — Могу задать вопрос? — Если скажу нет, не будешь спрашивать? — улыбнулся и отложил кружку, приготовившись к разговору. — Задавай. — Как планируешь поступать с родителями? Я имею в виду отношения с Фёдором. — Ну, я пока ещё не знаю… — отвёл растерянный взгляд в сторону и поднялся со своего места. — Это так обязательно? — А ты считаешь, что нет? — Я хотел сказать, что сейчас — не самое лучшее время… Чуя наблюдал его нескрываемые сомнения в голосе, отчего ему самому немного стало не по себе. Однако он поднял этот вопрос не столько для удовлетворения собственного любопытства, сколько в попытке немного его поддержать и, может быть, выслушать его переживания. Смягчив свой взгляд, парень поднялся с места и сложил руки на груди. — Что ж, может быть, это и вправду так. Решишься, когда посчитаешь нужным. Мне кажется, они тебя поймут. — Да, скорее всего, — задумчиво кивнул и поднял голову. — Ты уже уходишь? — Мне кажется, пора выдвигаться, — засунул телефон в карман брюк и направился в комнату. — Тогда, хорошей дороги, и… Попытка поместить подрагивающие из-за нервов руки в карманы не увенчалась успехом, так как на нём была только удлинённая футболка, поэтому Дазай просто подошёл к Чуе, что уже надевал на себя верхнюю одежду. — Позвони, как доберёшься. — Обязательно, — приблизился к шатену и несколько неуклюже обнялся с ним. — Пока. — Пока, — слабо улыбнулся и похлопал по чужому плечу. Напоследок встретившись с ним взглядом, Чуя дотронулся до ручки двери и скрылся в подъезде. Осаму со вздохом закрыл её за ним и ушёл на кухню, чтобы допить кофе и перекусить. Вот он и остался один. Говоря о том, что планировалась уборка, шатен, конечно же, был не серьёзным. Не хватало ещё убить долгожданный выходной на стирку и приборку. Он этим всем занимался несколько дней назад, а сегодня будет лучше отдаться отдыху. Посмотреть сериал, почитать книгу, выйти на прогулку — наиболее интересные вещи. Подумав о том, чем ему сегодня стоит заняться, парень поймал себя на мысли, что неплохо было бы и связаться с Фёдором. Сейчас он наверняка ещё спит, не стоит его тревожить. Однако через пару часов точно можно позвонить. Наконец, Дазай доел только что сделанный бутерброд, помыл две кружки с несколькими приборами и отправился в спальню. С наведением порядка справился быстро, заправив кровать и подобрав несколько вещей, а теперь подошёл к полке с немногочисленными книгами. Недолго думая над выбором, взял в руки одну из книг с синей обложкой и надписью названия произведения. После уселся в кресло в углу комнаты и открыл роман на сорок пятой странице. На ней показалась небольшая закладка с котом. Если не изменяет память, её парень купил, когда ещё жил в Йокогаме. Из-за того, что последний раз он брал эту книгу в руки в прошлом месяце, потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить о недавних событиях в главе. Откинув мешающие мысли, что каждый раз сбивали его со строк, шатен всецело погрузился в текст. Взгляд бегло проходился по словам, проглатывая целые строчки, а на лице иногда виднелись некоторые оттенки эмоций. Особенно, когда трудно было удержаться от улыбки или вопросительной гримасы. Так пролетел целый час. Отвлёкся от чтения Дазай только когда в дверь кто-то позвонил, удерживая палец на кнопке звонка не слишком долго. Вздохнув, он положил книгу на подлокотник кресла и поднялся с места. Прохладный воздух, сочащийся из приоткрытого окна, заметно понизил температуру воздуха в квартире, отчего оголенные ноги тут же покрылись мурашками. Прокручивая мысль о том, что пора бы его прикрыть, парень повернул ключ в замке два раза и открыл дверь, обращая свой взор на пришедшего. — Ну, здравствуй, — улыбнулся Фёдор и поспешил зайти внутрь квартиры. — Привет, я не… Этот было единственное, что успел сказать Осаму, перед тем как его губы накрыли другие, более тёплые и сухие. Усмехнувшись сквозь поцелуй, он спокойно отдался ощущениям и расслабился. С каждым днём ему всё больше и больше нравилось чувствовать его прикосновения и касаться самому, как будто это стало неотделимой частью их взаимодействия. Чувствуя, что воздуха всё больше стало не хватать, Фёдор дотронулся до его талии и притянул к себе, чтобы через пару секунд чуть отстраниться от лица и встретиться с поблескивающим взглядом. Шатен прикусил губу и не сдержал краткого смешка от вдруг устоявшейся на несколько секунд тишины между ними. — Я не думал, что ты так рано придёшь. — Не смог бы больше вынести болтание Николая. — Вот оно как… Осаму закинул свои руки на плечи