Вернутся к фанфику

29 глава. Три основы короны

25 сентября 2026, 17:46
      С первыми проблесками утра Альберт связался с Майкрофтом Холмсом и условился о встрече. Он сидел в одиночестве на стуле, ожидая человека, который олицетворяет собой государственную власть. — Я полагал, что ты не опустишься до подобной глупости, — произнёс Майкрофт, после чего зачитал письмо Альберта: — «Документ находится у меня, Ирен Адлер устранена». Ты отправил ложную телеграмму. Не соблаговолишь ли объясниться… Холмс перевёл взгляд на Ирен, стоявшую поодаль. — Документ оказался крайне любопытным. Надо же, французская революция была социальным экспериментом Британии… — Альберт взял конверт с бумагой. — Более того, её величайший деятель, Максимилиан Робеспьер, и есть автор этих строк. И он же является британским двойным агентом, не так ли? Это инструкция показывает, каким образом мы подстроили французскую революцию. Если я предам эту информацию огласке, она даст союзным государствам повод объявить нам войну на совершенно законных основаниях… — Единственное, что меня волнует: какова твоя позиция по отношению к Британской империи? Ты с ней враждуешь или же поддерживаешь? — задал вопрос Холмс. — Дайте мне одно обещание… — Альберт поднёс палец к губам. — Оставайтесь безмолвны… Ирен взглянула на него с недоумением, а Майкрофт нахмурил брови. — С самого детства я наставлял общество, показывая, как разложение сословной системы превратило аристократию в чудовищ… — Значит, это тебя именуют Криминальным лордом… Верно я понял? — уточнил Холмс. — Да, все задуманное мы осуществили единолично, — Джеймс Мориарти, — произнес Уильям, появляясь вместе с Льюисом. — Мы провели расследование и установили, что у Лорда имеется блестящий советник. Похоже, это ты, — Холмс обратил взор на Уильяма. — Я Уильям, мистер Холмс, — отрекомендовался блондин. — Все понятно. Криминальный авторитет и его консультант, — заметил Майкрофт. — Наше стремление совпадает с тем, что заложено в этом документе. Мы выступаем за свободу и равноправие по всей Британии. Французскую революцию возглавлял Максимилиан Робеспьер, и после казни Людовика XVI он заявил о необходимости террора и борьбы с изменниками. Сегодня его именуют кровавым лидером восстания. Призыв к насилию сложно оправдать, однако всему есть причина. Робеспьер намеревался уничтожить монархию, чтобы страна служила народу. Когда он казнил короля, все посчитали, что революция завершена. Но поскольку он объявил правящий класс источником всех бед, народ потребовал истребления аристократов, и ситуация вышла из-под контроля. Ему пришлось прибегнуть к радикальным мерам, так и возникла политика террора. Людей любого сословия могли казнить за несогласие с революцией. Благодаря этой политике Робеспьер перенаправил народный гнев со знати на себя. Он взял на себя роль всеобщего врага. Его гибель должна была дать толчок революции. — Уильям усмехнулся. — Так что мы намерены разыграть подобный сценарий. Наша цель — распределить власть между всеми максимально возможно. Для этого мы выбрали путь преступлений. Мы станем величайшим злом для аристократии и простого люда, и тогда они сплотятся в едином порыве против общего врага. Эта пьеса завершится так же, как и в прошлый раз… Мориарти, это порождение искусственного зла, будет стерт с лица земли. — Так выглядит наш единый замысел… — Альберт поднялся, заняв место посреди своих братьев. — Пожертвовать собой ради государства — это, безусловно, акт патриотизма. Я не стану спорить, но меня терзают сомнения, что вами движет подлинная привязанность к родине. Если я приду к выводу, что вы переступили границу дозволенного, то объявлю вас врагами короны и сотру в пыль без остатка. Не сомневайтесь в моих словах… — таков был ответ Майкрофта. — Я это и предполагал, поэтому мы и изложили свои намерения вам как официальному лицу государства. — произнес Альберт. — Принято. Будем считать, что Британская империя берет на себя обязательство не раскрывать ваших планов, — невозмутимо пообещал Холмс. — Весьма признателен… — Альберт сдержанно улыбнулся в ответ. — Мистер Холмс, позвольте мне уточнить один момент. — Уильям вручил ему бумагу. — Вы понимали, что этот документ могли похитить, и все же не уничтожили его. Были ли у вас некие причины, которые вас удерживали? — Ты прав, как всегда. Во-первых, ее величество убеждена, что провал этого замысла лег несмываемым пятном на нашу историю. Во-вторых, Робеспьер — это не настоящее имя его создателя. На самом деле его