-Глава 6- (Сжигай меня красиво #2)

Добрый вечер, мои дорогие читатели! Я про Вас не забыла. Очень много работы и мало свободного времени. Ещё и приболела на неделю. 😅 Музыка: Shadow Beloved — Burn Me Beautiful 2022 USA Leon & Ada Граненый тяжелый стакан с виски медленно пустел в руках Леона. В вагоне почти не было людей, за исключением пары мужчин в отдаленном углу. Они сидели в деловых костюмах. На одном из пассажиров был повязан, синий в белую тонкую полоску, галстук. Второй, предпочел небрежно расстегнутую рубашку под, глубокого коричневого цвета, пиджаком. Эта странная парочка шумно переговаривалась между собой, не сводя взгляд с Кеннеди, который непринужденно разбалтывал напиток со льдом, наблюдая за быстро меняющимся пейзажем за окном. Он покинул купе, почти сразу, после того как принял освежающий душ, поэтому сейчас его волосы были влажными, а общий вид — угрюмый и колючий. Ада быстро уснула. Ее тело на автомате преодолело расстояние от душевой кабины до кровати, не без помощи агента, который подхватил обессиленную женщину в шаге от падения на пол, вместо мягкой поверхности. В глубине мужчины зародилось беспокойство. Он никогда не видел шпионку такой слабой, уязвимой и дезориентированной. Вряд ли, при последних сложившихся обстоятельствах, она посещала врача, а уж тем более, заботилась о себе как положено. Леон сжал пальцами переносицу, хмуря брови от горьковатого насыщенного привкуса виски, проходящего по его рецепторам в недра подсознания, притупляя органы чувств. Он знал, что мог заказать еду в купе, но ему хотелось уединения. Хотелось все обдумать. В присутствии шпионки ему было трудно сфокусироваться, он не привык к ее нахождению рядом — не в роли секс-партнера, а просто человека, с которым он хотел наладить отношения, возможно, последние в его жизни.

Пусть выспится, наверняка всю ночь промоталась по городу, делая фальшивые паспорта.

И что за фамилия такая дурацкая, Янг?

Мужчина догадывался, что «Ада Вонг» — это псевдоним, надежно прилипший к его знакомой, словно вязкой смолой. Он был влюблен в это имя, оно клеймом отпечаталось в сердце Леона, без возможности на «побег». Именно поэтому, посторонние буквы так резали слух и заставляли ежиться от привкуса фальши. Хотя истины он никогда не знал, не хотел знать. Его мысли путались, они цеплялись за все разом: за произошедшее «на» и «до» Аркадии, за попытку терроризма в метро, за провокацию следователя, которая привела к тому, что его снова отстранили от работы, не из лучших побуждений. А просто так вышло, просто он мешал кому-то, либо не только он один.

А, возможно, мы оба… стали мишенями, но со своей ценой.

Глушилка на крыше над 34 улицей тому подтверждение.

Хорошо продуманный план, по ликвидации чрезвычайно опасных представителей закона, идеально прикрытый вспышкой эпидемии.

Я думаю, это ещё не конец.

Думаю, они повторят свою попытку.

Используют мое резкое исчезновение себе на руку.

Проведут обыск с «пристрастием», а потом выставят все так, будто я причастен к их старым подозрениям.

Мне грозит розыск, но так или иначе, я вовремя стер эту пелену с глаз.

Под тяжелым потоком размышлений, на столе Кеннеди появился его обед. Кормили в спальном вагоне премиум класса намного лучше, чем в обычном. Шеф повар, из-под, что называется, ножа, исполнил пожелания клиента в лучшем виде. Леон хотел получить на своей тарелке прожаренный «медиум» стейк в красном вине, с гарниром из овощей и печеного картофеля. Он не любил тяжёлые блюда. Они перегружали организм, делали его ленивым и очень спокойным. Хотя, сейчас, ему нужна была максимальная концентрация, за них обоих. Потому что шпионка, на время, выбыла из игры. Ей нужна была эта передышка. Руки Кеннеди чувствовали нездоровую худобу под своими пальцами. Ее позвоночник и ребра можно было пересчитать теперь не только ими, а просто сосредоточенным взглядом, понимая, через что она прошла после их расставания.