и прильнул к телу, пока брюнет неустанно вглядывался в черты лица напротив, по которым неимоверно скучал во время пребывания в другом городе. Не теряя игривого настроения, Дазай огладил чужой затылок и позволил себе запустить пальцы в тёмные волосы, теперь мягко перебирая пряди между пальцев. — Я ведь тоже болтаю много, разве нет? — С тобой-то я средство могу применять… В дополнение к своим словам он снова прильнул к губам, страстно целуя, и опустил руки с талии на бёдра. Осаму прикрыл глаза и почувствовал, как его пальцы пробрались под футболку и крепко сжались на ягодицах, а влажные прикосновения губ перешли на шею, с которой уже сошли прошлые следы. — Д-давай, хотя бы с порога уйдём… — Хорошо, — аккуратно приподнял тело и в привычной манере прижал к себе. Осаму далеко не сразу позволил взять себя на руки, однако смирился и ухватился за его плечи, чтобы не свалиться от потери равновесия. — Ты так скоро надсадиться можешь. — Как-то всё равно, — стянул обувь резкими движениями ног и зашагал в спальню. В скором времени они оказались возле кровати и парень опустил его на мягкую поверхность, тут же забравшись следом. В попытках утолить странную жажду, обхватил рукой его нижнюю челюсть пальцами, коснулся губами неприкрытой волосами части шеи и вздохнул родной запах. Будучи не в силах противостоять его действиям, Осаму вдруг ощутил лёгкий укус и тихо прошипел. — Мх, погоди… — прикусил губу и сжал пальцы на плечах, скрытых под тканью куртки. — Давай без укусов. — Как скажешь, — мягко поцеловал его в висок и чуть отстранился. Решив просто сбросить с себя верхнюю одежду на пол, остался теперь только в кофте и брюках. Хотел было обратно наклониться, однако шатен аккуратно вылез из-под него и слез с кровати. — Я пойду окно закрою, прохладно. Дазай, как только ручка оказалась в вертикальном положении, отстранился от окна и подошёл к шкафу. Ему показалось, лучше достать нужные вещи сейчас, чтобы не прерываться и не отвлекаться в процессе. Достоевский же обернулся ему вслед, терпеливо ожидая возвращения. — Где же друг твой? Давно ушёл? — Около полутора часа назад, — вынул из ящика презерватив и смазку, полюбившуюся им обоим. — Скажи, вы уже виделись однажды? Фёдор не захотел отвечать сразу, пока тот не подошёл. Как только приблизился, он притянул к его себе ближе и забрал занимающие руки принадлежности, бросив на кровать рядом. Дазай поудобнее разместился на бёдрах, чувствуя, как чужие ладони стали медленно обводить изгибы тела, и снова дотронулся до волос, наслаждаясь их мягкостью и послушностью. — Я только собрался вас знакомить, а вы уже враги. — Когда он в костюме смелого рыцаря гонялся за тобой, разве что… — Тогда понятно, почему он тебя так невзлюбил, — усмехнулся, как вдруг длинные пальцы коснулись подбородка и резковато повернули его к себе. — Это было и есть взаимно, нечего в мои дела лезть, — перехватив его взгляд, проговорил с некоторым холодом в голосе. — Пытался заявить свои маленькие рыжие права на то, что уже всецело принадлежало мне. Осаму не смел отрываться от его глаз и чувствовал, как каждое его слово тяжелым грузиком спускалось по телу к низу живота, только разжигая трепещущее возбуждение. Ласка и забота в этом человеке привлекала точно так же, как и иногда вырывающиеся из него суровость и эгоизм, построенный на железном желании владеть. То, как тонко ощущается эта грань и как неожиданно порой этот человек может переместиться от одного к другому — действительно поражало. Дазай не смог найти нужных слов, но аккуратно дотронулся до его пальцев и убрал их вниз. Не хотелось говорить ни о чём подобном. Тем более, они уже без нужды в каких-либо доказательствах принадлежат друг другу. Думая лишь об этом, парень нежно коснулся своими губами чужих скул и стал медленно спускаться с поцелуями. — Когда ты так говоришь, я и не знаю, как реагировать… — Я действительно делал тебя несчастным и до сих пор делаю, оградив тебя от близких? — тихим голосом озвучил свой вопрос, который мучил его со вчерашнего вечера, и опустил голову. — Ого… — удивлённо похлопал глазами, но заметил, что это было не просто так, и встревоженно заглянул в его лицо. — Погоди, ты всерьёз считаешь, что… — Я не знаю, — выдохнул с некоторым раздражением и отвернулся. — Послушай, — постарался установить с ним зрительный контакт и продолжил тихо говорить. — Если ты имеешь в виду путаницу с родителями, и для тебя это так важно, я постараюсь решить этот вопрос в ближайшее… — Нет, я не об этом. С признанием в правде я ещё давно