Часть 20

Я натянула куртку Лиама, и, разумеется, на мне она смотрелась как на вешалке. Ткань едва доходила до середины бедра, по сути скрывая только грудь и плечи, но после «чешуйчатого недоразумения» это казалось верхом пуританства. — Ну, хотя бы так, — буркнула я, застегивая пуговицы дрожащими пальцами. — Если кто-то решит заглянуть под полы, я его лично кастрирую. Даже без трансформации. Лиам стоял рядом, пытаясь смотреть куда угодно, кроме моих голых ног, но я чувствовала его взгляд каждой порой. Однако романтика романтикой, а мой новый организм внезапно предъявил ультиматум. Желудок выдал такой выразительный рык, что он заглушил свист ветра в пещере. — Жрать хочу, — заявила я, и в этом было столько драконьей прямоты, что Лиам невольно улыбнулся. Я принюхалась. Моё новое обоняние было всё еще по-драконьи острым: я отчетливо почуяла запах жареного мяса. Всадники внизу, под защитой Тэрна и Сгаэль, развели костер. — Чуешь? — я посмотрела на Лиама. — Они там что-то жарят. И если ты сейчас не пойдешь и не добудешь мне еды, я не ручаюсь за сохранность твоих товарищей. Человеческое тело — это какой-то бесконечный голод, Лиам. Как вы вообще в нем живете? Я сделала шаг к выходу, пошатываясь на непривычно тонких лодыжках. — Нам нужно спуститься, — сказал Лиам, подставляя плечо. — Но приготовься: когда ты выйдешь в этой куртке и с таким лицом, Ксейден забудет, как дышать, а Вайолет... ну, Вайолет просто будет Вайолет. — Плевать на них, — отрезала я, опираясь на него. — Пусть смотрят. Главное — мясо. И побольше. Я не собираюсь вечно быть этим. Мне нужно много энергии чтобы вернуть себе крылья. Мы вышли из густой тени скал и медленно начали спускаться к свету костра. Группа всадников замерла. Сначала по лагерю пронесся недоуменный шепот — они видели, как Лиам ведет кого-то, но в неверных отблесках пламени это зрелище не укладывалось в их головах. После той жуткой вспышки на снегу, когда на месте дракона возникло нечто пульсирующее и получеловеческое, они ожидали увидеть монстра. Но к свету вышла рыжая девушка. На мне была куртка Лиама, которая едва прикрывала бедра, а из-под неё издевательски мерцали края того самого полупрозрачного чешуйчатого платья. Мои босые ноги утопали в снегу, но я этого почти не чувствовала — внутри всё ещё клокотал драконий жар. Кадеты начали медленно подниматься, их лица вытянулись от шока. Вайолет выронила кружку, а Ксейден застыл, сузив глаза. Они не узнавали во мне ту яростную Дейг, трансформация в человека окончательно завершилась, явив так сказать, финальный вариант моего второго воплощения. Вообщем они не совсем признали меня, пока не встретились со мной взглядом — вертикальные зрачки всё ещё светились гранатовым пламенем. Но больше всего их придавил взгляд Лиама. Он шел рядом, собственнически придерживая меня за талию, и в его глазах, теперь тоже полыхнувших золотом, читалось четкое, однозначное обещание смерти. Это был взгляд хищника, охраняющего свою добычу. Если кто-то из них посмел бы продолжить пялиться на мои голые ноги или на то, как куртка обтягивает грудь, Лиам разорвал бы их на части раньше, чем я успела бы открыть рот. «Смотри, Лиам, у них челюсти сейчас в костер упадут,» — ехидно хихикнула я в его сознании, хотя внешне старалась сохранять вид оскорбленного величия. — «Особенно у Риорсона. Он, кажется, пытается сообразить, по какому параграфу устава нас судить.» Мы подошли к самому огню. Запах мяса стал невыносимо прекрасным. — Она голодна, — коротко бросил Лиам в звенящую тишину. Голос его прозвучал так низко и властно, что никто даже не посмел спросить, кто я такая и откуда взялась. Ксейден медленно перевел взгляд с моих ног на лицо Лиама. — Майри... это... — начал он, но осекся под моим плотоядным