Я больше не допущу подобной ошибки и не оставлю ее одну, так надолго.

Даже, если она мне будет угрожать оружием.

А она может, от этой женщины следует ожидать — все что угодно.

Леон взял приложенные к тарелке приборы с салфетки и отрезал кусочек мяса. Оно было мягким, немного с кровью, как он любил. Впрочем, сам бы он приготовил лучше. Определенно. За то время, что он жил один, а это почти вся его жизнь, беспорядочными линиями пересекающаяся с короткими судьбами женщин, которые не оставались с ним надолго, по разным причинам, он научился готовить. Возможно, итальянские корни давали о себе знать. Но, что касалось мяса и рыбы, Кеннеди мог приготовить с закрытыми глазами. Леону не нравились его «соседи». Они шумно и развязно выражали свои эмоции под влиянием алкоголя. Но, кто он такой, чтобы их судить? Агент сам порой дебоширил, особенно в барах, но завсегдатаи приводили его в чувство. Обычно, после нескольких минут кулачной потасовки, сопровождаемой пропущенными ударами с обеих сторон, когда костяшки, на плотно сжатом кулаке, обагрялись кровью, Кеннеди останавливался и виновато извинялся. За агрессией он прятал свое одиночество, которое тенью преследовало его все эти годы, не давая поднять голову. Он был словно проклят, поэтому, в привычной манере, никого не подпускал к себе надолго. Вероятно, именно по данной причине, ему было так неуютно сейчас, зная все «вводные» в этом уравнении. Тяжело довериться человеку, водящему доверчивого мужчину за нос. Аде хотелось верить, она старалась над собой, но пока не достаточно. Ее любимая привычка: переворачивать все «с ног на голову» и говорить дозированно то, что азиатка считала для агента «несущественным». Эта пагубная черта была неизменным дополнением к ее, итак, непростому характеру.

Пусть расскажет все сама. Я не стану давить. Но кое-какие моменты прояснить надо.

Леон сделал, обжигающий небо, глоток ячменного напитка. Хрупкая фигура, яркой вспышкой, появилась в помещении вагона. Немного посвежевшее лицо после сна, все равно выглядело изможденным. Ее глаза приметили агента, сидящего посередине дивана с ножом и вилкой в руках. Он ел. Выдох облегчения вырвался из груди шпионки, минуту назад переживающей короткое, пугающее одиночество. Она подошла к нему и молча села напротив, ощущая на себе пошлые взгляды подвыпивших мужчин, мысленно пытающихся ее раздать.

Все как всегда.

— Выспалась? — его голос звучал спокойно, ровно, без намека на эмоции. Но она знала, что Леон беспокоился, — Есть будешь? Здесь, на удивление, неплохо готовят. — Если только не много, — Ада дернулась от громкого смеха за спиной и хлопка пробки, открываемого шампанского, — И давно они так сидят? — Они были здесь, когда я пришел, — Леон посмотрел на любовницу, которая сминала свои пальцы на столе, она нервничала, — тебя никто не тронет, пока я рядом. Обещаю. — Это обнадёживает, — шпионка одарила его сухой полуулыбкой, вспоминая детали из своего недавнего кошмара, в котором неизвестный преследователь, чье лицо было скрыто от ее глаз, смог достать ее тело ножом. Быть может, поэтому ей сейчас везде мерещилась угроза.

***

Блестящая вилка методично накалывала свежие хрустящие листья салата, вместе с маленькими кубиками сыра «Фета» и, тонко порезанными кружочками, маслинами. Скромный обед шпионка предпочла есть у себя в купе, иногда переводя взгляд на меланхоличного мужчину, сидящего на кровати с новым стаканом виски в руках. Нет, у Леона не было причин напиваться, просто он, действительно, решил «отпустить себя», наплевав на все ранние душевные переживания.

