Часть 1

Холод, сковывающий движения и не дающий вдохнуть полной грудью. Этот холод был всегда, сколько он себя помнил. Живя на этой планете, люди не привыкали к нему, они просто рождались в холоде, они не знали ничего другого, кроме него. Беспощадный, бесчувственный, порой даже агрессивный, но такой до ужаса родной, до корки льда на коже свой, холод. Бесконечная зима, у которой нет ни начала, ни конца. Другие времена года, которые дети изучали в учебниках на уроках естествознания и истории, на практике никто никогда не видел и не представлял себе. Можно ли желать большего, находясь в такой безвыходной ситуации, нужно ли бороться за выживание, будут ли однажды какие-то изменения: никто не задавал этих вопросов, но наверняка, многие думали. Зима, как же долго она продолжит жить? Зима жила и в нем, в белобрысом парне с голубыми глазами, который не только знал холод, но в какой-то мере даже являлся им. Ледяной бастион, воздвигаемый им каждый день, кирпичик за кирпичиком оставлял свой след в его душе. Непоколебимый воин, серьезный, скрупулезный в любом деле, ответственный командир, надежный брат, всё это было про него. Словно прочная стальная скульптура он возвышался над всеми остальными, выделялся, приковывал взгляды и вызывал уважение, но кем парень являлся за этими ледяными стенами, не знал никто. Гепард Ландау, так его звали в семье. Командир Среброгривых стражей, так его звали на службе. Тонкая грань, неотделимая, с такой незначительной разницей между двумя жизнями. Ведь даже с семьей он виделся только в своей «рабочей» одежде. Дома же, он не виделся ни с кем. Точнее в квартире, на которую он заработал сам, то ли из принципа, то ли из своеобразного уважения к главе Ландау, из-за гордости, или же из солидарности к философии старшей сестры, возможно, захватив все причины сразу, не став жить в семейном особняке. Изредка приходя в пустую, одинокую и холодную квартиру, к своим растениям, за которыми в основном ухаживал даже не он, Ландау заваривал черный чай, чтобы согреться, не вынимая пакетик, чтобы очнуться от горечи. Позволил бы себе алкоголь по вечерам пятницы, да не пил он. Выходных у него тоже не было, да и не просил он. Очередной день, очередное поле битвы, пусть сегодня он не боролся с монстрами, и не присутствовал на заседании штаба, улицы города тоже не спали, опасность постоянно присутствовала на каждом шагу, просто гражданским об этом знать было не обязательно. Если бы командующего стражей спросили, есть ли среди людей монстры, он бы ответил: «разумеется, люди не монстры». Если бы Гепарда Ландау спросили, есть ли среди людей монстры, он бы абсолютно точно промолчал. Потому что есть. Люди были способны на многое: на сострадание и любовь, но также не чужда им была и жестокость, кровавая или незаметная, будто растаявший снег, холодная и пронзительная, как острая сосулька, свисающая с крыши здания, в котором жил Гепард. И в последнее время, он все чаще бегал по темным переулкам, без освещения фонаря, за одним лишь преступником. Не догонял, но и не отставал, и дышал чаще, дышал настолько часто, настолько быстро двигался, что на какое-то мгновение сбрасывал с себя многовековую корку льда. Он и злился и недоумевал, но самое главное, не мерз. Преступник в свою очередь даже не думал сбавлять темп, он убегал и смеялся, смеялся так, что по всему району разносилось эхо его голоса. Его это явно забавляло. Начинало казаться, что он специально попадался командиру Ландау на глаза, лишь бы только тот побегал за ним, поиграл в его игру «кошки-мышки». А Гепард Ландау и не был против, он подыгрывал, начинал быть зависимым от такого забега. Такая была у него часть работы — ловить преступников, но и собственное благо никто не отменял, даже если не озвучивал вслух, пусть даже, если единственная выгода это сбившееся дыхание и горящие от напряжения ноги. Темные волосы с синим оттенком, то ли седина, то ли белая краска на затылке, и броский яркий костюм. Этот парень, в отличие от Гепарда Ландау, холод не чувствовал уже давно, напротив, он горел, полыхал высоким пламенем. Развлечения и выгода — единственное, что его волновало, на первый взгляд. Сампо Коски — тот самый преступник. Он был очень хитер, он был ненадежен и коварен, и именно так бы его