9.

      Ризли всегда думал, что отношения заканчиваются, когда оба партнёра достигают кипения.       Когда появляется эта точка невозврата. Крики, битая посуда, постоянная ругань, истерики, слезы – вся неприятная часть перед разрывом. Ну, обычно. По крайней мере, с прошлыми партнёрами приходилось с подобным сталкиваться. Клубок из недопониманий, обид, молчания завязывался тугим узлом. Но стоило потянуть за торчащую ниточку и уже не было спутанной пряжи – клубок разлетался в один миг. Естественно, навязчивая торчащая ниточка была довольно сильным намеком на расставание.       В случае с их отношениями с Невиллетом этот клубок выглядел очень гармонично. Словно он свежий, новенький, вся пряжа очень аккуратно намотана. В нем нет сильных узелков, слишком запутанных и переплетённых между собой ниточек. Достаточно просто взять и плести, что душе угодно. В прочем, они это и делали – осторожно аккуратно плели некую свою совместную историю.       Но последние пол года ощущалось, что они оба отложили спицы. Точнее, нет. Любовь была, но уже явно другая. Ризли чувствовал словно все перетекло в такую нежную, приятную и очень комфортную.. Дружбу? Да, наверное.       Наверное, так.       К Неви до сих пор оставались трепетные чувства. Но они другие. Ризли не знал как их описать верно и правильно, но точно чувствовал, что они другие.       Было уже не так важно касаться, обнимать, целовать. Было не так важно находиться рядом и чтобы другой был рядом. Ризли было не так важно, чтобы Невиллет пристраивался, рядом, пока он беспросветно концентрировал внимание на матче по боксу на телевизоре. А самому Неви стало не столь важно, чтобы Ризли присаживался рядом на диване, залипая в телефоне, пока он разбирался с рабочей документацией в кресле.       Что-то очень важное ускользнуло из их взаимодействиях, и обоих это никак не волновало. Но оба замечали.       Окончательная точка, когда уже всё тело и вся душа требовали объяснений, наступила внезапно.       За ужином нависло очень неспокойное молчание. Только и было слышно как вилки ударялись об тарелку. Каждый блуждал явно в своих мыслях. А затем сказанное практически в унисон «Нам нужно поговорить». И всё.       Изнурительная долгая беседа, взвешивание все «за» и «против», поиск новых точек соприкосновения, поиск пути вместе и поиск путей по раздельности. И их обоих привлекало больше по раздельности.       Ризли нашел квартиру где-то за три недели. Вещи полностью перевёз за четыре дня. А последний раз закрыл за собой дверь за каких-то никчемных несколько секунд. Можно было бы сказать, что обрубил окончательно их «вместе». Но нет. Скорее они оба аккуратно разрезали общую дорогу на две полосы.       Было ли досадно, больно? В том то и дело, что ничуть. Было полное понимание, что они явно будут еще общаться, что это общее решение и верное.       Ну, казалось, что верное. Ризли пришибло словно кувалдой аж через целых три месяца. Это не то что выбило из колеи, это вообще перекрыло все дыхание и какое-то нормальное существование в этой жизни. Потому что настолько болезненно и настолько тоскливо после расставания практически не было никогда, тем более через такой период времени. Работать, заниматься какими-то бытовыми делами, хобби, увлечениями было просто нереально. Мозг снова и снова кидал в чувство ностальгии, которое вечно обжигало сердце. И это было невыносимо.       А еще стало невыносимо общаться с Невиллетом. Они действительно продолжили это несчастное дружеское общение, — будь оно проклято! — переписывались, иногда даже встречались за чашкой чая. Неви даже как-то приезжал и привозил лекарства, когда Ризли слег с дикой ангиной. Практически 4 года отношений ради…ради этого? Каких-то незыблемых друзей? Ризли грезил, как они расписывать будут на бумажке о заключении брака чуть больше года назад. А сейчас они best friends. Хотелось вернуться в прошлое и дать себе смачную пощёчину, остановить себя.       Вернуться нельзя бежать.       