Может так, в ее присутствии, я смогу чувствовать себя спокойнее?

Звучал голос внутри, пока его обладатель разглядывал женские длинные оголенные ноги под столом. Ада не пыталась его соблазнять, напротив, ее поза была абсолютно расслабленной. Она, наконец-то, чувствовала себя в своей «тарелке». И даже тот факт, что сидящий рядом мужчина ее желал, азиатку ни капли не смущал, а наоборот приободрял, делал комплимент. Возможно, этого она в тайне и хотела: быть кому-то нужной, перестать сливаться с тенью, ощущать твердую поверхность под ногами, не преследовать, а идти вровень, не бояться выражать свои мысли, даже, если они были «неправильными». — Может расскажешь уже, какие у тебя дела в Новом Орлеане? — мужчина со стоном прилёг на кровать, сминая под головой подушку. Рука с напитком едва касалась пола. Ход скоростного поезда был плавным, вагон почти не раскачивало на этом участке пути. Шпионка облизала нижнюю губу. В миг, ее лицо сделалось задумчивым. Она знала, что разговор «по душам» произойдет, рано или поздно, но не подготовилась к нему. Ада сделала глоток кислого апельсинового фреша, улавливая на себе требовательный взгляд Кеннеди. — Хотела рассказать, когда мы приедем и не портить момент. — Не юли. Формально — я в отпуске, но все может закончиться ордером на арест, с последующим задержанием, — холодный, пробивающий хрипотцой подступающего опьянения, тембр, словно гвоздем царапал стеклянную преграду между ними. Она показывала суть, но скрывала мелкие детали. Слишком прочная, звуконепроницаемая камера уютного, обособленного мира каждого из них, — и от твоего ответа зависит: буду я сопротивляться или нет. Получилось прямолинейно, но честно. Стена со стороны Леона трескалась.

Хватит этой самодеятельности.

Хочет быть со мной? Значит делаем все вместе.

В том числе, решаем проблемы друг друга.

Это крутилось на языке обоих, но озвучивать никто не спешил. Так сложно и одновременно просто. Глупый страх недопонимания повис в воздухе, пробираясь в легкие, отбирая у мозга кислород. — Ты хотел знать, что в том кейсе? — стакан с виски дернулся в руке агента. Ада опустила глаза в свою тарелку, отложив приборы в сторону, — там образец БОО, который мой отец украл у одной очень влиятельной организации и спрятал его под капотом своей машины. — Твой отец работал на Амбреллу? — Нет, он был… — азиатка осеклась, проводя параллель между ними. Но все к этому и шло. Годами она повторяла его ошибки. Живя только ради себя и адреналинового безумия в крови, —…после Вьетнама, он был наемником, а потом его завербовали. Не знаю кто. Он не вдавался в подробности. — Значит, у вас семейный подряд, — отшутился Кеннеди, морща нос от очередного горьковатого глотка. Лед понемногу таял в его стакане. — То есть, тебя не смущает длинная поездка в компании очередного вируса? — Ада закрыла тарелку серебристым колпаком. Аппетит пропал. Возможно, сейчас был тот самый момент, где прощались все прошлые грехи. Возможно, если озвучить свои потаенные желания они сбудутся, пусть и не сразу, но начало будет положено. Азиатка встала из-за стола и подошла к краю кровати. Шелковое платье быстро спадало вдоль худых босых ног, найдя себе пристанище на коврике под ней. Женщина села сверху, чувствуя кожей грубую джинсовую ткань и тепло тела под ней. — Я уже привык к этому. К тому, что с тобой всегда так, — Леон устало вздохнул и морщась, допил одним глотком свой виски, оставив стакан на полу, — ты не можешь без приключений, а я не могу без тебя. — И что ты будешь с этим делать? — хитро, по-кошачьи, пальцы Ады медленно приподняли край его футболки, пока хозяйка выгнув спину, наклонилась к лицу любовника, опаляя его своим дыханием. Ее нос уловил запах крепкого алкоголя на губах Кеннеди. Мужчина не растерялся. Скользя по бедрам шпионки, он уложил свои ладони на округлые ягодицы, сжимая их вместе с кружевом. — Буду брать то, что мне предлагают. 1979 ??? Charles Снежные дюны искрились под лунным светом. Собачья упряжка уверенно пересекала непроходимую человеку местность. Мужчина приспустил защитные очки и вытащил на ходу нарты* бинокль. Его знакомый каюр* замедлил скорость собак голосовой командой. Вой ветра свистел в ушах, когда они проезжали каньон, окруженный ледником.