описали все те, кому не посчастливилось поверить в беззаботную улыбку и сверкающие зеленые глаза. Как так получилось, что он начал открыто убегать от командующего Среброгривых стражей, если мог вообще не попадаться ему на глаза? Он не знал, но обязательно что–нибудь придумал бы, если бы кто-то спросил. Точно известно, что Сампо Коски очень нравилось уделенное ему время, внимание, взгляд, который Гепард Ландау бросал на него каждый раз. Взгляд, полный ненависти, смятения, и чего–то такого темного и непонятного, что хотелось вытащить и рассмотреть лучше под самым ярким светильником в этом городе. Он даже знал, где можно было такой взять, без каких-либо денежных затрат. В большей степени ему прельщало, что сам командир лично гонялся за ним, и он действительно находил это увеселительным фактом. Неужели он стал настолько большой шишкой? – Командир, не хотели ли бы вы выпить со мной бокал вина? Сампо напевал бессмысленные фразы, и находил нелепые вопросы каждый раз, когда они пересекались по «счастливой случайности». Проблема была в том, что Гепард Ландау никогда на них не отвечал. – Может, тогда, чашку кофе? Кокетливый преступник, не стесняясь, бежал вперед спиной, смотря в лицо догоняющего его Ландау. – О, я понял, – Сампо Коски элегантно стряхнул спадающую на глаза уложенную челку, – ты, наверное, любитель чая? Бровь Гепарда вопросительно изогнулась, и Сампо нашел в этом подтверждение своим словам. – Знаешь, а ведь я мог бы подарить тебе целый набор изысканных сортов чая. Они довольно редкие, тебе бы понравилось, Геппи. Они завернули за угол и почти дошли до освещенной улицы. – Только попробуй украсть его у кого–то, и твой набор нарушенных статей сразу пополнится, так что не делай хуже себе, Коски. Сампо Коски рассмеялся, уже развернувшись лицом по направлению к дороге. – С чего ты взял, что я бы его украл? Я вообще-то добропорядочный гражданин. Гепард не ответил на это бредовое, по его мнению, высказывание, вместо этого он вспоминал карту Белобога, он знал, что совсем скоро бежать Сампо будет некуда. Сампо Коски тоже знал это, поэтому разочарованно вздохнул и резко остановился посреди переулка, отвешивая поклон с воображаемой шляпой в руках. – Командир, уже довольно поздно, поэтому вынужден вас покинуть. Прости, дорогой, что не проводил до дома. Сказав это, он бросил перед собой дымовую шашку, заставив Гепарда Ландау остановиться и прикрыться рукой от этого слепящего и удушающего дыма. Закашлявшись, он помахал рукой, отгоняя дым от своего лица, и попытался разглядеть место, где только что стоял Сампо. Само собой, там уже никого не было. Командир стражей не удивился такому повороту событий, потому что это происходило каждый раз. Все его гонки с Сампо Коски оканчивались так. Гепард не понимал только одного, не того, как именно тот от него ускользал, а того, почему он всегда это ему позволял. Закончив погоню на такой обрывочной ноте, Гепард Ландау восстановил дыхание и без каких-либо эмоций посмотрел вверх на небо, где должны были быть звезды, которых было не видно из освещенного города. Его плечи стали каменными, а ноги ватными, холод постепенно возвращался и он устало вздохнул. где-то там до него добегали запыхавшиеся солдаты, которые точно никогда не увидят своими глазами неуловимого мошенника. Он отдал стражам приказ возвращаться на свои посты и патрулировать назначенные им улицы, а сам направился в свою квартиру. Его смена закончилась еще десять часов назад, но обстоятельства вынудили задержаться на службе, поэтому спать оставалось совсем немного, и он медленно вышел из переулка, с трудом переставляя ноги. Сампо Коски, приютившись на крыше близстоящего здания, молча наблюдал за всем этим действием, грустно провожая взглядом объект своего «воздыхания». Он помнил, когда увидел Гепарда Ландау впервые, это было на центральной площади, когда тот зачитывал речь, содержащую что-то из разряда «обеспечим безопасное будущее», «спокойный мир» и пожелания счастливой жизни. Вспоминая это, губы «мошенника» исказились в ухмылке. Речь Сампо Коски совсем не впечатлила, а вот глаза, в них он рассмотрел нечто большее. Глаза Гепарда Ландау говорили громче, чем все те, кто выступал тогда. Настойчивые, уверенные, цепкие, они охватывали всю толпу и, по