сказал, что это всецело твой выбор. — Тогда что тебе не даёт покоя? — медленно огладил его плечо и заправил чёрную прядь за ухо. — Я… — теряясь в словах, чуть прервался, но после нервно выдохнул и убрал от него руки. — Я боюсь снова сделать что-то не так. Навредить тебе, не заметив этого. — Не думай об этом, всё уже в прошлом, — немного грустно улыбнулся и провёл большим пальцем по его щеке. — Мне с тобой легко и очень хорошо. Я счастлив, когда ты рядом. — Мне тоже… — слабо улыбнулся, чувствуя разливающееся тепло в груди от его слов и прикосновений. — Мне тоже с тобой невероятно хорошо. — Значит, расслабься и… — перешёл на шёпот и приблизился к чужому уху, заставив вздрогнуть. — Позволь мне доставить тебе удовольствие. Договорив, Дазай снова прильнул губами к его шее, а руками пробрался под кофту. Хотелось дотронуться до каждой части тела под собой и не обделить вниманием ни сантиметра. Фёдор прикрыл глаза и попытался полностью отдаться ощущениям. Осаму был прав, как никогда. Слишком часто он стал замечать за собой беспокойство по абсолютно невесомым причинам. Хоть не показал вида в ресторане, на самом деле, брошенная Накахарой фраза глубоко засела в голове. Заметив лишние мысли, снова отдёрнул себя и почувствовал, как тёплые руки огладили его живот, а после, ловко подцепив края подола одежды, стали тянуть вверх. Достоевский позволил с себя её снять и попытался выбраться из-под шатена, чтобы взять ситуацию под свой контроль, однако ему не дали этого сделать, ненавязчиво опустив спиной на кровать. Поцелуи всё перемещались от ключицы к плечам. На мгновение прикрыв глаза, Фёдор вдруг почувствовал облегчение — сверху на нём уже никого не было. После того как приподнялся на локтях, встретился с карими глазами, сверкнувшими незнакомым ему озорством. У шатена была чёткая цель доставить ему более чем приятные ощущения, и отступать он не собирался. Осаму медленно потянул замочек молнии на брюках, перед этим расстегнув пуговицу. Хоть красиво обрамляющие эти стройные ноги штаны и нравились ему, без них тот, безусловно, выглядит намного лучше. Фёдор почему-то снова почувствовал себя немного неуютно, однако теперь этот дискомфорт вызывал только слишком уверенный взгляд. — Осаму… Кареглазый слабо улыбнулся, наклонился к ногам и грубоватыми движениями сорвал штаны, заставив рефлекторно охнуть. Они довольно скоро оказались на полу, упав рядом с курткой. Вдруг в голове Фёдора проскочила мысль, будто тот настолько осмелел, что собрался поменять привычные устои и уложить его под себя. Представив парня в такой роли, он почувствовал мурашки по коже и даже некоторую неловкость. Ведь ложился он последний раз под кого-то большое количество времени назад, так что и забыл, какого это. Дазай снова взглянул в его встревоженные глаза и не без ухмылки огладил бедро. — Что такое? — Ты необычно себя ведёшь. Уставшие руки, будучи не в силах удерживать своего хозяина, вдруг задрожали, поэтому Достоевский подвинулся к краю кровати, к спинке, чтобы обрести опору за собой, заодно обеспечившись хорошим обзором. Теперь ему стало по-настоящему интересно, что теперь с ним сделают, раз Дазай сегодня такой непредсказуемый. Шатен тем временем дотронулся до члена сквозь ткань и мягко провёл ладонью. — Тебе не нравится? — Нет, н-нравится, просто… — прикусил губу, не смея прервать зрительного контакта. — Вот и славно, — тише выдохнул шатен и снял бельё, чтобы свободно провести рукой по всей длине члена. Таким образом закончив разговор, Дазай опустился и поудобнее уселся между разведённых ног, чтобы приблизиться к набухшей головке и коснуться языком. Достоевский судорожно выдохнул, когда тот открыл рот и вобрал его в себя, стараясь не касаться зубами. Для удобства Осаму закрепил руку на внутренней стороне бедра, дабы те не сжимали его между собой. Как только взял глубже, прикрыл глаза и тихо простонал. Он и сам заметил, что его навыки, пока они в отношениях, становятся только лучше. Ему нравилось каждый их раз доводить того до предела, ублажая и лаская. Однако обычный минет — не единственная цель, которая сейчас была в его голове. Спустя какое-то время заметил, как тот полностью расслабился, неторопливо отстранился и вытер влажный рот. Вдруг услышав щелчок открывшейся крышки, Фёдор открыл глаза и вопросительно взглянул на него. От нарастающего беспокойства перед неизвестностью сердце забилось чаще. Тот заметил его волнение, приблизился к губам и соединился с ним в поцелуе, а Достоевский нахмурился и закрыл глаза, абстрагируясь от