звали Шеринфорд Холмс. Он был предком нашего рода. Мы обречены нести это бремя вечно, расплачиваясь за его злодеяние. Именно поэтому мы принесли присягу британскому правительству. Брату я ничего не сообщал, пусть он живет, не зная этой тяжести. — Майкрофт усмехнулся. — Ну что ж, если это все… — У меня остался еще один вопрос… касательно тех троих в правительстве… — Уильям не желал останавливаться. — Троих? Полагаю, вы имеете в виду Ядовитый клык королевы, Сторожевого пса королевы и Хранителя Покоя, — высказал догадку Холмс. — Верно, но всё же уточню: какие именно функции они выполняют? Какую роль играют в государственной структуре? — поинтересовался Уильям. — Брат, похоже, Леди Кэтрин не выходит у тебя из головы… — усмехнулся Альберт. — Леди Кэтрин, — тихо вымолвил Майкрофт, будто это имя требовало особого почтения. — Она носит звание Хранителя Покоя. Это не просто почётный титул, а реальная должность, связанная с вынесением вердиктов от имени короны. При этом она является тем человеком, который исполняет непосредственные распоряжения монарха, и её фамилия никогда не фигурирует в официальных бумагах. Сторожевой пёс — Винсент Сесил — полностью контролирует все внутренние расследования, включая дела, о которых не упоминают в прессе. Его задача — следить за тем, чтобы сведения о подобных происшествиях не распространялись за пределы узкого круга лиц. Фактически он выступает в роли барьера, через который проходит любая информация, способная вызвать общественный резонанс. Кроме того, он ведёт следственные мероприятия, собирает доказательства и все необходимые материалы для судебного разбирательства, после чего Хранитель Покоя оглашает решение, и в отдельных случаях это может повлечь даже высшую меру. Ядовитый клык — Вероника Де Сад — отвечает за приведение в исполнение любого вынесенного приговора. Вдобавок и она, и Сторожевой пёс следят за всеми, кто оказывается рядом с троном, включая парламентариев, военачальников и даже нас с вами. Они не работают изолированно, но их совместные действия создают невидимую систему, в которой каждое перемещение отслеживается и подвергается анализу. — Тогда возникает вопрос: почему они не вмешиваются, когда множество знатных особ жестоко обращаются с простыми гражданами? — внезапно поинтересовался Льюис. — Могу дать пояснение. Наше государство слишком велико, чтобы трое людей могли уследить за всем. Если бы Скотланд Ярд докладывал о каждом инциденте, эти сведения доходили бы до высшего руководства, но вы сами понимаете: аристократы умело заминают подобные дела, и до вершины эта информация просто не доходит, — разъяснил Холмс. Альберт погрузился в размышления: — В этом есть своя логика… — Однако Леди Кэтрин работала врачом, — Уильям задумчиво произнёс. — Её мать была медиком, а отец занимал должность Хранителя Покоя до того, как появилась Кэтрин. Сейчас она судья, но вершит правосудие не для всех — к ней попадают только дела о серьёзных и тяжёлых преступлениях. После гибели супруга она надолго отошла от дел… — Тогда почему она вернулась? — спросил Уильям, и в его голосе прозвучала не просто любознательность, а нечто более глубокое, похожее на попытку понять механизм, который двигает этой женщиной. Майкрофт сделал паузу, будто прикидывая, какая доля истины может быть озвучена вслух. — Она возвратилась, потому что так пожелала её величество. — Её величество, — повторил Уильям, словно пробуя эти слова на вкус. — Значит, монархиня способна возвращать к жизни даже тех, кто поклялся никогда больше не брать в руки весы правосудия. — Не совсем, — Майкрофт скрестил пальцы и на мгновение опустил взгляд на стол, будто проверяя, нет ли на его поверхности лишних улик. — Королева лишь указала направление, но решение оставалось за ней.Если ей суждено снова стать Хранителем Покоя, то она будет вершить правосудие не для трона, а для тех, у кого не осталось никого, кто бы заступился за них. — Это звучит как признание того, что система, которую вы описываете, несовершенна, — заметил Уильям, и в его голосе не было ни осуждения, ни иронии, лишь констатация факта. — Система всегда несовершенна, юноша, — невозмутимо ответил Холмс. — Она создана людьми, а люди, в свою очередь, созданы из слабостей, страстей и заблуждений. Но разница между нами и теми, кто пытался строить идеальные государства в прошлом, состоит в том, что мы признаём эти недостатки и стараемся компенсировать их. Леди Кэтрин — не идеальная фигура, она живая, со своими шрамами и сомнениями. И именно