ощущениям, нашли каждого, кто был в толпе, кроме самого Сампо, потому что Сампо обычным человеком из толпы не был, и замечал он больше, чем все остальные, иначе бы он и не стал тем, кем являлся сейчас. Тогда он увидел его впервые, и на какое-то время забыл, а потом случайно наткнулся снова, когда командующий Ландау был в очередном патруле. Спрятавшись, он вновь стал разглядывать его, в этот раз, сосредоточившись на всем лице. «Такой необычный в своей обычности» – так Сампо Коски охарактеризовал Гепарда Ландау, преследуя его отряд. Высокий парень, безусловно, считался и являлся красивым, но был больше стандартным, чем запоминающимся. «Он очарователен в своем отсутствии обаяния» – такой окончательный приговор вынес Сампо командиру Среброгривых стражей. Поэтому, если бы не его глаза, вряд ли бы Сампо вообще когда-либо посмотрел на него. Овальная вытянутая форма лица, прямой нос, сведенные вместе брови, длинные ресницы, и, конечно же, светлые блондинистые волосы с голубыми глазами — главная отличительная черта известной семьи Ландау. «Определенно стоит моего времени» – заключил Сампо, а потом уже и не заметил, как начал наблюдать все больше и чаще. Возможно, если бы он не провернул однажды свою честную заработную схему, притворившись женщиной, то так бы и не имел внимание самого Гепарда на себе, и они бы не встретились третий раз. Тогда бы Гепард не поймал его на улице и не сказал: «Мое имя – Гепард Ландау, командующий Среброгривых стражей. Сампо Коски, именем закона Белобога, ты будешь арестован по подозрению в мошенничестве, краже и незаконном проникновении на частную собственность». «Удивительно», – подумал тогда Сампо Коски, – «как мало они обо мне знают». И после этого личного общения, он чувствовал непреодолимое желание не только смотреть на командира Ландау, но и ловить на себе его взгляды в ответ. Не так важно как, но это было весело, а все веселое Сампо любил почти так же сильно, как и деньги. Завершив момент ностальгии, и проводив Гепарда хитрыми лисьими глазами, Сампо Коски скрылся со своего места побега окончательно. Холод был везде, но не в каждом доме он сохранялся. Гепард Ландау понял это, когда повзрослел. В какой-то степени он даже понял свою сестру, которая всегда сбегала из их ледяного поместья. Поэтому он принял момент, когда она ушла, чтобы согреть себя, не сразу, но принял. Он и сам поступил точно так же, но тепло так и не нашел, а она к тому времени уже в нем не нуждалась. «Не позволяй своему сердцу стать таким же холодным, как этот город» – всегда говорила она, а он не мог ничего ответить, только кивал и обещал, что нет, не позволит. Гепард всегда считал Сервал сильным человеком, она вдохновляла его, она и сейчас являлась очень важным стимулом в его жизни, как и Рысенок, с одним лишь отличием: теперь он видел, насколько старшая сестра хрупкая, что может разбиться изнутри, пойти трещинами как красивая расписная ваза. Время, так или иначе, не щадит никого, как и вечная мерзлота, забирает все, что ты так долго и усердно хранил, защищал, именно по этой причине Гепард Ландау обещал себе и всем жителям Белобога обеспечить мирную жизнь. Хоть все и понимали, что битва идет каждый день, и это обещание абсурдно, в конце концов, пожертвовать собой, малая часть для того, чтобы невинные дети и их родители не видели всего того ужаса, который происходил за прочными стенами города, а порой и внутри них. За эту позицию Гепард был готов сражаться, и он бился, всегда до последнего. Однако даже машина устает, она изнашивается, ржавеет, перегружается, и командующий Ландау, хоть и не являлся механизмом, порой именно им себя ощущал. Он не имел права думать много, но удерживать собственные мысли с каждым днем становилось труднее, чем оборону Белобога. И этот месяц выдался более сложным, не сложнее, чем нескончаемые бои с монстрами, но тяжелее, чем семейные ужины дома у родителей. Гепард был обессилен настолько, будто провел сто таких ужинов подряд, он ощущал это на физическом уровне, и это ни сколько не помогало в его работе. Он бы справился с этим в любой другой момент, но на этот раз ему было холодно, настолько холодно, что проблема нехватки времени на себя разом свалилась на него. Холод пробрался за его защитную форму, прошел