реальности. Хотелось бы сейчас услышать что-то вроде «всё хорошо», но от него продолжали держать свою задумку в секрете. Наконец, Осаму выдавил на ладонь небольшое количество смазки. Достаточно согрев слизкое вещество, потянулся к верхним конечностям и не без труда скрепил запястья свободной рукой. Последнее сильнее подействовало на брюнета, так что он инстинктивно поспешил свести бёдра, но обречённо выдохнул, столкнувшись с преградой в виде чужих ног. Губы уже заметно опухли после такого продолжительного поцелуя и начала немного кружиться голова. Наконец, Фёдор отвернулся с тяжёлым дыханием и прикусил губу. В попытках отдёрнуть руки почувствовал губы на шее и понял, что его сильно хотят расслабить, но для чего — ещё не известно. Набрав воздуха в лёгкие, тут же замер, когда пальцы Осаму, измазанные в лубриканте, коснулись сжавшегося анального отверстия и мягко огладили. Дазай оставил очередной след на белоснежной коже, и улыбнулся, не убирая руку. — Ты не говорил мне, что такой трусишка. — Ч-что ты собираешься… — выдохнул, мысленно выругавшись, когда его голос предательски дрогнул. — Ты девственник, что ли? — Нет, — отвернулся, невольно вспомнив свой неприятный и болезненный первый раз. — Ты хоть раз был сверху? — Да, конечно, — кивнул, решив умолчать, с кем, чтобы не портить тому настроение. — Не бойся ты так. Я всего лишь хочу доставить тебе удовольствие. — Почему мне не внушают доверия твои слова? Он шумно вздохнул, когда в него проникли средним пальцем, немного растянув тугие стенки. Дазай отпустил его руки и стал проталкиваться глубже. Ему было крайне интересно смотреть на открывшегося перед ним Фёдора, что соблазнительно покусывал губы и всеми силами пытался оградиться от ощущений, сжимая его между дрожащих бёдер. — Расслабься. Я не хочу, чтобы всё сейчас закончилось. Достоевский прикрыл глаза и тяжело вздохнул, чтобы выполнить чужую просьбу. Немного получилось, и в него проникли чуть глубже, теперь аккуратно обводя стенки изнутри. Чувствуя, как тот сжимает его, Дазай невольно представил, насколько узко и приятно там было, если бы вместо пальца внутри находился его член. Однако понимал, что на это Фёдор точно не согласится. Ему уже позволили слишком много. Спустя несколько секунд он вышел из него и добавил смазки, чтобы теперь протолкнуться двумя. — Вот так… Проникая всё глубже, дотронулся до его члена и огладил головку, чтобы разбавить чужой дискомфорт каплей приятных ощущений. Достоевский тут же почувствовал, как длинные пальцы внутри зашевелились, и его ноги предательски задрожали. В голову ударило воспоминание, когда он был совсем юн, а эксперимент с его одноклассником зашёл слишком далеко. Будучи совсем неопытными, юноши не стали продолжать задумку после первых же болезненных ощущений, оставшись неудовлетворёнными, а Фёдор еще и с моральной травмой. Однако сейчас было совсем не так, ведь его касается самый важный человек в его жизни, который никогда ему не навредит. Этими мыслями брюнет пытался заставить слушаться собственное тело, что постепенно удавалось. Не прекращая движений в поисках нужной точки, Дазай аккуратно поменял своё положение тела на кровати. Двоих пальцев было вполне достаточно, чтобы заставить Фёдора вдруг содрогнуться и громко простонать. Другой слабо улыбнулся и стал менять углы проникновения, чтобы разнообразить движения, активно массируя заветную точку. Представляя, как ему уже тяжело сдерживаться, опустился к сочащемуся предэякулятом органу и взял его в рот. Было не слишком удобно двигать головой и рукой одновременно, однако он продолжал и старался не сбиваться с темпа. Двойная стимуляция чувствительных мест заставила брюнета снова простонать и рвано поддаться тазом навстречу. Федору сложно было передать словами, какие вещи сейчас происходили с его телом. Но то, что с ним вытворяют — ему до безумия нравилось. Добавив третий палец, кареглазый растянул того сильнее и стал активнее двигаться, втягивая его член внутрь и помогая себе языком. Приятные ощущения накрыли с головой, отчего темноволосый откинулся назад и широко раздвинул ноги. Дазай только сильнее возбуждался от того, как сейчас выглядит Фёдор, и от вида самого себя, будучи в крайне развратной позе между чужих ног. Ненадолго отстранившись, выпустил орган изо рта, чтобы отдышаться, и вернулся в прежнее положение. Достоевский наконец открыл глаза и впустил пальцы в его волосы, чтобы рискнуть толкнуться внутрь и прижать к себе. Дазай чуть поперхнулся, когда головка протолнулась куда глубже, чем обычно, и закрыл