Глава 19

— Между прочим, я привезла сувениры для детей и кое-какие мелочи для вас, миссис Тиллерсон и горничных. — Вы слишком добры... Это что же, карманные часы?! — Как вам? Нравятся? — Право, это слишком дорогой подарок для простого служащего! — Оставьте, ради всех святых. Мне нравится доставлять радость. Вы такой важный теперь, вам идет. — Благодарю вас, миссис Девенпорт! — А кстати, та суровая гувернантка, которая присматривала за детьми, всё еще работает? Ей я тоже рискнула кое-что приобрести, но, боюсь, сувенир покажется такой девушке слишком фривольным. — О, не переживайте. У нас новая гувернантка. Мариэтталь навострила уши. Что-то скажет сейчас про неё мистер Харт. Не то, чтобы её это волновало, но всё же... — Очень милая девушка, хотя и немного ветренная. "Вот, значит, как. Ветренная. Ну а какой еще быть сильфу, простите покорно?!" — Но дети её любят. Уж леди Мэри горазда на выдумки. То книжки новые им принесёт, то игру сочинит. И еще благодаря её стараниям лорд Купер начал чаще проводить время с сыном и дочкой. — Какая...молодец, — задумчиво протянула миссис Девенпорт. Но тут же вернула в голос прежнюю весёлость. — Уверена, с такой девушкой мы непременно подружимся. Ведь кто знает, что принесёт нам жизнь? В конце концов все мы люди. Миссис Девенпорт была убеждена, что может очаровать кого угодно. Не так уж это сложно, особенно если четко поставить себе такую цель. Как правило Агата преуспевала. Она очаровывала слуг, топила сердца суровых стариков, тонко флиртовала с пожилыми донжуанами и с невероятным терпением выслушивала наставления матрон и влиятельных старых дев. И была любима всеми. Случались, конечно, в её жизни и неудачи. Например, святой отец Бранд, который несмотря на все увещевания хорошенькой юной Агаты, всё же провел её венчание с облезлым козлом Девенпортом, пусть его душу черти в аду дерут. Служитель церкви тогда получил отличный кусок земли в качестве свадебного подарка, а монастырь Святого Фомы - новый флигель. Что приобрела в этом браке сама свежеиспечённая жена ни отца Агаты, ни священника не волновало. Женщина - материал расходный, особенно если она не богатая, не знатная, но очень красивая. А Аластор Девенпорт хотел детей. Наследника, непременно мальчика. И чтобы был здоров и крепок. — Будете рожать столько, сколько потребуется, моя дорогая, — самодовольно заявил он юной супруге во время свадебного банкета. Агата смотрела на дрябное лицо мужа. На руки, покрытые старческими пятнами. Чувствовала кислый запах, исходящий из его рта. И думала, всерьёз за свою юную ещё жизнь, что умирать не так уж страшно. А если сделать всё достаточно быстро, то еще и наверное почти не больно. Например, можно было прыгнуть с башни замка Блэк Тауэр, она как раз достаточно высоко. А внизу вода. Где-то Агата слышала, что от удара об воду тоже можно погибнуть. "Глупая красивая женщина, почему умирать обязательно должна ты?" В огромном камине в сполохах огня будто мелькнуло чье-то лицо. Хищное, с продолговатым вертикальными зрачками. Агата отмахнулась от видения - мало ли что почудится в горечи и опьянении. Кстати, о вине. Возможно, стоит выпить больше, и тогда ночь с супругом пройдет не так плохо. Возможно, Агата даже не запомнит её. Красным было вино, и красной была кровь на простынях. В том числе из разбитой губы юной супруги, которую лорд Девенпорт обвинил в собственном мужском бессилии. И снова в сполохах пламени очага увидела Агата лицо. Женское? Оранжево-красная девица цокала языком и качала головой. "Глупая женщина уже не такая красивая". И снова мелькали мысли о башне, о воде внизу, о черных скалах. Лорд покинул спальню супругов и ушел ночевать в своем кабинете. Агате чётко дали понять, что как женщина она супруга разочаровала. Она отвратительна. Она скучна и посредственна. И когда лорд Девенпорт соберётся с силами и сможет себя перебороть, он снова попытается зачать ребёнка. Агата смотрела в огонь. В спальне было тепло, но женское тело никак не могло согреться. Жар огня в камине опалял щеки, закручивал в спирали рыжие волосы. И уже точно появилось лицо. Только лицо, без тела. — Ты моё безумие? — спросила Агата у огня. — Я твое спасение, — ответило пламя. — Мне нужно продать тебе душу? В обмен на свободу. — Ни к чему мне твоя душа. Но ты дашь