сквозь кожу, мышцы, и окончательно укрепился в костях. Он стал с ним единым целым. Силы остались только на биение сердца: только оно все еще было способно производить тепло своим движением. Гепард не планировал сегодня заходить в мастерскую сестры, но зашел на автомате, как только оказался поблизости. Он слегка улыбнулся ей и подошел к прилавку ее любимой мастерской, в которую она вложила все свое тепло, которое в свою очередь заставило его отбросить попытки уговорить сестру вернуться на прежнее место работы. Хватит уже страданий и бессмысленных скитаний, особенно для нее. – Доброе утро, Сервал. – Малыш Геппи! Рада тебя видеть. Сестра выглядела как обычно, точнее так, будто проводила концерты всю ночь и эта энергия еще не успела выйти из нее. Она вообще всегда умела не показывать своего настоящего состояния. Поэтому он даже и не знал, что она чувствует на самом деле, с чем борется, что думает. В отличие от нее, Гепард такой способностью не обладал. – Постой, Гепард, ты вообще спишь? Сервал видела все, это было еще одной особенностью, он никогда не мог ничего от нее скрыть. Будь это спрятанное мороженое или же проведенная бессонная ночь. – Разумеется, все спят. – Я не об этом, – она поджала губы, а потом вздохнула, – мне налить чай? – Нет, спасибо, я спешу. Просто зашел... посмотреть как ты. Секундная заминка и бровь Сервал поднимается. – Я, как видишь, в порядке. А вот ты, – она дотянулась через прилавок и ткнула брата в нос указательным пальцем, – видимо, не совсем. Я не буду допытываться, но не заставляй меня применять силу допроса. Она хихикнула со своих же слов и скрестила руки на груди, показывая, что разговор может быть окончен на этом, Гепард кивнул ей в ответ. Он действительно не спал ночью, потому что бегал по улицам за Сампо Коски, но говорить ей об этом не стоило. Гепард знал, что она была с ним знакома, поэтому предполагал, что сестра захочет узнать подробности, а времени на объяснения у него не было. – Я зайду за чаем в следующий раз, не волнуйся, – Гепард развернулся на пятках и сказал через плечо, – хорошего тебе дня. – И тебе удачи, Геппи, – помахала она на прощание, но он уже не видел этого, выходя за дверь мастерской. Сервал умная девушка, гораздо умнее многих, из всех тех, кого он встречал, поэтому встречи с ней очень редко заканчивались «победой» со стороны Гепарда. Он хотел ей рассказать, но не знал, что говорить, хотел поделиться холодом, который живет внутри него, но не желал, чтобы сестра сталкивалась с ним, хотел уберечь ее от этого борзого и колкого кошмара. Поэтому он молчал, год за годом, обо всем. – Командующий Ландау, говорит офицер Дикинс, разрешите обратиться! Страж подбежал к нему сразу же, как он вошел в штаб после посещения мастерской. Офицер отдал честь и Гепард кивнул ему, чтобы тот продолжал. – Анонимный источник сообщил, что через два дня в три часа утра на складе торговых точек будет заключена крупная сделка по поставке в северный жилой район нового психотропного вещества. – Анонимный источник? Как давно он сообщил это? – Сегодня утром, сэр. Час назад. Гепард нахмурился: насколько можно доверять словам неизвестного и кто мог слить такую информацию — оставались первостепенными вопросами. Но больше всего настораживало, что, если слова анонима правда, то, получается, появился новый наркотик, о котором они по сей день ничего не знали. Переутомленные шестеренки в голове Гепарда начали свой ход в усиленном темпе. – Свяжитесь с офицером разведки Пелагеей Сергеевной, передайте слова лично ей, пусть проведет расследование в кратчайшие сроки, она сама поймет что делать. Не допустите утечки информации. – Есть, сэр! Командующий Ландау на секунду прикрыл покрасневшие глаза. Он надеялся, что это окажется розыгрышем от не очень ответственных граждан. С другой стороны, если никто не решал подшутить над ними, то им предоставлялась возможность убить двух зайцев одним выстрелом: поймать поставщиков и конфисковать опасное вещество. Удача это, или насмешка судьбы, Гепард решил не думать, силой воли стряхнув с себя онемение, он направился в главный штаб, обсудить поступившую информацию и их дальнейшие действия. В итоге, проведя эти два дня где-то на периферии сознания, готовый атаковать в любое мгновение, Гепард