глаза. Не каждый раз он позволяет так грубо с собой обращаться, однако отстраняться совершенно не торопился. Хотелось, чтобы Фёдор, сгорая от приятных ощущений из-за непрекращающегося раздражения простаты внутри, не переставал грубо толкаться в него и сжимать пальцами волосы. Усилившаяся дрожь в ногах дала понять, что тот на пике, поэтому шатен вдруг остановился и смиренно принял в себя семя, струёй брызнувшее из члена. Достоевский не сразу заметил, как его отпустили, а в заднем проходе стало пусто. Невольно подумал, что вот-вот отключится из-за яркого оргазма, который ему ещё не доводилось переживать, однако сознание всё же не торопилось его покидать. Дазай приподнялся, стёр следы слюны с подбородка и с хриплым голосом усмехнулся. — Не думал, что тебе так понравится моя идея. — Иди сюда, — пробурчал и не без помощи ослабевшей после оргазма руки ровнее уселся. Он не стал дожидаться, пока тот полностью усядется на его бёдрах, притянул к себе и крепко поцеловал, сжав волосы на затылке. Осаму поудобнее подмял под себя ноги и внутренне обрадовался, что сумел исполнить желание. Пока его страстно целовали, стал немного ёрзать на нём, тем самым касаясь члена сквозь бельё промежностью, источая желание как можно скорее почувствовать его внутри. Может быть, он и вправду сегодня более активный, но это только потому что сильно соскучился, да и телу смертельно требовалась разрядка после трудной недели. Когда тот отстранился от него, Фёдор улыбнулся и провёл рукой от талии к ягодицам, сжав их пальцами. — Похоже, мне чаще нужно оставлять тебя одного, чтобы ты нагуливал аппетит. Однако Дазай не оценил чужого предложения, о чём говорил его шумный вздох. Почувствовав, как с него стали спускать ткань трусов, оглаживая пальцами постепенно оголявшиеся участки, он встретился с ним взглядом и медленно провёл ладонями вдоль груди и живота. — Эта диета плохо на меня повлияет. — Тогда постараюсь больше не делать так, — заботливо коснулся губами скул и аккуратно снял с него мешающую футболку. Осаму ненадолго слез с него на кровать и самостоятельно стянул нижнее бельё, чтобы ускорить процесс раздевания. Брюнет воспользовался случаем и переместился на колени, блуждая глазами в поисках смазки. Однако шатен нашёл тюбик несколько быстрее и передал Достоевскому. Тот положил его поближе к себе и дотронулся до его талии. — Развернись, солнце моё. Другой понял его намерения и поудобнее разместился перед ним в коленно-локтевой позу, прогнувшись в спине. Предвещая собственное и долгожданное удовольствие, уткнулся в подушку, располагающуюся недалеко от него, и прикрыл глаза. — Только давай без неё. — Ты уверен? Фёдор обеспокоенно взглянул на парня, не понимая его просьбы, однако тот приподнялся и развернулся к нему. С улыбкой дотронулся до его плеча и приблизился к губам, чтобы со страстью выдохнуть искренние слова, полные желания. — Я хочу этого. Кратко поцеловал его, чтобы доказать свои слова и действием, и провёл пальцами по груди. Достоевский притянул его за талию ближе к себе и прикусил нижнюю губу, давая в своих глазах прочесть согласие на его условие. Когда они немного отстранились, Осаму почувствовал руку рядом с желающим внимания членом и тихо вздохнул, когда длинные пальцы обхватили его, медленно распределив выделившуюся смазку по всей длине. Хотелось уже начать, но перед этим он лукаво улыбнулся и взглянул в его глаза. — К тому же, я уже занимался ею вчера. Достоевский невольно усмехнулся, перенимая на себя его игривый настрой. Воображению не потребовалось и трех секунд, чтобы представить, как старался ради него возлюбленный, ожидая их встречи, а образ шатена в душе, содрогающегося от собственных прикосновений, только сильнее возбуждал. — Тебя точно нельзя одного оставлять. — Ничего не поделаешь, я ведь… Прижимаясь и ощущая обнажённой ягодицей, что тот снова был готов, не торопился заканчивать их словесный флирт, но его грубо прервали, оттолкнув на кровать. Он едва успел упереться руками, чтобы не встретиться с поверхностью пледа лицом. Открыв рот, чтобы снова что-то сказать, не удержался от смешка, когда его грубо подняли за бёдра на колени перед собой и кулаком надавили в спину, заставляя прогнуться. — Помолчи немного. — Почему-то такие просьбы принципиально не хочется исполнять… Он находился в приятном ожидании, пока тот вскрывал принесённый презерватив. Фёдор закончил и пододвинулся ближе, пальцами коснувшись анального отверстия, отчего шатен чуть вздрогнул и подался назад. Дразнящие поглаживания без намёка на