Ещё несколько миль и мы на месте. Дальше иду пешком.

Через замерзшие стекла покрытые инеем, Чарльз увидел очертания высокого ограждения с логотипом красно-белого восьмиугольника. Рука в тяжелой перчатке одернула товарища за плечо. Тот быстро понял, что пора тормозить. Металлические зубья воткнулись в снежный покров, а суровый тон наездника дал понять вожаку упряжки, что нужно было остановиться. Восьми хаски им вполне хватило на перевозку двух человек и амуницию. Пока собаки отдыхали, мужчина переоделся. Чтобы проникнуть на секретный объект ему пришлось раздобыть форму сотрудника охраны биолаборатории и прилагающиеся документы. Благодаря хорошим связям, для него быстро выполнили заказ на качественную подделку и даже, заблаговременно, оформили легенду. Оставалось дело за малым. Его наниматели из организации, которые называли себя «Соединения» хотели уничтожить секретный объект корпорации Амбрелла, а также получить все данные о наработках и возможные образцы. Чарльз, по своему обыкновению, не вдавался в подробности, пока ему хорошо платили. — Если через час не вернусь, сваливай, Джимми. — Я думаю ты справишься быстрее, — мужик с замершими густыми усами хохотнул, поглаживая по холке одну из уставших собак. — Покорми их и вали подальше, здесь будет шумно. А ещё, — наемник сощурил глаза от пронизывающего холодного потока, сцепляющего ресницы друг с другом, — хер его знает, что там в их пробирках. Я слышал, что они биологическими разработками занимаются и, судя по всему, успешно. Мужчина одел на себя шлем и застегнул термостойкий плащ, под которым было спрятано его оружие. Небольшая тактическая сумка с пластидом и детонатором была закреплена у него на спине. — Хорошо, постарайся не сдохнуть там, а то твоя дочка расстроиться. Уходящая фигура немного помедлила, сжимая пальцы в кулак. Малышке Элли сейчас было десять. Английский давался ей по началу с огромным трудом, но со временем и не без помощи сводного брата, который принял ее не сразу, она смогла говорить на языке Вашингтона, Никсона и Форда. Девочка не знала, чем занимался Чарльз, в отличие от его сына. Шон Хоган — стал кадетом в военной академии Вест-Поинт* и хотел пойти по стопам отца. Наемник напрочь отказался заниматься его тренировками, но предоставил парню право: принять выбор своего будущего — самостоятельно. Шон ревновал Чарльза за повышенное внимание к его приемной дочери, часто сбегая из дома. Иногда, он тайком поднимал на нее руку. Элли всегда замалчивала это, придумывая всякие оправдания, что «упала» на площадке или «неловко» открыла дверцу шкафа. Но ее отец знал, как обстоит все на самом деле. И, отчасти, он сам был виноват в этом.

Отправлю ей открытку перед отъездом.

***

Ноги в снегоступах проваливались в кристаллическую ловушку. Шаги давались мужчине с трудом, но он всё-таки смог дойти до КПП. Его встретила одинокая будка, окруженная колючей проволокой, с единственным охранником внутри, сидящим в пол оборота к буржуйке, согревая негнущиеся от холода пальцы. Сам комплекс Амбреллы находился под землёй, под толщей снега, скрывающего грязные секреты его обладателей.