И Ризли не знал, где ему ставить запятую. Вообще не понимал, почему сейчас, почему через столько времени. Почему ему вообще настолько больно и плохо. Холодно. Одиноко. По ощущениям вообще все отрицательные чувства мира собрались в нем! Лежать на кровати, утыкаться в подушку и тупо плакать от бессилия – единственное желание сейчас! Ему новый этап жизни, чистый лист, как будто просто перечеркнули. Нет, разорвали!       Были надежды, что это пройдёт — чувство ностальгии, это дурацкое погружение с головой в прошлом. Но нет. Это тянулось, тянулось, тянулось. Незаметно появилось желание лезть на стену и искать в гребанной квартире пятый угол. С Невиллетом оборвались какие-либо контакты, потому что это правда было невыносимо. Переписка, которая была активна каких-то 2 месяца назад, и записанный номер в контактах – было напоминаем, что они все же общались.       Уже ужасное желание обратиться к психологу. Нет, вообще к психотерапевту! Эта апатия душила, и чувство вины за апатию еще хлеще затягивало веревку на горле.       Плохо.       Плохо.       Плохо!       Плохо настолько, что Ризли в один из поздних вечеров самобичевания предательски набирает номер-«напоминалку о прошлом». И пусть уже прошло практически полгода, пусть они не общаются больше двух месяцев. Ему нужно услышать этот отказ, это твёрдое «нет», потерять все надежды на какое-то восстановление отношений. Выбить из себя это последнее дыхание, чтобы уже нормально вдохнуть свежий воздух.       Гудки тянулись очень долго. Может у Невиллета поменялся режим? Обычно он всегда в это время читал.       — Ризли? Что-то случилось? — Возможно, и не стоило звонить, уже довольно поздно. Голос на другой линии явно уставший. Но…       — J'ai vraiment besoin de te parler… je peux venir ? Maintenant, — Ризли аж выдыхает в трубку, прикрывая глаза, стараясь успокоить сердце, которое уже от волнения словно в горле билось.       Они вообще не разговаривали на французском с момента расставания. Потому что он был о чувствах и для чувств, в нем не было необходимости. Ризли сейчас уже обозначил тему разговора, вновь заговорив спустя столько времени на французском.       — Oui, vous pouvez, — голос прозвучал тягуче, медленно. Но все же не совсем уверенно.              Еще никогда так не приходилось так быстро натягивать на себя одежду, еще не приходилось ждать с нетерпением такси, которое прибудет только через 15 минут.       Ризли старался, прокрутить разговор в голове. Как начать, о чем, говорить, как принять отказ. Он даже не планировал вообще поднимать всю эту тему. План был скорее: свалить в закат и больше никогда не пересекаться, чтобы снова не накрыло. Но, видимо, Ризли довел себя до состояния полной истерии, потому что даже сейчас он не понимает как хватило духа позвонить по такому страшному номеру.       Невиллет встретил абсолютно спокойно, сдержано. Открыл дверь, сразу предложил чай. Словно и не было затишья в общении на два с лишним месяца. А Ризли был как на измене. Он был согласен хоть на целый литр чая, лишь бы оттянуть момент разговора. В прочем, Неви словно тоже нарочито медлил в движениях.       За стол они так и не сели. Невиллет оперся бедрами о столешницу, обеими руками держал кружку чая, тихонько дул на горячий напиток. Ризли ноги в принципе не особо держали сейчас, поэтому он отодвинул стул из-за стола и присел. Получилось слегка неуклюже.       — О чем ты хочешь поговорить? — Ризли невольно выпрямился от вопроса, взглядом старался потеряться где-то в темном чае. Все о чем он размышлял по дороге, улетучилось в миг. Мысли были настолько хаотичны сейчас, невозможно поймать ни одну.       — Не знаю, с чего начать, — он пожал сконфуженно плечами. Ну, надо же что-то сказать членораздельное, иначе сейчас точно вырвет что-то непонятное. Прям как его бедлам сейчас в голове.       — Давай начнём с чего-то незначительного. Как прошел твой день? — Невиллет тихо по-доброму хмыкнул, отпил чай. И они наконец-то встретились взглядами. Невиллет не осудит.       Не осудит за эту подобравшуюся к нему слабость, за этот порыв. Он не такой. Здесь не будет криков и скандалов. Здесь будет спокойный душевный разговор, где они расставят все друг у друга в головах по полочкам. Здесь можно быть помятым, слабым и уставшим.       — Я очень скучаю, — вопрос Невиллет приходится отмести в сторону. Потому что еще большего воодушевления поговорить о насущном у Ризли не будет. Чужие брови слегка вздернулись вверх, — Мне плохо. Меня… — Ризли поджал губы, сильно нахмурился, стараясь подобрать слово, — Меня хуевит! Прям пиздецки хуевит! Я не знаю, не знаю как это состояние еще без мата сказать! Меня словно мотыляет из стороны в сторону, я постоянно листаю наш диалог. Словно жду, когда ты напишешь купить домой какую-нибудь бутилированную воду определённой марки. Рассматриваю альбомы, как псих какой-то залипаю на твои фотографии, — приходится встать со стула, наматывать шаги из стороны в сторону. То ли из-за переизбытка эмоций, то ли из-за полного нежелания снова смотреть Невиллету в глаза, — У меня полное ощущение, что уже выпадаю из этой жизни. Мне ничего не хочется, мне ничего не нужно. Лежать, страдать и возвращаться в мыслях куда-то вот в пол года назад. Вот, все что от меня требует душа и тело. Работа вообще стала чем-то настолько отвратительным, что меня даже желания просыпаться нет. Уже даже жизни от выходных до выходных нет! Выходные еще хуже ад, чем рабочие будни. Там голова вообще в отрыв идет с этой ностальгией, — приходится даже отдышаться после потока слов, — Я не вымаливать возвращение отношений пришёл. Мне нужен какой-то толчок, мне нужно выйти из этого ебанутого состояния. Я не могу… мы словно поставили точку, но мой мозг упорно рисует запятую, строит какие-то надежды. Мне нужно чёткое «нет», жирная размашистая точка. Чтобы я уже сплюнул кровь от морального удара, переварил и сделал шаг дальше. Потому что я не могу…я очень давно не чувствовал такого истощения. Поэтому… — он все говорил и говорил, оправдывался снова и снова, разными словами, одними и теми же. Где-то отголосками слышал свое имя, но упорно неосознанно не обращал внимания.       Говорил, говорил и говорил.       — Ризли, — о, вот теперь услышал. Точнее даже почувствовал. Невиллет незаметно образовался напротив, протер ладонью его щеку, затем вторую. И теперь Ризли отчётливо ощутил легкий холод, потому что кожа была мокрой. О. Даже так. Даже заплакал и не заметил, — Я услышал тебя, не надо оправдываться и повторять одно и тоже, — попытка вдохнуть поглубже не увенчалась успехом. Руки бережно обхватили, — У тебя руки трясутся аж…       Невиллет еще никогда так яростно не напаивал его травяным успокаивающим чаем из аптечки, и настолько рьяно не заставлял выпить таблетку успокоительного. Ну, хотя, такая реакция организма на такой стресс была предсказуема, все же уже не 20 лет для таких драматичных эмоций.       Ризли тупо пялился в потолок, лёжа на диване, куда его великодушно силком уложил Неви. В голове пусто, в душе пусто – везде пусто. Но это «пусто» было какое-то иное, хорошее. Просто абстрактное ничего. Ни плохо, ни грустно, ни радостно — просто ничего. Возможно подействовали таблетка и чай, хотя они не такие уж и сильные, чтобы выбить все вообще напрочь.       — Полегче? — Ризли слегка лениво повернул голову на кресло, куда приземлился Невиллет, и молча кивнул, — Хорошо. А то не очень хочется, чтобы ты тут отдал ласты, — оба издали лёгкий смешок, — Я тоже задумывался о нашем тогда решении, — приходится вновь повернуть голову. Ризли даже скептически как-то долго смотрит на Неви, а затем уже садится, как бы говоря о готовности слушать, — Когда ты съехал, у меня было полное ощущение, что ты скоро вернёшься. Словно уехал в какую-нибудь командировку. А осознание, что это конец, ты уже не придешь домой, стукнуло через месяца два после разрыва, — Ризли довольно активно кивнул.       — Да, у меня тоже было ощущение, что отлучился по делам и попозже должен сюда вернуться. Даже несмотря на то, что мы периодически виделись.       — Мне очень не хватало вечно тобой забытой кружки на столе. Стоять потом, драить ее от твоего чёрного чая, — Ризли искренне посмеялся. Да, из-за кружек они часто шуточно цапались, — Просто, начав заново, мы можем снова выйти в эту точку, из-за которой мы расстались. Да, мы оставались партнёрами, мы поддерживали друг друга, мы слушали и понимали. Но ощущение, что не хватает огромного звена, оно не пропадало. Мы не расстались бы, если бы все было хорошо. Может мы перенасытились друг другом, может наши отношения как-то встали на месте, может нам стоило сделать шаг к свадьбе какой-то…я не знаю. Если мы будем снова и снова приходить в одну и ту же точку, какой смысл этих отношений? Расставаться, а затем снова сходиться, когда снизошло озарение о чувствах. И так по кругу? — Ризли вновь понимающе кивает и тянется к уже остывшему травяному чаю. Ощущение, что ему стоит выпить еще, — Но я хочу попробовать еще раз, — рука с кружкой невольно дрогнула, — Без тебя в этой квартире полное ощущение, что не хватает чего-то крайне важного. Тут тяжело уже одному жить. Мы были вместе почти 4 года и, может и громко сказано, жили душа в душу. И спустя время ощущение, что мы бездарно смяли и выкинули годы работы. Я думаю, что та проблема, с которой мы столкнулись, была решаемая, и я даже думаю, что она не была какой-то фатальной. Мы очень поспешили с решением, — Ризли вообще не отрывает взгляд от Невиллета, видит как тот перебирает пальцами, как глазами ищет что-то на полу, стараясь словно спрятаться. В груди ухает сердце, такой разброс эмоций – встаешь просто в ступор, не знаешь, какую показывать первой, — Ты без каких-либо сомнений очень важный для меня человек. Я очень тобой дорожу. Я тоже очень скучаю. Я рад, что ты сегодня приехал и все это высказал. Потому что, когда мне было очень плохо, я не смог прийти к тебе.       Ризли как заворожённый не отрывал взгляд, продолжая глупо держа кружку в руке. Что делать-то? Кидать как в мелодрамах в объятья? Зацеловывать? Или сразу прыгать в постель? Это все как-то нелепо. Просто ступор из-за обилия эмоций, чувств. Вообще всё это обескураживает.       — Уже поздно очень. Останешься? — Ризли хлопает глазами, кивает, — Диван? — кивает. Да, сейчас ложится в одну постель было довольно неловко.       Невиллет одаривает легкой, но чуть насмешливой улыбкой, и встаёт с кресла. Видимо, за постельным бельём. Опомниться немного получилось только сейчас. Ризли на автомате прошел с кружкой на кухню, помыл и поставил в шкафчик. Когда вернулся Неви уже вовсю заправлял диван. Неловкость так и летала в воздухе, хоть они все обсудили. Такое странное чувство. — Нам стоит снова походить на свидания? Или…не знаю даже… — Ризли сконфуженно подошёл ближе, наблюдая как белоснежная простынь ровным полотном ложится на диван.       — Ну, ты что-то уж слишком отмотал назад, — Невеллет хихикнул, — Конечно, нам первое время, наверное, будет неловко. Но…свидания как прям начальный этап? Не знаю, — Неви заправляет простынь, усердно запихивая ту в проемы дивана, — Свидания предназначены, чтобы узнать друг друга лучше, — тот выпрямляется и уже разворачивается к Ризли, — Но я о тебе и так многое знаю. До среды по утрам ты пьёшь чай, а под конец недели начинаешь хлестать кофе, хоть тебе он и не очень нравится. Ты всегда засыпаешь на спине. Куришь обычно через каждые 3-4 часа, а если сильный стресс – прощай, легкие. Каждые полтора часа с сигаретой в зубах. Кстати, ни одну не выкурил за вечер.       — У меня не было перерыва между кружками травяного чая, – Ризли издал легкий смешок. Невиллет беззлобно закатил глаза, фыркнув.       — Ну, я просто к тому, что как будто в свиданиях особого смысла нет. Можно сходить на парочку, но не более. Просто нам немного нужно заново привыкнуть к друг другу. Как никак, полгода почти прошло.       Стоят, смотрят друг на друга. Как будто хочется сказать что-то еще, а сказать нечего. Ризли боязно едва двигается вперёд. Еще немного. Так от поцелуя сердце ещё не замирало. Это «нелепое зацеловывание из мелодрам» было осуществлено с огромным рвением — уже не важно, что нелепо. Хотелось обцеловать всё – щеки, уголки губ, сами губы, нос, лоб, как раньше за ушком. Чуть ли не съесть хотелось, не то что зацеловать!       Вся неловкость улетучилась, испарилась. Как будто и не стояли только что и не обсуждали как лучше заново к друг другу подступиться.       Застеленный диван так и остался пустовать. Ризли занял свое законное любимое место слева на постели.