Ландау оказался на торговом складе, вновь окруженный темнотой, коробками и отрядом, рассредоточенным по периметру складской территории. Проверяя информацию неизвестного лица, действительно выяснилось, что в этом просторном помещении всего один охранник, и это очень удобное место для всякого рода незаконных деяний. К тому же, некоторые личности в последнее время довольно часто закупали химические реактивы у медицинского предприятия. И, да, все верно, стража сидела в засаде только по косвенным уликам, благодаря лишь одному звонку. Со стороны может показаться, что Среброгривыми стражами легко управлять, но и игнорировать такую информацию никто бы не стал, но на самом же деле, Гепард сидел меж двух огромных металлических ящиков вместе с двумя стрелками, не только по этой причине. Он догадывался, кто мог сделать анонимный звонок, и больше всего ждал появления именно этого фигуранта дела. В половине третьего в полной тишине раздался звук клацающего стального каблука по бетонной плитке склада, а потом еще несколько таких. Стражи насторожились и собрались, готовые производить задержание. Еще через минуту включились принесенные предполагаемыми злоумышленниками прожекторы в мебельной зоне хранения. Там, между высокими стеллажами было не слишком просторно, но и не тесно. Командующий так и предполагал, что встреча произойдет именно здесь, поэтому заранее расположился неподалеку, перекрыв пришедшим мужчинам выход. Какое-то время ничего не происходило, мужчины стояли в тишине и смотрели на деревянные ящики, которые сами принесли, поставив с небольшим грохотом. Но, когда на часах маленькая стрелка дошла до числа три, еще несколько пар обуви прошли по бетонному покрытию. – Сью, ты как всегда раньше! Сью хмыкнул в ответ на слова только пришедшего человека. – А ты, как всегда секунда в секунду. – Ну, знаешь, время стоит дороже всего. – Надеюсь, ты не с такой же логикой пришел покупать наши «фарфоровые вазы». Мужчины рассмеялись, и послышался треск открывающегося ящика. – Изысканные. – Выполнены по высшему качеству, наш лучший мастер день и ночь лепил их. Командующий Ландау слушал оценку «ваз» и жестом показал стоящим позади него офицерам приготовиться. Они могли бы задержать их прямо сейчас, но Гепард ждал, терпеливо ждал того, кто позвонил два дня назад на базу Среброгривых стражей. Мужчины тем временем завершили осмотр товара, и перешли к передаче оговоренной ранее суммы оплаты, и Гепард понял, что больше ждать не имел права, он взмахнул рукой, отдавая команду, и стоящий рядом офицер Дикинс поддался вперед и выстрелил вверх холостым патроном, давая знак остальным стражам. Собравшиеся у деревянных ящиков мужчины пригнули головы от громкого звука выстрела и начали озираться по сторонам в спешке пытаясь бежать, но офицеры оперативно перекрыли им все выходы. – Лежать всем! Руки за голову! Не оказывайте сопротивления! Офицеры раздавали указания, задерживая дилера. Гепард поймал за руку пробегающего мимо него парня и резким движением уложил того на пол, придавливая коленом в спину и застегивая наручники на запястьях, после отдавая на попечение другого стража. – Офицер Петр, что в ящиках? Командир Гепард подошел к «фарфоровым вазам», когда убедился, что все присутствующие на сделке заключены под стражу и не представляли угрозу. – Ну, явно не хрупкие вазы, или же они хрупкие настолько, что уже превратились в пыль. Все так, как и докладывали, несколько десятков килограмм белого порошка, расфасованного по мешкам. Гепард заглянул в ящик и достал один пакетик, рассматривая и взвешивая в руке. Страшно представить, что могло произойти, если бы этот порошок стал «гулять» по улицам такого же белого заснеженного города. – Отправь это на экспертизу, а остальное на склад вещественных доказательств. – Есть, сэр! Гепард проследил, чтобы ящики отбыли в должно охраняемом служебном грузовике, и вернулся к неудачливым наркоторговцам, которые не теряли времени зря и уже спорили между собой. – Это ты нас всех сдал! – Что!? Зачем мне подставлять самого себя!? – Наверняка ты заключил сделку с ними! Признай, тебя поймали, и ты решил спасти свою шкуру! – Не пытайся свалить все на меня! Я-то знаю, что я ничего никому не говорил, поэтому единственный подозреваемый здесь ты и твои