Бракованный

Субин смотрит на Бомгю, под чьей кистью на его коже распускаются цветы, на движения аристократичных пальцев с тонкими серебряными кольцами, на приоткрытые, влажные губы, распухшие от того, как он прикусывает их в своей сосредоточенности — смотрит и впервые не может отвести взгляд, кажется, намертво прикованный к тому, на кого сердце реагирует совершенно нездоровым ритмом.