Этот человек — единственная помеха на пути.

Промелькнуло в сознании наемника ноющей болью в шершавой ладони. Завидев Чарльза, мужчина удивлённо вскинул брови. Он не ожидал увидеть кого-нибудь проходящего «пешим» через ледяную пустыню. Скрипучая дверь, немного запрошенная и покрытая инеем, открылась. Человек не спешил покидать свое укрытие. Наемник пожал плечами и сам зашёл внутрь, переступив порог, оценивая уровень угрозы. Свои снегоступы он оставил снаружи, заранее спрятав тактический нож под рукав. Он знал, что его наверняка будут обыскивать, этого он позволить никак не мог. Кнопка тревоги должна была находиться где-то под «руками» охранника, который сразу же смерил «пришельца» недоверчивым взглядом. В комнате было тепло. Защитное стекло на шлеме Чарльза тут же запотело, но раскрывать свою личность пока было рано. — Это закрытый объект, что Вы здесь забыли? — голос охранника не был враждебным, а наоборот немного участливым и, кажется, уставшим. — Я турист, — соврал наемник и поднял пустые руки перед собой, — упал с упряжки и отбился от группы. — Экстремал что ли? Я слышал о таких чокнутых и в газетах читал, — мужику было на вид лет сорок. Короткая стрижка, как у военного, выбритая голова, недельная щетина на лице, тусклые серые глаза бегали по фигуре Чарльза выискивая возможное оружие или хотя бы намек на «неприятности». — Что-то вроде того, — брюнет сделал уверенный шаг в направлении охранника, но тот мигом встрепенулся и схватился за ружье спрятанное под старой обветшалой столешницей. — А ну-ка стоять! — резкий и пронзительный вскрик завибрировал в четырех стенах, окруженных снаружи снежной бурей. Началась метель. Это осложняло дело. — Думаешь, я совсем тупой? — дуло ружья было направлено прямо в корпус наемника, но оружие стояло на предохранителе, оставляя Чарльзу время для маневра. — Я думаю, что ты меня с кем-то перепутал, — правая рука в перчатке медленно опустилась вниз, ощущая под пальцами из грубой кожи тонкое лезвие ножа, — я же сказал, что я… — Турист? — охранник закатил глаза, сжимая в руках ружье. Судя по его поведению, он никогда не доводил дело «до конца», — Я, блять, вас — шпионов за милю чую. А костюмчик-то, наверное, дорогой. Несколько секунд хватило бы, чтобы закончить этот бесполезный разговор, но от чего-то наемник медлил. Он позволил мужчине встать и взять себя под прицел в упор, подведенному к нему дулу ружья.

Интересно, заряжено ли оно вообще.

Будет обидно, если нет.

— Снимай шлем падла, хочу увидеть твою рожу, прежде чем пристрелю, — тяжёлый металл со скрежетом прошёлся по защитному стеклу. Этого хватило, чтобы наемник резко поймал мужика за запястье, перерезая вены через ткань его формы. Ружье с шумом упало на пол, а Чарльз схватил охранника за шею приставляя нож к горлу. Теперь они поменялись «ролями». — Прости приятель, но мне с тобой некогда возиться, — зазубренная часть разодрала кожу рваной полосой, кровь сильным потоком хлынула на пол. Охранник захрипел. Он старался прижать рану руками, чтобы отсрочить свой конец, пока наемник изучал тот самый стол, за которым он сидел. Взгляд мужчины быстро мутнел, сливаясь с очертаниями комнаты, где он проживал свои последние секунды. Багровая лужа, образовавшаяся под его ногами, медленно расползалась по полу, доходя до краев высоких черных кожаных ботинок убийцы. Кажется, Чарльз нашел то, что искал. Внутри стола, под скрытой от глаз крышкой на дне одного из ящиков, он обнаружил ключ-карту и инструкцию, по активации аварийного выхода из комплекса, на случай чрезвычайной ситуации. Сам объект, как оказалось, был опечатан уже очень давно. Тело охранника осело на пол. Его лицо, скованное предсмертной гримасой боли, было измазано кровью, а на глазах выступили слезы.

