Часть 4

Проходит пару месяцев их отношений Тишина студии, обычно заполненная битами и набросками, казалась сейчас неестественно густой, почти осязаемой. Джимми сидел на краю кожаного дивана, сосредоточенно глядя в экран монитора, хотя уже минут десять не менял ни строчки в аранжировке. Макан, до этого меривший шагами комнату, остановился за его спиной. Он чувствовал, как напряжены плечи Джимми. Тепло, исходящее от его тела, было словно магнитом. — Ты снова завис, — негромко сказал Макан, опуская руки на плечи парня. Джимми вздрогнул, но не отстранился. Напротив, он слегка подался назад, опираясь затылком на грудь Макана. Тот почувствовал, как сердце Джимми забилось чуть быстрее. Пальцы Макана осторожно размяли затекшие мышцы, медленно спускаясь от шеи к ключицам. Это прикосновение было пропитано чем-то большим, чем просто дружеская поддержка. Джимми закрыл глаза, выдохнув рваный вздох. Его ладонь легла поверх руки Макана, прижимая ее к себе. — Просто… мысли не собираются, — прошептал Джимми. Макан наклонился ближе, его дыхание опалило ухо Джимми. Он медленно, почти неуловимо, коснулся губами линии челюсти, спускаясь ниже, к чувствительной коже под ухом. Джимми тихо охнул, его хватка на руке Макана усилилась. Макан развернул его к себе, вынуждая встретиться взглядами. В глазах Джимми читалось ожидание, смешанное с легкой растерянностью. Макан не стал давать ему времени на раздумья. Он подался вперед, накрывая губы Джимми своими — сначала осторожно, пробуя на вкус, а затем увереннее, глубже. Джимми ответил сразу, подавшись навстречу. Его пальцы запутались в волосах Макана, притягивая его еще ближе, словно боялся, что это видение исчезнет. В этом поцелуе было всё: и усталость прошедшего дня, и напряжение последних недель, которое наконец-то нашло выход. Макан отстранился лишь на миллиметр, не разрывая контакта, и провел большим пальцем по нижней губе Джимми. — Забудь о музыке, — прошептал он, глядя прямо в глаза. — Сейчас есть только ты. И он снова поцеловал его, на этот раз настойчиво, властно, окончательно стирая все границы между ними в этой маленькой, прокуренной студии, где снаружи остались весь мир и все проблемы.