проникновение были совсем не тем, чего парню хотелось, но он продолжал ждать. Ведь каждый раз его мучения вознаграждались в двойном размере. Распределяя смазку по органу, брюнет заметил, как тот затих, и усмехнулся. — Сразу бы так. Дожидаться чужого ответа не стал и протолкнулся головкой внутрь податливых мышц. Прикусив губу от долгожданного ощущения наполненности, Дазай тяжело выдохнул в подушку и двинулся навстречу, чтобы самостоятельно насадиться до конца. Когда стенки достаточно растянулись, крепко сжимая Фёдора, простонал и сжал ткань наволочки в руке. Достоевский прикрыл глаза и удовлетворённо погладил бёдра перед собой, поднялся по спине к выпирающим лопаткам и назад. Вчерашняя растяжка действительно упрощала процесс, так что темноволосый мог спокойно совершать движения. Ровными и аккуратными темпами он стал выходить и толкаться внутрь, придерживаясь за его талию. Осаму приподнялся на кровати и расслабился, сквозь лёгкий дискомфорт ощущая его движения, пока не заметил некоторую тяжесть в дрожащих руках. — Д-давай всё-таки сменим позу. Он прикусил губу в ожидании, пока из него медленно выйдут, оставив лишь ощущение пустоты. Однако то было не надолго, поэтому он заставил себя шевелиться. Поднявшись на дрожащих коленях, подполз к спинке кровати и сжал пальцами деревянный край. Хотелось как можно скорее снова ощутить возбуждённый орган внутри, однако подходить к нему не торопились. Дазай вздохнул, не скрывая нетерпения, и уткнулся взглядом вниз. Достоевский прекрасно видел его терзания, но бороться с желанием поуправлять парнем было очень сложно. В свою очередь, передерживать тоже нельзя, иначе тот возьмёт всё в свои руки и закончит самостоятельно, но уже в другом настроении. Через несколько секунд Осаму почувствовал, как ему чуть раздвинули ноги и наконец-то подвели член ко входу. Чуть погодя, Достоевский примкнул губами к его плечу и одним движением вошёл. Как только член стремительно растянул его, Дазай томно простонал и прижался ягодицами к паху. Другой позволил себе положить свои руки на спинку поверх чужих и прильнул к телу, что так и манило к себе, изящно выгибаясь. Тянуть уже не было смысла, так что выйдя наполовину, Фёдор толкнулся, в этот раз грубее и глубже, а Осаму невольно покачнулся и крепче сжал пальцы. Когда толчок снова повторился, тихо выругался и закрыл глаза, чтобы сосредоточиться на своих ощущениях. Ему хотелось ещё, о чём прямо говорило его нетерпеливое и тяжелое дыхание. Брюнет хорошо это понял, уткнулся в затылок и стал более размашисто двигать тазом, зная, как давно Дазай терпит в ожидании своей очереди, чтобы кончить. Как только в комнате стали раздаваться звонкие шлепки кожи и скрип кровати, Осаму удовлетворённо промычал и отдался наполняющим его чувствам. — Ах, блять… — вдруг сорвался на более громкий стон, почувствовав, как движения стали глубже. — Тише, — с усмешкой проговорил на ухо, не останавливаясь из-за слишком приятных ощущений. — Твой соседушка всё услышит… — Он, в отличие от нас, всегда на работе, — пробормотал с тяжёлым дыханием, на самом деле, не будучи совершенно в этом уверенным. Когда к толчкам присоединилась рука, в такт двигающаяся вдоль его члена, впился ногтями в лакированную поверхность и сдержанно закусил губу. Сохранять устойчивую позицию становилось всё сложнее и сложнее, но Дазай лишь прогнулся в пояснице и шире расставил ноги, жаждуще открываясь резким движениям. В голове смешалось всё, что было там ранее, а уши заложило от собственных звуков. — Фёдор, г-грубее… — томно простонал и помотал головой, не в силах выдержать слишком сильные чувства. — Д-да, вот так, мх.... — Осаму… — шумно выдохнул тому в затылок, когда стенки вдруг сжались сильнее. — Я с-скоро… Дазай продолжал рвано двигать тазом и подхватывать более грубые проникновения, совершенно не сдерживая голос. Тут же почувствовав невыносимую нужду в тепле родных губ, повернул голову и отчаянно прижался к ним. Достоевский желанно встретился с ним в жарком поцелуе, перехватывая стоны, теперь перераставшие из-за сомкнувшихся уст в неразборчивое мычание. Вдруг тело под ним задрожало и совершенно перестало двигаться навстречу. Кончая в руку, которую тот не останавливал, тем самым оттягивая чужой оргазм, Осаму нахмурился и сжал между зубов припухшую нижнюю губу. Достоевский ощутил усилившееся давление сжавшихся мышц вокруг себя и, сделав последние несколько движений, тоже вжался в тело. Сердце билось, как умалишённое, что у одного, что у другого. Спустя несколько секунд шатен смирился, что