4.

      Ризли убирал посуду после ужина. Нёвиллет готовит, а он моет и убирает – все честно.       С гостями к Неви Ризли довольно зачастил. До работы было ближе, удобнее, вставал он на целый час позже. Кто откажется от дополнительного часа сна? Оставаясь на несколько дней, можно было немного стабилизировать бессонницу, которая часто преследовала после ночных смен.         Ризли бы соврал, если бы сказал, что засыпать рядом с Невиллетом ему не нравилось. Даже при том, что чаще всего засыпал он первый, когда Неви читал. Хотя периодически приходилось жертвовать несколькими минутами сна, хотелось подольше понаблюдать за профилем в очках. Ризли так нравилось, как Невиллет выглядел в очках для чтения, они так вписывались в его антураж.       Вообще, в последнее время мысли были не на месте, откровенно говоря. Месяцы не тянулись – месяцы летели с небывалой скоростью. Осознание, что уже прошло так много времени с тех пор как они познакомились, не приходило. Их отношения в какой-то момент стали идти семимильными шагами.       Вот, вроде Ризли первый раз пригласил Невиллета к себе. Вот, в этот же момент они первый раз поцеловались. А сейчас они уже ночуют вместе, Ризли успел перевезти даже несколько вещей в чужую квартиру, он с частой периодичностью оставался здесь на две или более недели. Сначала было неловко. Невиллет всегда спрашивал, останется ли он сегодня на ночь, а Ризли сконфуженно мямлил, что он боится быть слишком навязчивым, боится, что слишком напрягает его. И встречался с таким строгим взглядом, словно он только что нес полную околесицу. Со временем подобные заявления не вылетали с уст, Ризли либо отвечал четкие «да» или «нет». И, о боже, квартира Невиллета стала слишком привычной и даже родной. После, возвращаться в свою совсем пустую и одинокую квартиру, было слишком непривычно.         Ризли ставит последнюю тарелку в шкаф для посуды и сразу следом достает две кружки, щёлкает на электрическом чайнике кнопку.       В голове все равно не укладывалось. В принципе, их отношения в его картину мира не укладывались. За столько месяцев он никогда не слышал «Я тебя люблю» или, хотя бы, «Ты мне нравишься». Не то чтобы для Ризли это было слишком важно…хотя, если при мысли, что он никогда этого не слышал, так неприятно колет в груди. Наверное, все же важно. Ризли мог бы спросить в лоб, и он знает, что Невиллет также ответит в лоб. И скорее всего положительно. Но ему не хотелось так спрашивать напрямую. Да и, откровенно говоря, имеют ли эти слова вес, когда человек самостоятельно чуть ли не поселил на постоянной основе у себя в квартире?       Ризли насыпает листовой чай в небольшой заварник. Терпеливо ждёт пока чайник начнёт кипеть. Видимо, как и его голова от всех мыслей.       Они ни разу не переспали за эти несколько месяцев. Даже каких-то интимных моментов не было. Они много обнимались, целовались, ластились к друг другу, черт, даже спали уже столько раз в одной постели. Но до более близкого телесного контакта никогда не доходило. Может Невиллет и не хотел? А Ризли хотел? Хотел. Но не то чтобы на такие телодвижения оставались силы, даже в выходные. Перспектива лениво распластаться рядом с любимым боком и залипнуть в телефоне или на какой-то унылый фильм на телевизоре привлекла гораздо больше.       Напрягало больше, что они даже не поднимали эту тему. Что нравится, как нравится, когда, где, какие фантазии. Даже позицию - верх, низ. Ничего. Ризли боялся даже заикнуться на какой-то подобный разговор. Давить не хотелось, а тем более, не дай бог, принуждать. А подобные темы словно обязывали к чему-то. По крайней мере, так казалось.       Баночка с чаем возвращается на полку. Ризли окидывает ее взглядом.       Ему действительно нужны какие-то словесные подтверждения чувств? Невиллет очень редко пьет чай, только кофе и только по утрам. Перед Ризли целая полка разного листового чая. Потому что он его любит. В комнате выделенные полки и вешалки для его вещей. Потому что ему было неудобно вечно таскать туда-сюда одежду. На балконе стоит пепельница. Потому что он курит. Невиллет в жизни к сигаретам не притрагивался, он всегда забавно морщит нос от запаха табака. Невиллет никогда не говорил «Я рядом», когда было тяжело. Он просто был рядом. Невиллет не говорил «Я тебя люблю». Невиллет заваривал чай и приносил к Ризли. Потому что он от усталости не мог даже подняться с кресла, чтобы переодеться. Невиллет всегда с горящими глазами от интереса рассматривает сделанные Ризли фотографии. Невиллет всегда с искренним желанием делится с ним о сюжете очередной прочитанной книги. Невиллет всегда интересуется его делами, состоянием и чувствами. Невиллет обнимает всегда ужасно трепетно. Целует всегда нежно и ласково. Всегда берет за руку робко, осторожно.       Ризли льет кипяток в заварник. Затем упирается ладонями в столешницу и зло фыркает.       Идиот. Ему не нужно подтверждение. У него все на ладони, буквально под носом. Вот гребанная полка с чаем на него смотрит, эти дурацкие баночки и крафтовые пакеты прям в душу заглядывают. И заварника в этой квартире тоже не было и в помине до него.       Шкафчик мягко закрывается. Ризли разливает заварку в кружки и вздыхает.       — Ты заварил новый? — к его спине привычно касаются, чуть поглаживают, — Приятно пахнет.       Боже, да он же даже чай новый периодически покупает. И стоит здесь весь такой уютный, домашний в этих красивых очках и с новой начатой книжкой в руках. И касается снова нежно. Почему-то он любил прикасаться именно к спине.       — Неви, — тот заинтересовано поднимает взгляд от кружек и внимательно смотрит, когда его имя называют.       Ризли падает головой на чужое плечо, трется носом. Пахнет свежестью. Потом разберутся с этой несчастной телесной близостью. По голове камнем стукнуло, что это сейчас так не важно. Им есть куда спешить?       В душе и так все переворачивалось даже от этих ласковых касаний. —  Tout va bien? – Ризли чувствует робкое поглаживание по спине. — Tout merveilleux