мне место в своем сердце. Фейри не романтичны. Они всегда выражаются прямолинейно, особенно если речь заходит о сделках. Когда Агата согласилась, из огня выбежала маленькая алая ящерица. Проскочила по руке девушки, выше, до самых рыжих волос. Пошуршала там, да и упала на грудь. На нежной бледной коже остался крохотный шрам в форме треугольника - не уродство, но украшение, пикантная деталь в образе. Леди Девенпорт покинула супружескую опочивальню, позвала служанку. Бедная девушка Люси, забитая и затравленная, многожды подвергавшаяся домогательствам любвеобильного господина. Несмотря на сдавленный плач в углах замка, она так и не отяжелела, хоть и ни раз искал лорд её общества. Агата знала об этом. И знала теперь, благодаря теплившейся в груди искре магии, что никогда сэр Аластор не сможет зачать детей - ни с законной супругой, ни с прислугой. Дурное семя по закону природы должно зачахнуть. А еще лучше - сгореть до тла. Как славно, что лорд Девенпорт в высокомерии своем желал жить как можно дальше от слуг. Как чудесно, что деревянные перекрытия в хозяйском крыле замка давно проели жучки и таракашки. И как печально, что дверь в кабинет хозяина заклинило в самый ужасный, решающий момент. Каменный дом может стать превосходной печью для жаркого. Фейри огня нравится плоть, пусть она и слегка несвежая. Леди Агата Девенпорт очаровательно выглядела в черном тяжёлом бархате на похоронах того, что осталось от её супруга. Вся прислуга замка присутствовала на отпевании, упокой всеотец его душу. А вдова, отбыв положенный срок траура, покинула Туманный Альбион, чтобы путешествовать и узнавать новое. И совершенная случайность, что там, где проезжала эта прекрасная рыжеволосая леди, время от времени вспыхивали пожары. Всего лишь совпадение. С четой Купер леди Агата познакомилась, уже будучи в статусе вдовы. Джозеф показался ей весьма привлекательным мужчиной, а что до детей - ну и ничего страшного, очаровательные, тихие крошки. В конце концов у кого их нет, законных или незаконных. Кейт, конечно, мешала возможному счастью леди Агаты. Но ведь люди очень хорошо горят. Саламандра направляла глаза человека то на щербатые оконные рамы, то на керосин, то на пушистый ковер под ногами. Как бы славно он вспыхнул! Стоило только слегка помочь... И Кейт бы сгорела, кабы не Эдмуд Лид. Мерзкий церковник весьма некстати обратил внимание на слишком уж зачастившую в дом Куперов госпожу Девенпорт. — Какой у вас любопытный кулон, леди Агата, — как-то заметил он, вперив совсем не мужской взгляд в ее декольте. — Это вулканический тезолит? Разрешите взглянуть? И, не дожидаясь разрешения, Эдмунд Лид потянулся к черной с золотом камее с изображением изящной женской головки. От любого другого мужчины такой жест мог бы показаться вольностью, но Агата не боялась похотливых рук. А вот разоблачения боялась. И потому, чудом сохранив самообладание, танцевальным шагом увернулась от опасного любопытства. — Простите мне мой отказ, святой брат, однако эта вещица - единственное, что осталось мне от покойного супруга. Я ношу кулон в память о нем. Удалось даже весьма натурально всплакнуть - саламандра ощутимо хоть и точечно обожгла кожу. Эдмунд Лид объяснению, конечно, не поверил. Острый взгляд церковника вернулся к лицу пышущей здоровьем вдовы. — Леди Купер упоминала, что вы не посещаете службы. Странно для женщины, пережившей такое горе. Обычно людям свойственно искать утешение в религии. Неозвученный вопрос завис в воздухе, как меч над тонкой шеей Агаты. Что тут скажешь? Не правду же. Что не может одержимое сердце находиться среди освящённого металла. И что не тянет проданную девушку идти туда, где её обрекли на муки с ненавистным супругом. — Леди Кейт очень наблюдательна, — выдавила из себя Агата. — Вы правы, святой брат, я проявила грубейшую непочтительность. Завтра непременно посещу службу. На следующий день пароход отбыл из Лондонского порта в Грецию. А Кейт сожжем как-нибудь потом. И вот теперь Агата вернулась в Лондон. Кейт умерла, Лиду по слухам почти отказали от дома. Почему бы не попробовать снова более тесно подружиться с лордом Купером? И, кто знает, стать леди? "Остерегайся ветра, красивая женщина" - шепнула саламандра, привычным предостережением обожгла тонкую кожу. Потому что наконец-то Агата