взором. Я просто протянула руку к вертелу, игнорируя все приличия. Лиам не стал ждать, пока Ксейден подберет слова или Вайолет справится с икотой от шока. Он видел, как кадеты пялятся на мои голые ноги, выглядывающие из-под его куртки, и как в их глазах ужас мешается с сальным любопытством. Его реакция была мгновенной. Он не просто приобнял меня — он буквально вжал меня в свой бок, закрывая собой от костра, а его печать на руке полыхнула таким яростным светом, что тени Риорсона испуганно отшатнулись. — Это МОЯ Дейг, — отчеканил он, и в его голосе прозвучал не человеческий тон, а тот самый низкий, вибрирующий рык, от которого у драконов подгибаются когти. Он произнес это так, что вопрос «как она стала человеком?» сразу стал вторичным. Важнее было то, что он объявил свои права на существо, способное откусывать головы. Ксейден, который уже открыл рот, чтобы потребовать объяснений, так и замер. Он смотрел на Лиама и понимал: перед ним больше не его верный лейтенант. Перед ним — половина целого. — Лиам... — Вайолет сделала робкий шаг вперед, глядя на мои рыжие волосы. — Ты хочешь сказать, что этот человек... это твой дракон? Она была же другой... Я медленно повернула к ней голову, не отрываясь от сочного куска мяса, и оскалилась, демонстрируя зубы, которые всё еще казались слишком острыми. Мои гранатовые глаза в свете костра полыхнули таким обещанием расправы, что Сорренгейл едва не споткнулась на ровном месте. «Скажи этой курице, чтобы не приближалась, если не хочет проверить, умею ли я плеваться огнем в этом теле,» — прошипела я в сознании Лиама. Лиам лишь крепче сжал мою талию. — Она не «человек», Вайолет. Она — Дейг. И я советую всем запомнить это прямо сейчас, чтобы потом не было... недоразумений. Он обвел взглядом притихших всадников. Никто не решился возразить. Даже Сгаэль за спиной Ксейдена издала тихий звук, похожий на почтенный вздох. Все понимали: старый мир Басгиата рухнул. — Мы будем спать здесь, — бросил Лиам Ксейдену, указывая на место у огня, которое мгновенно опустело. — И я не советую никому подходить к нам ближе, чем на длину меча. Для вашего же блага. Вайолет сидела у костра, не сводя глаз с Лиама. Дейг жадно глотала куски мяса почти не жуя. Майри бережно поправлял куртку на плечах рыжей девушки, и в каждом его движении сквозила такая животная, абсолютная защита, что Сорренгейл стало не по себе. — Тэрн, — прошептала она, прижимаясь к чешуе своего дракона. — Это «гнездо»... Ксейден сказал, что Сгаэль так это назвала. Это ведь просто метафора? В смысле, что Лиам теперь привязан к ней навсегда? Ну, как дом, верность... В голове Вайолет раздался тяжелый, вибрирующий звук — Тэрн не просто вздохнул, он будто пропустил через её сознание гул литосферных плит. — Гнездо — это не слово, Сорренгейл. Это биология, — отрезал черный гигант. — Она не просто спасла его, она сделала его частью своего вида. В нем больше не осталось человеческой слабости. Вайолет сглотнула, чувствуя, как внутри всё сжимается от плохого предчувствия. — То есть... ты хочешь сказать... у них может быть... птенец? Настоящий? Наполовину человек, наполовину дракон? Тэрн медленно повернул голову, и его золотой глаз вспыхнул в темноте. — Истинная связь не терпит пустоты. Если искра дракона прижилась в мужчине, она потребует продолжения. Это будет не «птенец» в твоем понимании. Это будет сила, заключенная в плоть. Первый из рода тех, кому не нужны седла, чтобы летать, и всадники, чтобы мыслить. Вайолет посмотрела на Лиама. Он как раз поднял взгляд, и в его зрачках на мгновение полыхнуло багровое золото Дейг. Теперь это не был её добрый Лиам, который вырезал деревянные фигурки. Это был самец, охраняющий свою самку и их общее, пугающее будущее. — Значит, они больше не с