Пролог

Окно за спиной холодило. Было не приятно, но терпимо на фоне того, что на шею давили две массивные руки. Олежа активно сопротивлялся. Хоть воздуха и не хватало, он пытался оттащить, черт возьми выдрать чужие ладони. Он чувствовал, как напряглось все его тело: грудная клетка горела, межреберные мышцы и диафрагма будто дополнительно стискивали его словно стальной обруч, ноги выли от того с какой силой он пытался оттащить человека напротив него. Он не придал значению тому, что стекло за ним начало словно вибрировать. В данный момент имело значение только стискивающие руки и подступающая потеря сознания. «Что это? Неужели я так и умру такой жалкой смертью? А как же будущее, карьера, отношения? Как же наше совместное с Антоном дело? Боже, куда делась флешка?!» Это разозлило. Он стиснул зубы посильнее и на мгновение расслабил ноги, да так, что от потери сопротивления его колени почти уперлись ему в лицо. А в следующий момент он со всей силы пихнул этого человека ногами в голову. Это помогло, он попал правой ногой противнику в лицо и наконец Олежа смог сделать судорожный вдох. Прежде чем он почувствовал, что за спиной больше нет опоры. Это было как в кино. Время словно замедлилось, секунды растянулись. Мгновение. Он увидел удивленное лицо с синяком на щеке, след которого очень напоминал отпечаток его ботинка. Мгновение. Погода была хорошей, просто сука замечательной. Было слышно, как стрекочут цикады, ветер приятно обдувал тело, а Олежа думал, что это все сон. Что не может быть все так. Он ведь собирался вечером собраться с однокурсниками и отпраздновать окончание университета, а завтра должен был поехать к маме. А еще он не сказал, как он любит Олю, они сильно поругались в прошлый раз и наговорили друг другу разных неприятных вещей. А еще он не– Мгновение. Мир превратился в размытое пятно. Наверное, это влияние адреналина в его крови, но Олежа не испытал боли. Вернее, не испытал ее в первые секунды. Ему показалось это странным. Он усмехнулся и сделал долгожданный вдох, а после понял, как был не прав. Он хотел заорать от этой боли. Он не мог сравнить эту агонию хоть с чем-то, потому что и близко не испытывал ничего подобного. Слишком много. Слишком больно. Болело буквально везде и сразу, а в следующий момент его всего передернуло и это сделало все еще хуже. Во рту собралась кровь – он почувствовал, что это не слюна – которую хотелось выплюнуть. Ноги ощущались каким-то месивом, даже не глядя он знал, что они в неестественном положении. Он не заметил, как вокруг собрались люди, не слышал, как они кричали и причитали. Он хотел лишь чтобы это все наконец закончилось, чтобы это мучение закончилось. Он бы заплакал, заревел если бы мог, но каждое движение, каждый вдох был невыносимыми настолько, что он просто не дышал. В следующий момент голова непроизвольно запрокинулась, тело начала бить судорога, а сознание наконец начало уплывать от него. Избавляя от этой боли, от этих мыслей, от этих бесполезных людей вокруг. Блаженная тишина.