Надеюсь, он успел попрощаться с этим миром.

Спи спокойно.

Наемник опустил веки жертве, в понимающем жесте. Это была его работа — отнимать жизнь за деньги. И какой бы трудной она не казалась, Чарльз всегда справлялся с ней идеально. Такую же черту он привил Аде. Она стала его тенью, а позже — наследницей его трудов. 2022 USA Ada После выпитого алкоголя и расслабляющего секса, Леон задремал, прижав к себе «на мертво» женское тело. Шпионка ощущала его дыхание на своей шее, отдающее запахом виски. Сердцебиение агента было ровным, гармонирующим с его состоянием полного спокойствия и удовлетворения. Азиатка зажмурилась. Она не могла позволить себе уснуть, зная о неминуемой опасности, которая маячила за спиной голодной, обезумевшей от погони за ней, собакой.

Интересно, Шен уже организовал мои поиски?

С чего он начнет?

Как долго я смогу скрываться?

Сможет ли Леон держать наше местоположение в тайне?

И.. сколько времени ему понадобиться, чтобы поверить мне?

Как много вопросов оставалось без ответов, тяжелым грузом сдавливая грудную клетку. Ада вздохнула, когда мужская рука проскользнула по ее обнаженной груди, останавливаясь на животе. Горячая ладонь передавала коже свое тепло. Даже такой, едва осознанный жест, был для женщины, тем самым признанием, о котором она так мечтала.

А когда все это началось?

Ада помнила лишь обрывками, то падение в пропасть за G-вирусом, потом нелегкое выживание «на пару» с раненым агентом Амбреллы, который дал ей необходимый толчок в понимании своих странных запутанных чувств. Тогда, в селе Луары, во Франции, будучи молодой и амбициозной, девушка осознала, что дорожит кем-то, настолько, что это сводило ее с ума. Она шептала имя Кеннеди одинокими ночами, борясь с кошмарами своего прошлого и настоящего, слившимися в один большой ужас потери самой себя, под личиной наемницы. Она морщилась от боли, зашивая свои раны после заданий, представляя, что Леон где-то рядом с ней, наблюдает за ней. Ради него она держала свое лицо, перед Вескером в Испании. Только потому что, не хотела навредить ему. Было трудно соблюдать дистанцию, трудно врать и притворяться, что все несерьезно и не имеет значения. В те редкие моменты, когда у них получалось побыть «наедине», шпионка брала все «без остатка», пряча приглушённые годами чувства, но они, как быстрый поток, пробивали себе путь через дебри ее прикрытия. Через фальшивую маску профессионала, которому было всегда страшно идти в неизвестность на ощупь. Ада скучала по тем временам, когда могла запросто закинуть все мешающие мысли в глубокий темный ящик и идти дальше, не ощущая на плечах груза ответственности. Она скучала по скользящему тонким лезвием по коже чувству опасности и адреналину, пробивающему сердце до самых кончиков пальцев, лежащих на курке. Оно как наркотик, как наваждение отпечаталось глубоко внутри шпионки грубым клеймом с вечно воспаленными краями. Ада не могла забыть, замять свое прошлое — это была часть ее жизни, ее основа существования, за которую ей сейчас придется заплатить сполна, чтобы быть свободной. Возможно, ненадолго, но этого времени должно хватить на то, чтобы собрать себя по кускам, возродиться словно феникс из пепла и воспрять духом, держа на прицеле свою текущую цель. А именно, азиатка хотела прикончить эту суку, чей надменный голос она хорошо запомнила с их последнего разговора. Пусть даже, если это займет последнее время, что ей осталось, пусть даже если это станет причиной, по которой их дороги с Леоном снова разойдутся…

Она убила его.