дружки! Если бы офицеры их крепко не держали, то они бы точно уже разорвали друг друга на куски, настолько сильно они вырывались и прыгали в сторону. – Довольно! Командующий Ландау подошел к задержанным криминальным торговцам и грозно на них воззрел, не показывая своего презрения, но и снисхождения тоже. Мужчины ответили ему ненавистным взглядом, но замолчали — хоть что-то общее у них еще оставалось. – Вы оба подозреваемые, пойманные с поличным на месте преступления, можно сказать, уже обвиняемые. Вас ждет долгое разбирательство и такой же долгий суд, поэтому советую поберечь силы до тех пор, пока ваши «вазы» не пройдут экспертизу и не будет доказана ваша вина. – Да на каком основании вы имеете право нас обвинять, вы не можете знать, что находится в этих мешках! – Этот придурок дело говорит, – поддакнул второй поставщик, – мы, может, муку хотели перевезти! Гепард даже не удостоил их вопросительным взглядом на эту тираду и перевел внимание на офицеров. – Убедитесь, что предоставите им «лучшие» камеры, желательно, не рядом друг с другом. Можете уводить. – Есть, сэр! Гепард Ландау напоследок оглядел здание склада, будто надеясь все же увидеть того, кого ждал все эти часы, но, не найдя его присутствия, он развернулся, взмахнув плащом на левом плече, так и не заметив тень, сидящую на высоких балках. Это заставило синеволосого парня ухмыльнуться и испариться с насиженного места, будто его никогда там и не было. Сампо Коски, звоня на открытую линию Среброгривых стражей два дня назад, уже знал, что ему поверят, в принципе, он-то считал себя честным всегда. Если говорить о причинах, то так ли они важны? Главное, думал Коски, что он сделал доброе дело. Заодно, парень хотел порадовать своего любимого командира, но увидев того на складе, Сампо показалось, что он не очень-то счастлив, скорее изнурен всем происходящем. Это заставило парня слегка приуныть от того факта, что его подарку не шибко обрадовались. Между тем, интересно, почему всегда уверенный взгляд Гепарда поддался какой-то дымке, стал затуманенным? Это наблюдение расстроило Сампо еще больше, ему хотелось узнать, заглянуть дальше одного только показного вида. Ему нравилось изучать командира, следить за ним, смотреть на него. Он напоминал Сампо дни давно минувшие, когда он мерз на улице возле чужих домов, пока единственным домом у него была картонная коробка, когда, смотря на проходящих мимо него взрослых хотелось, чтобы кто-нибудь забрал его к себе, куда–нибудь, неважно, куда, главное, чтобы в тепло. Но теперь он вырос, и мороз превратился в огонь, ему было настолько жарко, что он гулял по улицам Белобога с открытым боком, лишь бы только немного остудиться. «Потерянный котенок» — так прозвал Сампо Гепарда совсем недавно. Его очень веселило такое прозвище, оно умиляло и очень походило на правду. Гепарда Ландау хотелось приласкать, как мягкого и домашнего, но такого одинокого кота. Хотя, Гепард скорее являлся для него дикой кошкой, и от этого сравнения кровь закипала еще больше, желание приручить его себе было выше всяких человеческих сил. Это очень смешило, и Сампо смеялся, он чувствовал себя дрессировщиком, который пока еще не приступил к тренировкам, только присматривался к своему будущему животному подопечному. Под проигрывание своих воспоминаний, Сампо Коски забрался через заднее окно в свое жилище, потому что никто не должен знать, что в этой квартире в невысоком и очень старом многоквартирном доме в Подземье жил именно он. По легенде, тут жила Мадам Руссо и никто более. За последние три дня он вспоминал слишком много, поэтому задумался начать писать мемуары. Сампо затворил окошко с легким скрипом, включил светильник, стоявший у кресла и сел в него же. Растягиваясь между просевшим с годами креслом и полом. Возможно, другие обычные, честные и добросовестные граждане жили в условиях лучше, но Сампо, опять же, обычным не был, и явно все свои богатства хранил не в этой богом забытой квартирке, в которой максимум висела газетная вырезка с Гепардом на главной странице на стене возле сломанного радио у раритетного комода. А вот то, где было все остальное, являлось уже служебной тайной. Оно могло быть абсолютно где угодно, может быть, даже и не у него. Потому что Сампо знал множество