нами? — выдохнула Вайолет. — Они — сами по себе, — пророкотал Тэрн. — И теперь весь Басгиат будет гадать: станут ли они нашими союзниками или первыми хозяевами нового мира Я лежала, приткнувшись к его плечу, и чувствовала, как по его жилам течет мой жар — теперь уже наш общий. В этой тишине, нарушаемой только треском костра и далеким рокотом драконов, наши сознания были переплетены так плотно, что мне не нужно было даже открывать рот. — Они пытаются осознать масштаб катастрофы, — прошептала я прямо в его мысли, лениво наблюдая через прищуренные веки за тем, как Ксейден и Вайолет шепчутся со своими драконами. — Тэрн и Сгаэль вывалили на них всё: и про «будущее гнездо», и про то, что ты теперь не совсем человек. Риорсон сейчас наверняка прикидывает, как нас утилизировать, пока мы не наплодили армию маленьких гранатовых монстров. Лиам едва заметно вздрогнул, его рука собственнически сжала моё плечо. Я чувствовала его легкую улыбку — ту самую, которая раньше меня бесила, а теперь согревала. — Гнездо? — тихо переспросил он вслух, его голос вибрировал у меня в ухе. — Так вот как они это называют? — У драконов нет понятия «семья», Лиам. Есть только «свои» и «чужие». А гнездо — это то, что защищают до последней капли крови. — Я поудобнее устроилась в его руках, чувствуя, как куртка сползает с плеча. — Они боятся. И правильно делают. Потому что если раньше они использовали тебя, то теперь им придется договариваться со мной. А я, как ты помнишь, очень вредная. Я приоткрыла один глаз и посмотрела на Лиама. В свете костра его лицо казалось высеченным из камня, а золотые искры в зрачках стали еще ярче. — Пусть говорят, — Лиам поцеловал меня в макушку, и я почувствовала, как по нашей связи прошла волна абсолютного, непробиваемого спокойствия. — Теперь это не имеет значения. Мы — это мы. POV Лиам Я сидел, прислонившись спиной к холодному камню, и чувствовал, как тепло её тела проникает сквозь мою тонкую рубашку. В лагере все затихло, только Тэрн иногда тяжело вздыхал в темноте, а Сгаэль не сводила с нас пристального, почтительного взгляда. Я смотрел в огонь и не мог поверить в реальность происходящего. После того как мне выжгли метку восстания, я похоронил все надежды на нормальную жизнь. Я был уверен, что моё будущее — это вечная служба, война и одиночество. Я смирился с тем, что у меня никогда не будет даже настоящей подруги, не говоря уже о чем-то большем. Кто захочет связать судьбу с сыном предателя, чья жизнь висит на волоске и принадлежит Ксейдену Риорсону? Я готовился быть щитом для других. Я готовился умереть за чужие идеалы. А тут… гнездо. Слово, брошенное драконами, эхом отдавалось в моей голове. Оно не звучало как «семья» или «брак». В нем была первобытная мощь, запах разогретого камня и вкус вечности. Это было обещание чего-то настолько огромного, что у меня перехватывало дыхание. Я посмотрел на рыжую макушку Дейг, приткнувшуюся к моему плечу. Моя язвительная, гордая, смертоносная Дейг теперь спала в моих руках, доверчиво прижавшись к человеку, которого она сама переделала под себя. Она не просто спасла меня — она создала для нас отдельный мир, где нет места приказам Ксейдена или капризам Вайолет. «Гнездо», — мысленно повторил я, и моя печать на запястье отозвалась глубокой, довольной пульсацией. Я больше не был «меченым» одиночкой. Я стал фундаментом. Первым камнем в основании чего-то нового. В моих жилах теперь текла её искра, и я чувствовал, как моя человеческая природа отступает, уступая место этому яростному, гранатовому единству. Я крепче сжал руки, чувствуя, как она во сне заворчала и теснее прижалась ко мне. Теперь мне было плевать, что скажет Совет или Академия. Пусть называют нас как угодно. Главное, что в этом холодном мире у меня