Часть 1

Ноги Вовы, как запрограммированные, в который раз уже принесли его на почти единственную в маленьком городке открытую крышу. Он вообще любил шататься по хмурым улочкам, глядя на скудные прилавки, пожелтевшие вывески, ободранные объявления, разрисованные граффити стены домов. Однако, с местным населением встречаться хотелось несильно, но что поделать? Иногда парень терял веру в то, что выберется отсюда. Скорее всего, он будет прикован к этому месту до конца жизни, будет работать, как проклятый, ради чего-то такого, что будет совершенно бесполезно. Мысли вывели Вову на иную волну. Захотелось поразмышлять о жизни. Вообще, Семенюк никогда не признался бы, но ему нравилась литература. Она, как спасательный круг, помогала в трудных ситуациях. Однако, перед местными "сливками" школьного общества особо распространять такую информацию не нужно. Авторитет "бездельника" и "хулигана", безусловно, имел свои преимущества. Парня слишком часто не тревожили, не строили высоких ожиданий. Общаться тоже не хотели, но и не задирали. Почему-то любовь к школе считалась темой не очень, и таких умных ребят опускали на дно. Поэтому трепаться о своих знаниях не спешил. Свой родной городок он не любил. Пускай и был в нём хоть один плюс, а именно, схожесть с безымянными городами русской классики: он есть и он играет роль, а может и не играет, но люди, живущие там, пускай плохие, но они что-то значат. И живут они, с какой-то целью. Глупо сравнивать себя с прописанными авторами персонажами, Вова это знал. Но вот, в отличие от них, цели у парня не было. Тогда и жить на кой? Непонятно... Владимир глянул на небо, затянутое чёрной тучей. Капля холодного дождя капнула на нос, выкидывая из философских размышлений, при этом, перенеся на более ясные. Воспоминания... Ведь где-то там, в такой далёкой Америке живёт Хес, по местному Лёша. Его бывший одноклассник и лучший друг, тоже бывший. Парень до сих пор помнил, как только ему Губанов разрешил звать себя по имени, которым будет представляться в будущем. Как тихо поделился своей мечтой - выбраться из пучины отчаяния, взглянуть на солнце. И тогда это стало их общей тайной, стремлением. Однако, слишком много ссор сказались на многолетней хрупкой дружбе, потому как, после переезда, Хесус с ним так и не связался. В сердце Вовы всё ещё теплилась надежда, но с каждым разом она угасала так же, как и его глаза, затянутые смогом новых заводов. Дождь лишь усилился, но Семенюк и не думал уходить. Волосы и рубашка промокли и стали неприятно липнуть к телу. Парень всё вспоминал, ради кого жил. И вспомнил таки. Лучик света в грязной помойке - им стал ещё один его одноклассник. Илья, неуклюжий придурок, который заставляет улыбаться и двигаться дальше любого. Именно он был всегда рядом, утешал, когда всё было плохо. Он стал первой любовью парня, и с ним он разделил первый поцелуй на крыше заброшенного театра. Вова резко схватился за голову. Чёртовы мигрени так раздражали, а чувство того, что он что-то забыл, преследовали постоянно. Словно это было что-то важное, но страшно опасное. На лестнице послышались шаги. Сначала парень испугался, вдруг это какой-то житель дома, пришёл звонить в полицию? Но, всё оказалось позитивнее, это был всего лишь Илюша. Как он его вообще нашёл? –Чёрт, напугал! – Вова драматично схватился за сердце, выдыхая. Улыбнувшись, он оглядел севшего рядом парня –Привет, Вов, чё сидишь тут один под дождём? – Илья подставил ладони под капли воды, но те как-то не хотели падать в его руки. Да и сам он выглядел как-то... Не так. –Да некого звать особо... –Семенюк продолжил пялится на сухую одежду возлюбленного, по привычке зачесал волосы назад, придав им вид Хесовской "башни" –Эээ, а я? – собеседник явно возмутился и нахмурился. –Виделись же недавно, вот и неудобно как-то, дёргать тебя посреди ночи. – парень хихикнул, найдя ситуацию милой. –Да расслабься, я же твой парень всё таки. –Глядя на загоревшегося румянцем Вову, Илья ухмыльнулся, но потом снова поник. –Никогда не забуду этот день, – со вздохом признался Семенюк, – Я смирился с тем, что Хес меня кинул и дал волю слезам. А ты заткнул меня поцелуем, под дешёвую оперу заевшей пластинки в том самом театре, три года назад... – ностальгическая улыбка проскользнула на лице. –Ты любишь его, да? –Внезапно спросил Коряков. –Если ты про Хеса, то конеч... –Нет, я про себя. –Конечно, я люблю тебя, что за вопросы? –Семенюк немного смутился. –Вова... Я умер три года назад. –Смешная шутка, не шути так больше, придурок. –Владимир усмехнулся. –Нет ты... не помнишь, да? Три года назад, когда мы, ну, вы с Ильёй целовались, ты был так смущён, что толкнул. Но ты не рассчитал с силой, и Илья упал с этого театра. Высота была небольшая, но он сломал шею и умер на месте. Головная боль усилилась, воспоминание разрушительной боли, одно за другим, как вереница случайных событий врезалась в сердце. И громом своим, отвратительно чёрная туча хохотала над бедным подростком, а молнии озаряли цвет покрасневшее от рыданий лицо. Лишь дождь заботливо маскировал крупные слёзы под капли. Семенюк подскочил, не в силах сидеть. –Зачем ты всё это сказал, такого быть не может! На кой чёрт тогда ты в моей голове... –Я ждал, когда ты будешь готов. Хоть я всего лишь твоё больное воображение, занявшее место Ильи, но я люблю тебя. И хотел бы проводить к настоящему. –Как это возможно? –Просто доверься мне. Ты будешь свободно лететь к счастью, не ощущая тяжесть жизни. Распустишь крылья и будешь уже далеко... тебе просто нужно сделать шаг вперёд. –И это поможет? –Конечно. Всего лишь шаг, и ты станешь одним из множества сдохнувших в этой дыре детей. –... –Вова, просто улыбнись и иди к своему возлюбленному. Ливень стал сильнее, но это их не заботило. –Ну, что. Ты хочешь узнать, каков на вкус дождь? –Да, хочу.