Убила отца, ради вируса, что он успел украсть из той лаборатории.

Первоначальный образец «Вероники» спрятанный во льдах. Нетронутый.

Он успел рассказать мне перед тем как.. умер, что комплекс был гигантским инкубатором с живыми людьми. Мужчинами, в основном. Им вживили вирус и отправили в криогенные камеры на пятнадцать лет. Отец сказал, что данные с компьютеров извлечь не удалось, слишком старые модели.

Два раза в год комплекс инспектировали сотрудники Амбреллы. Их записи сохранились в квартире в Новом Орлеане. В его квартире.

Я не могла оставить кейс в Нью-Йорке, у всех под носом, слишком опасно.

Надеюсь, Леон поймет. Когда я расскажу ему… если расскажу.

После последних событий, у них появилось нечто общее, то, чего никто из них не ожидал. Вполне вероятно, это единственная причина, по которой Кеннеди был бы рядом с ней до конца, учитывая, какие вещи она творила. Чем занималась и зарабатывала на жизнь. Все эти кровавые деньги пропитанные ложью и слезами чьих-то жен и дочерей, убитых ей банкиров, чиновников, бизнесменов и ещё Бог знает кого ей поручали ликвидировать, за все эти годы бесконечного оборота русской рулетки. И только, когда барабан потертого револьвера остановился, а патрон вошел в начищенное дуло, приставленное теперь уже, к ее голове — женщина выдохнула. Замерла на месте. Наступил ее апофеоз. 2022 USA Leon Рука Леона дернулась во сне. Кажется, он решил проснуться из-за того, что стало невыносимо жарко. Кондиционер в купе отключился. А на улице — все еще бушевал ливень. Когда мужчина с трудом открыл глаза, азиатка смотрела на него в упор. Они лежали лицом к лицу. Ее взгляд был рассеянный и уставший. Кеннеди сразу понял, что Ада не спала, а все это время просто наблюдала за обстановкой, ей было страшно. И его присутствие рядом, лишь сиюминутными порывами заглушали это чувство. По факту, они оба находились в ловушке. Леон был на прицеле своих же коллег задолго до произошедшего в доках и в метро. Его отправляли на смертельные задания, где он чудом оставался в живых. А потом отстраняли от работы психоаналитики, руководствуясь его эмоциональной нестабильностью.

Черт. А ведь DSO сотрудничает с организацией, занимающейся предоставлением помощи военнослужащим, нуждающимся в реабилитационном лечении.

Интересно. Не могу вспомнить название. Но знаю точно, что во главе у них женщина. Кажется, ее имя Мойра. Точно. Мойра Гидеон.

Нужно выяснить о ней больше, пока я не стал «персоной нон грата».

Я думаю, Шерри и Харпер за меня еще поборяться. Поэтому время ещё есть.

— Эй, — агент обнял шпионку за талию, касаясь ладонью нежной кожи на ее щеке, — поспи, я буду рядом. Лёгкая улыбка и прикрытые от усталости глаза Ады говорили за нее. Почти на грани с царством Морфея, она прошептала одними губами: «Не уходи». Пальцы агента перебирали темные волосы на макушке, массируя голову, успокаивая. — Никогда, — ответил Леон в пустоту. Дорога прямой линией вела их сквозь границу штата и, пересекая ее, Кеннеди на секунду почувствовал себя свободным. ____________________________________ Нарта (чаще во множественном числе — на́рты) — это узкие, длинные сани, используемые для езды и перевозки грузов в районах Крайнего Севера, Сибири и Дальнего Востока. Они передвигаются с помощью упряжек (собак, оленей), мускульной силы человека или прицепом за снегоходом. Погонщика такой упряжки называют каюром. Военная академия США (USMA) в Вест-Пойнте: старейший вуз, готовящий офицеров для Сухопутных войск (штат Нью-Йорк, 80 км от Нью-Йорка).