увидела её, ту самую мисс Лайт. И глаза двух женщин встретились. Рыжий и голубой. — А вы, должно быть, и есть Мэри Лайт? — с натянутой улыбкой произнесла леди Купер и протянула гувернантке руку в белой перчатке. — Мне как раз про вас рассказали. Много хорошего. Девушка напротив неё медленно и будто нехотя ответила на рукопожатие. И тогда леди Девенпорт точно поняла, что перед ней фейри. Не из-за ощутимой легкости белой, будто прозрачной кисти с тонкими голубоватыми венами. Не из-за перламутровых глаз, которые смотрели прямо перед собой. И даже не из-за лёгкого дуновения ветра, потревожишего саламандру. Гувернантка не задумываясь пожала руку леди, как равная. Потому что магия, какой бы загнанной и напуганной она ни была, всегда несёт в себе печать гордыни. И уж кому как не одержимой Агате было об этом знать. Мариэтталь тоже поняла кое-что. Искра саламандры обожгла руку сильфа да и ушла вверх, не причинив воздушному духу никакого вреда. Вот только Агата совершенно точно не была фейри. И вспомнились тут Мариэтталь бесконечные лекции мистера Лида про одержимых людей, которые сжигали дома, топили деревни и кончали поеданием собственного потомства. Уж не угнездилась ли в этой очаровательной рыжей леди такая же кровожадная тварь? А если да, то кто опаснее для лорда Купера и его детей - церковник или любезная вдовушка? "Вот уж мало мне неприятностей". — Не желаете ли чаю, леди Девенпорт? — густой бас мистера Харта прервал молчаливое противостояние двух женщин. — Лорд Купер уже скоро вернётся и будет счастлив видеть вас. — Конечно-конечно! — защебетала гостья, деликатно освобождая руку из хватки Мариэтталь. — А уж если ваша любезная мастерица угостит меня кексом, я буду на седьмом небе от счастья! Леди Девенпорт проводили в гостиную. Гувернантку туда, разумеется, никто не приглашал. И это стало облегчением и для них обеих. — Между прочим, любезный Харт, а бывает ли в доме мистер Лид? Помнится, прежде леди Кейт была очень с ним дружна. — Церковник-то? А то как же! По завещанию почившей леди он стал духовным настоятелем молодого лорда. Дворецкий неодобрительно пожевал седыми усами. — Вот только не больно-то тут его жалуют. Всё то пытается мальчика нашего к своим затянуть, до мисс Мэри цепляется постоянно, совсем девушку застращал. Мисс Купер, конечно, его охаживает, но вы же знаете этот народ. — Как неприятно! А что же лорд Купер? — Чтит последнюю волю покойной супруги, — пожал плечами дворецкий. — Но кажется мне, что мистер Лид в каждый свой визит испытывает волю хозяина и данное слово. Но тут замолкаю. — Конечно-конечно, дорогой Харт! Не буду испытывать вашу преданность хозяину. Оставшись одна, леди Девенпорт по привычке обвела взглядом гостиную, подмечая походя, что тут будет хорошо и быстро гореть. О, новые портьеры, раньше таких не было! Ткань как будто-то плотная, а значит и пламя поднимется на радость... "Даже не думай, ящерица!" Ветерок, принёсшийся через гостиную, проник за ворот платья, кусочком льда приморозил метку саламандры. "Священника тут, может, и нет, но я тебе пакостить не дам!" Сильфида обозначала свои владения очень явно, даром что не было ее в комнате. Однако и Агата не привыкла отступать. Не имея опыта в общении с живыми, не одержимыми фейри, она, однако, оставалась волевой и сильной женщиной. В конце концов не всякая согласится сжечь заживо мужа в обмен на силу. А воля человеческая, умноженная могуществом фейри - сочетание страшное. Не даром Святое Воинство столько лет изгоняло одержимых из старой доброй Англии. — А вот кекс, леди Девенпорт! И чай ваш любимый, уж мы помним, как вам нравится! — Благодарю Вас, мистер Харт. Как чудесно пахнет, право, мне нужно обязательно переманить вашу кухарку! — Вот уж вряд ли, мадам, она тут как член семьи, никто не отпустит. — Жаль, жаль! Ну да что уж поделать, значит буду чаще приходить к вам в гости. — А это всегда рады! Ну да я вас оставлю. А как лорд явится - непременно сообщу. — Спасибо, дорогой друг. И прежде, чем дворецкий успел покинуть гостиную, леди Девенпорт невзначай попросила: — А не могли бы вы позвать сюда мисс Лайт и детей? Пусть тоже угостятся кексом и заодно составят мне компанию. Если их, конечно, это не затруднит. Как же может затруднить просьба высокопоставленной леди простую гувернантку?