восстановить дыхание так скоро не получится и обессиленно уткнулся головой в свои руки, сложив их в локтях. — Чёрт возьми, как же хорошо… — Ты был… — последний раз провел рукой по органу, размазывая белесую вязкость, и поцеловал того в спину. — Великолепен. Дождавшись, когда дыхание придёт в норму, Достоевский наконец отстранился и вышел из влажного отверстия, после чего стянул с себя использованный презерватив. Требовалось немедленно избавиться от него и от липкости на руке, так что он слез с постели и неторопливо вышел из спальни. Дазай отодвинулся от спинки, свалился на кровать и положил голову на подушку, ощущая долгожданную приятную усталость в каждой части тела. Чуть погодя Фёдор вернулся из кухни и направился к кровати, а шатен чуть приподнялся на локтях, чтобы встретиться с ним взглядом. — Если я сейчас усну, разбудишь меня через пару часов? Не хочу сильно режим сбивать… — Можно поступить проще. — Не будить? — когда тот наклонился, с улыбкой протянул руки для объятий. — Не спать, — чмокнул того в висок, пролез рукой под спину, а другой крепче обхватил ноги под коленями, дабы перенести это ленивое существо в ванную. — Вечно ты так… — вздохнул и закрепил своё положение руками на плечах. — Кайфолом. — Мне нужно с тобой ещё кое о чём поговорить, так что приходи в себя. Осаму подождал, пока его донесут до ванны, и позволил усадить себя на край. Расслабленно наблюдая за парнем, не заметил в нём ни капли усталости. Может, предстоящий разговор является настолько важным, что тот решил не отвлекаться на другие вещи? Тем не менее сам Дазай слишком устал и слишком расслаблен, чтобы обсуждать что-то серьёзное, о чём искренне говорил его взгляд. Брюнет же выключил кран, который за период его возвращения в комнату из кухни большой струей набрал пол ванны, и потрогал воду. Шатен сложил руки на груди и вздохнул, не ожидав, что с ним будут так немногословны. — До вечера никак не подождёт? — Мойся, давай, — кратко поцеловал его в лоб и ушёл в душевую кабинку. — Ладно… — вздохнул и, опираясь о бортик, залез в воду. Тихо прошипел от температуры, не ожидав, что она будет выше, чем он привык, но спустя несколько минут разница не была такой яркой. Перечить слову Фёдора было бесполезно, так что Осаму отбросил до этого вялый настрой и стал приводить своё тело в порядок. Натирая кожу мыльной мочалкой под шум воды из душевой, невольно отдавался каким-нибудь мыслям. Раз в пять минут точно ловил себя на том, что просто втыкает в стену, и придя в норму, продолжал дело.

***

После принятия водных процедур, Фёдор всё ещё находился в молчании и Дазай забеспокоился, что это переживания об их прошлом мешают тому нормально жить. Вроде бы должно быть беспокойно ему, однако он все отпустил и сейчас смело смотрел вперёд. Усевшись на кухне, после того, как оделся и высушил волосы, шатен застал Достоевского на кухне, размешивающего свой кофе. На лице было невозможно прочитать, о чём тот думает. Наблюдая за движением его пальцев, Осаму определённо точно понял, что ему смертельно надоела эта тишина, особенно после того, как они занимались сексом. Обоим было хорошо, вроде бы… Сложив руки в замок на коленях, парень взглянул на уткнувшегося в свою кружку брюнета и как можно осторожнее начал говорить. — Я не знаю, что в твоей голове, но уверен, нам стоит это обсудить, — заметил у себя неприятное волнение, однако тот даже не поднял глаз в его сторону. — Может быть, я… — Ты согласишься переехать ко мне? — перебил и с тихим голосом поднял взгляд. — К тебе, в смысле — в тот дом? — потупил взгляд и поморгал. Теперь он совсем не понимал, откуда у того такая серость на лице, если он просто думал о том, чтобы предложить жить у него. Достоевский поставил кружку на стол и направил на него внимательный взгляд. — Да, в тот дом. Ты согласен? — Н-ничего не имею против, но ведь у меня тут работа и… — Зачем она тебе? — Наверное, чтобы было, на что жить? — сорвался на нервный смешок, но мысленно хлопнул себя по лбу. — Думаешь, не смогу тебя обеспечить? — Я этого не говорил. Осаму почувствовал явное раздражение от подобной формы их разговора и не смог больше сидеть на месте, как на допросе, поэтому встал и сложил руки на груди, стараясь хоть как-то оградиться от напряжения, которое источал брюнет одним своим взглядом. — Это странно, если я буду жить поживать лишь на твои средства. — Что в этом странного? Я всего лишь хочу сделать так, чтобы ты ни в чём не нуждался. Тебе это неприятно? — Что это с тобой? — нахмурился и подошёл ближе. — Твоё настроение