поэтому её решения часто оказываются более взвешенными, чем решения тех, кто никогда не терял близких. — А Винсент Сесил и Вероника Де Сад? — Уильям продолжил, не давая паузе затянуться. — Какие условия они поставили для себя? Майкрофт позволил себе короткую, почти незаметную улыбку. — Винсент не ставил условий. Он был верен короне с того самого дня, как принял присягу, и эта верность не требует от него никаких жертв, потому что он никогда не задавал себе вопрос, а заслуживает ли она такой преданности. Он просто делает свою работу — и делает её безупречно. Вероника, в свою очередь, никогда не скрывала, что её интересует не справедливость, а порядок. Она не верит в добро и зло, она верит только в последствия. Если приговор вынесен, он должен быть исполнен, без колебаний и сантиментов. И это, если хотите, делает её наиболее опасной из троих. — Тогда получается, что Леди Кэтрин — единственная, кто способна на милосердие? — спросил Уильям, и в его словах прозвучала нотка надежды, которую он сам, возможно, не осознавал. — Милосердие — это роскошь, которую позволить себе может не каждый, — ответил Майкрофт, поднимаясь из-за стола. — Но она — да, она может. Потому что она видела, как мир рушится под тяжестью чёрствости. И она знает цену каждому слову, которое произносит. Впрочем, не будем забывать, что милосердие — это не слабость, а сила, которую она применяет только тогда, когда это оправдано. В остальных случаях она так же беспощадна. — Благодарю вас за разъяснения, мистер Холмс, — произнёс Уильям. Майкрофт лишь кивнул, направляясь к двери, но на пороге задержался, обернувшись через плечо: — Полагаю, это был последний вопрос? Или у вас остались ещё сомнения, которые требуют моего внимания? Альберт и Уильям переглянулись, и на мгновение в комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине. Затем Уильям слегка покачал головой, признавая, что на этот раз он исчерпал свой запас любопытства. Майкрофт распахнул дверь и вышел, оставив братьев наедине с их мыслями, в которых теперь не было места для неопределённости — лишь для планов, которые предстояло взвесить и обдумать. — Он знает больше, чем говорит, — тихо произнёс Альберт, когда дверь за Холмсом закрылась. — Да, но он из тех, кто никогда не говорит лишнего, — отозвался Уильям, подходя к окну и глядя на улицу, где фонари уже начали разгонять сумерки. — Вопрос в том, что именно он считает лишним. — Он описал систему, в которой три человека держат на своих плечах всю тяжесть королевского правосудия. Но при этом он ни разу не упомянул о том, как они связаны между собой, помимо служебных обязанностей. — Ты имеешь в виду их личные отношения? — уточнил Уильям, не оборачиваясь. — Не совсем. Я имею в виду то, что он не сказал о том, кто на самом деле контролирует этих троих. Он назвал королеву, но при этом дал понять, что её слово — не приказ, а лишь направление. Значит, существует кто-то ещё, кто способен влиять на их решения. Уильям наконец обернулся, и в его взгляде мелькнула тень той самой проницательности, что не раз помогала ему распутывать узлы, казавшиеся неразрешимыми. — Ты прав, Альберт. В его рассказе была одна странная несостыковка. Он представил Леди Кэтрин как судью, которая вершит правосудие не для трона, а для тех, у кого нет заступников. Но при этом он ни словом не обмолвился о том, как она получает эти дела. Винсент Сесил собирает материалы, Вероника исполняет приговоры, но кто решает, что именно попадает на стол Хранителя Покоя? Если бы этот отбор зависел от Сторожевого пса, он бы контролировал не только расследования, но и саму суть правосудия. А это уже совсем иная структура власти. Альберт молча кивнул, обдумывая услышанное. Он сложил руки на груди, словно взвешивая каждое слово перед тем, как произнести его вслух. — Скорее всего, отбор происходит на уровне, о котором мы даже не догадываемся. Если Леди Кэтрин видела, как мир рушится под тяжестью чёрствости, значит, она знает, где искать эту тяжесть. Но ей нужен доступ к информации, которую не собирают обычные полицейские. И если Винсент Сесил — барьер, через который проходит любая информация, то кто-то должен стоять над ним, чтобы решать, что пропустить, а что оставить в тени. Майкрофт назвал королеву, но он же и оговорился, что её слово — лишь направление. — Лишь в том случае, когда сам Хранитель Покоя решает, какое именно дело ему следует принять для рассмотрения её судом, это становится возможным…

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!