Вытравить тоску

Лошадь громко цокает по льду. Копыта служебных фантомов застрявали в сырой болотной трясине, на дворе осень, Иван сидя на своём единственном живом коне ехал перед небольшим кол-вом нечисти, на его лошади был одет амулет что позволял копытам животного создавать лёд по земле и не застревать. Он вёл всех по ледяной тропи. Прошло 3 месяца с дня когда он впервые услышал о своей службе. Тело окрепло, налилось силой и выносливость но черты лица не ожесточились а внешность суровее не стала, в этом он подозревал кощея. Но по правде говоря Иван никогда резкими чертами и не отличался, мальчишка будучи похожим на ягнёнка не раз растапливал женские сердца, а вот мужчины на тот момент маленького Ваню предупреждали о тяжкой судьбе слабого. "Может они уже тогда пророчили мне встречу с кощеем..?" – часто задумывался юноша, мерно покачиваясь в седле ведя за спиной их "табор"- как охарактеризовал их группу Иван. В мыслях он медленно прокручивал день расставания. Просто проснулся один. А кощей провожал его долгим взглядом из окна башни, уже когда тот выезжал из ворот. "А я то думал у нас всё стало... устойчивее". Но что это за "всё" Их взаимоотношения опирались в рамки секса и учёбы, ну ещё изредка редких перепалок за столом или в оружейной. И всё же кощей явно стал более благосклонен, Иван единственный кому позволено иметь живую лошадь среди фантомов у слуг. Снежно белая зорька была подарком одной семьи что жили на границе, Иван не дал слугам забрать их коров а те отдали лошадку примечательного ума, сидя в седле белокурой Иван не раз дремал, она осторожна, в эти моменты обходит каждую яму и не лезет сквозь ветки. Не боится псов и людей, тактильности красотке не занимать даже суровая Ингва изредка позволяет себе нежничать и тихонько подкупать лошадиное самолюбие яблоками да морковью. Так и проходили месяц за месяцем их службы. Собирать дань и отправлять её слугами в замок. Зато как приятно видеть родные края. Поля пшеницы, редкие на границах поселения крестьян, да всякие виды сердцу болящие и душой лелеющие. Где-то в стороне - полу разрушения церковь обплетена плющем, а немного дальше - славянское капище с обугленными идолами. Тяжело смотреть, понимая, как истребляли иноверцев. А теперь и дом Христа заброшен. Вера, за которую убивали и несли её как единую истину, так легко покинута при первой опасности.. В этом вся правда людей, при угрозе отрекают всё. Даже Бога. Он считает строки до возвращения узелками на шатре - так его учила мама: каждый вечер по одному. Вот 78 узелков ещё 12 и обратно.. домой? В замок? К Кощею? Или в тюрьму? Он сам выбрал частичку свободы вместо гниения в подземелье. Бывая около поселений, он редко, но прогуливался меж людей. Чуть глубже окраин, никто не знал как выглядел царский сын, можно не прятаться лишь одежды кощеевой службы сменить на мирские. Мол просто на учёбу с дома отцовского едет юноша вот и заехал в посёлок на денёк. Да так и узнал что его жертвой выставляют мол истязал батюшка всё сердце себе в фантазиях о муках младшего царевича, всё спорят жив ли он, как же можно в лапах кощея живым остаться!? Сделал с него кощей живого мертвеца да и тешется. А кто-то говорит что Иван и сам колдуном стал кощею служит, кровь пьёт да плоть ест. Иван лишь усмехался, ведь знает что отцу не дорог и колдуном не стал, просто.. Особый слуга. Сердце болело от месяцев тоски за голосами человеческими, но душа была уже не на своём месте, навь его место теперь а здесь он гость. Осталось 7 узелков, последний сбор. В самом дальнем посёлке. Почти полный круг вокруг навской земли. Там их поджидали с факелами и побрякушками которые кто-то назвал артефактами света. У зорьки спалило кончик пышного хвоста а виновнику ласково влетела сабля в горло. Первое убийство простого жителя. Первая не вражеская кровь на ладони. Они просто испугалась, защищали остатки пищи, но услышав визг лошади, Иван не думал. Он просто защитил любимицу. Крик старой женщины как расскаленное лезвие прорезал слух. Она бросилась к булькающему кровью мужчине и раздался истинный вопль в котором слышались слова молитов. Ивану стало дурно, рвота подкотила к горлу. Он выдал хладнокровный приказ собрать всё и уезжать. Выполнить указ царя без зазрения на смерть кормильца. Уже по дороге назад он почувствовал отвращение к окружающей земле, он не может считать её родной он пролил её кровь. Он вытравил тоску. Она больше не вернётся.