так быстро меняется, что я не успеваю следить. Сначала спрашиваешь меня, не делаешь ли ты меня несчастным, потом говоришь о том, что боишься мне навредить, а теперь задаешь вопрос — не неприятен ли ты мне. Я так часто даю повод усомниться в моих чувствах, или говорю, что ты делаешь что-то неправильно? Осаму был удивлён собственной уверенностью в своих словах и решением наконец-то выговориться, не в силах держать мысли внутри головы. — Нет, просто… Под оказанным давлением чужая маска хладнокровия постепенно начала трескаться и Дазаю наконец-то удалось увидеть то, что скрывается за этими неприступными вопросами. — Хорошо, я, кажется, понял, — кивнул и ушёл в комнату. Не услышав за собой шагов, был даже рад, что ему не будут мешать и он сможет спокойно обдумать свои действия. Покопавшись в столе, нашёл коробочку со своим кольцом и нахмурился. Кажется, у них нет никаких преград, так почему им так сложно? Шатен с некоторой резкостью натянул украшение на палец и вздохнул. Это должно придать уверенности, наверное… Не хватало ещё свечи по комнате зажечь и чеснок на окнах разложить, чтобы нечисть из квартиры изгнать, иначе не придумаешь. Мысли неприятно путались в голове. Когда из коридора послышались шаги, сложил руки на груди, не намереваясь больше ничего делать. Спустя пару секунд они остановились на пороге. — Внимай к моим словам, — уверенно заговорил, но пока не поворачивался к парню, будучи уверенным, что его взор направлен только на него. — Ты — самый близкий человек, который у меня сейчас есть. Если для доказательства моих слов, я должен отдать тебе сердце и душу, то я уже этого сделал, ещё когда впервые тебе признался. Как можно отчётливее проговорив каждое слово, Дазай остановил себя и стал анализировать то, что только что сморозил. Да, пламенные речи не его. Возможно, они ещё так мало друг друга знают. Возможно, всё у них далеко впереди. Среди людей есть суждение, что любовь лучше и стабильнее влюблённости, а вторая — лишь забвение, накрывающее чувство, которое со временем проходит. Однако в шатене есть непоколебимая уверенность, что человек, который сейчас уже просверлил в его спине дыру, уже никогда не станет чужим. Он так сильно впитался в кровь, в плоть и разум… Это уже не влюблённость, однако стабильностью как-то и не пахнет. От собственной глупости хочется и плакать и смеяться. — Оттолкни меня — я снова приду и буду ждать тебя у самой двери, исчезни — буду искать тебя, пока не истощусь, — с дрожью в голосе почувствовал его приближение к себе и судорожно выдохнул. — Я ведь люблю тебя, почему ты никак не поймёшь… — Прости меня, — подойдя к нему со спины, как можно крепче притянул его к себе за талию и уткнулся в плечо. — Я тоже тебя безумно люблю, но мне нельзя. Это всё плохо на меня действует, я… Вдохнув сумасводящий запах собственного шампуня, который тот стал покупать и себе, что без него теперь сложно представить парня, Достоевский не понимал сейчас ни своих эмоций, ни слов. Ему было одновременно тяжело и в какой-то мере страшно. Он больше держался за него, чем обнимал, потому что только это казалось сейчас единственным спасением от собственных мыслей. — Теряешь контроль? — приятно ощущая сжимающиеся руки, повернул голову и слабо улыбнулся. — Если не можешь сдерживаться — не нужно. — Почему ты так уверен, что это правильно? — Может быть, я хочу уйти с тобой на то дно, куда тебя так тянет, — взглянул в аметистовые глаза, погружаясь в эту толщу беспокойства. — Ты постоянно поощряешь совершение беззакония, так нельзя, — тихо проговорил тому на ухо свои слова и коснулся губами шеи. — Оно ведь не карается, а значит не опасно, — наклонил голову вбок и улыбнулся той чуши, которую они несут. — Тогда… — с надеждой в глазах развернул того перед собой и прижал к столу за спиной. — Ты согласен на моё предложение? — Нет, хочу чтобы меня насильно туда утащили, — улыбнулся и положил руки на плечи. — Фетиш у меня теперь такой. — Тогда случайно соберите вещи, только самое необходимое, завтра вас украду, — поцеловал его в уголок губ и отпустил, собираясь доделать несколько вещей. — Завтра, кстати, родители уезжают. Хотел бы их проводить. — Мне тебя подвезти, имеешь в виду? Дазай кивнул, на что тот ответил кратким «хорошо», окончательно оставив в спальне одного. Хотя бы какая-то проблема была решена. Сегодня стоит ещё раз позвонить отцу, уточнить рейс и встретить их уже в аэропорту. В конце концов, они теперь ещё долго не увидятся, не хотелось бы обходиться парой сообщений в качестве прощания.