теперь было своё место. Своё пламя. Своё гнездо. Слова Тэрна ударили по мне сильнее, чем любая физическая боль. Это был не просто рокот, это был приговор — окончательный и бесповоротный. — Ты — дракон, — повторил он, и его рык отозвался вибрацией в моем позвоночнике. — Твой сын будет драконом. Твоя дочь будет драконом. Я замер, не в силах вздохнуть. Мои пальцы непроизвольно сжались, и я почувствовал, как под кожей на мгновение проступила жесткая, гранатовая чешуя, прежде чем снова стать мягкой плотью. «Сын... Дочь...» — эхом пронеслось в моей голове. Я посмотрел на Дейг, на её спокойное человеческое лицо во сне, и понял, что Тэрн не метафорами сыплет. Он говорил о крови. О той самой гранатовой искре, которая теперь стала частью моей ДНК. Мы не просто создали связь — мы запустили процесс, который нельзя откатить назад. Я представил это: не просто всадники, а существа, способные менять кожу, как мы сейчас. Дети, рожденные от пламени не и моего. Будущее гнездо, о котором с таким трепетом говорили драконы, внезапно обрело плоть в моем воображении. Я поднял голову и посмотрел на Тэрна. Теперь я видел в его глазах не просто мудрость, а страх. Страх перед тем, что мы принесли в этот мир. — Значит, человеческого будущего у нас нет? — мой голос прозвучал на языке драконов — низким, грудным рыком, от которого Вайолет вскрикнула и отшатнулась. Ксейден побледнел. Он не понимал слов, но он почувствовал звук. Звук, который не должен был исходить из человеческого горла. — У тебя есть нечто большее, чем будущее людей, — ответил Тэрн, и его дыхание опалило мне лицо. — У тебя есть начало новой эры. Береги свою самку, дракон. Теперь за вами будет охотиться всё небо. Я крепче прижал Дейг к себе. Её веснушки, её рыжие волосы — всё это теперь казалось мне лишь красивой маской, скрывающей нечто настолько могущественное, что мир Басгиата просто не сможет этого вместить. Мы не стали дожидаться, пока первые лучи солнца осветят этот хаос и заставят нас отвечать на вопросы, на которые у людей нет слов. Лиам поднялся, легко и бесшумно, удерживая меня на руках, словно я весила не больше перышка. В его движениях больше не было человеческой тяжести — только текучая, хищная грация. Тэрн и Сгаэль молча расступились, склонив головы в последнем знаке почтения перед тем, как мы покинули круг света от костра. Ксейден сделал шаг вперед, его тени метнулись к нам, но Лиам лишь на мгновение обернулся. Его золотой взгляд в темноте сверкнул так ярко, что Риорсон замер, не в силах пошевелить даже пальцем. Это был взгляд не друга, а хозяина неба, который уходит в свои владения. — Мы уходим, — бросил Лиам на языке, который теперь понимали только драконы, но люди почувствовали его мощь как удар в грудь. Мы скрылись в ночных тенях гор еще до того, как небо начало сереть. Лиам нес меня вглубь хребта, туда, где воздух пах только озоном и вечностью. Я чувствовала, как его сердце под моей щекой бьется ровно и властно. «Ты слышал Тэрна?» — прошептала я в его мыслях, когда мы оказались достаточно далеко. — «Про наших детей...» Лиам остановился на краю высокого обрыва, глядя на просыпающийся горизонт. Его печать на руке сияла, согревая нас обоих. — Слышал, — ответил он вслух, и его голос слился с шумом ветра. — И это самое прекрасное, что я когда-либо слышал в своей жизни, Дейг. Он осторожно опустил меня на камни, и я почувствовала, как магия внутри меня снова начинает бурлить. Пришло время вернуть свою истинную форму, но теперь всё было иначе. Я знала, что за этой чешуей всегда будет ждать рыжая девушка, а за его человеческим лицом — мой дракон. Мы взмыли в небо вместе — гранатовая молния и всадник с сердцем из огня, оставляя Басгиат и его мелкие интриги далеко внизу. Гнездо было заложено.