ходов между Подземьем и Надмирьем Белобога. Словно имея при себе карманный телепорт, машину для быстрого перемещения, он гулял из одного места в другое, являясь чуть ли не единственным связующим звеном между почти законной торговлей нижнего мира и поверхности. Почему почти? Ну, как минимум из-за того обстоятельства, что нижний мир по-прежнему являлся закрытым, хоть сейчас и шли переговоры между Диким огнем и административным центром Белобога, с мертвой точки, пока, еще ничего не сдвинулось. И именно благодаря этой реальности бизнес Сампо Коски процветал с каждым днем, до некоторого момента… В общем, все то, что он сбывал, всегда располагалось по своим назначенным местам. Поэтому он не особо понимал, когда его называли мошенником, да, возможно его методы своеобразны, вероятно, кому-то они не принесли пользу, может быть, он нарушил парочку статей Надмирья, но в итоге же никто не умер. Сампо был убежден, если все объяснить, его поймут. В ту ночь он так и заснул на половине кресла, которое было слишком маленьким для его роста. Спустя несколько дней после облавы на Сью и Нила, которой он поспособствовал, Сампо был крайне обескуражен, что его очередная сделка с новым поставщиком химических реактивов, была прервана, не начавшись. Докуче к этому, еще и обернулась вооруженным столкновением трех сторон: людей поставщика, Среброгривых стражей, точнее, почему-то одного только Гепарда Ландау и, собственно, его, Сампо, неприкосновенной персоны. – Хотел бы я спросить, что ты делаешь здесь, Коски, но, думаю, это очевидно. Гепард Ландау жестко обратился к Сампо Коски, отбив брошенную в него гранату своим широким и высоким футляром от музыкального инструмента, который уже вовсе и не являлся футляром от инструмента. – Неужели ты такого плохого обо мне мнения, командир? Это разбивает мне сердце. Сампо вытер большим пальцем руки в черной перчатке воображаемую слезу и перехватил свой клинок, разрезая им ружье какого-то паренька, прислоняясь к командиру. Так получилось, что теперь Гепард Ландау и Сампо Коски стояли спина к спине, оба подавляя натиск, взбесившегося от такой ситуации поставщика. – Какого хрена, Сампо!? Ты клялся мне, что слухи с тобой это ложь, и посмотри, кого ты привел ко мне! – Успокойся, Джонни, знаю, ты мне не веришь, но я честно без понятия, откуда они здесь взялись. – Ну конечно! Сью ты так же говорил? Знаю я все, что ты скажешь, поэтому завали свое хлебало! Сампо присвистнул. – Вот это было грубо, дружище. – Я вам помешал? – Гепард вторгся в диалог, как-то саркастически устало вставляя свой комментарий. – Нет, что ты, дорогой, я всегда рад тебя видеть. Ты тоже хотел встретить меня? Сампо подмигнул Гепарду, посмотрев на того через свое плечо, Гепард тоже повернулся к нему на секунду и почти закатил глаза, но сдержался. – Вот видишь, вы явно в сговоре! Сампо уже не обращал внимания на поставщика, зля его этим еще сильнее, полностью сосредоточившись на Гепарде Ландау в сантиметре от него. – Так приятно стоять с тобой бок о бок. – А мне нет. Гепард ударил футляром последнего бойца из смелого отряда незаконных деятелей и Сампо улыбнулся, кинув свой клинок в стену, в двадцати сантиметрах от головы его неудавшегося партнера, который уже пытался сбежать. Тот испуганно застыл и перевел расширившиеся глаза на оружие, которое могло его убить. Гепард тяжко вздохнул. – Коски, больше так не делай, – укоризненно произнес Гепард, – ты портишь фасады зданий, – он прошел мимо Сампо, поворачивая онемевшего преступника к стене и застегивая наручники привычным действием, – стой на месте и не двигайся, я тебя тоже арестую, – добавил Гепард, снова обращаясь к ловкому парню с лисьим прищуром. – Все, что попросишь, котенок. Сампо вытащил из кирпичной стены свой острый клинок и посмотрел в спину Гепарда, молча прощаясь. – Как ты меня назвал? Гепард повернул голову к стене, но Сампо Коски уже ушел, оставив в бетонной дырке между кирпичей неизвестно откуда взявшуюся белую розу. Отдав поставщика и его приспешников прибежавшим на шум офицерам, Гепард Ландау, недолго думая, вынул цветок из стены. Часом ранее командующий Ландау патрулировал улицы города, когда маленькая ручка вцепилась в его штанину и потянула в сторону одного переулка, указывая на него пальчиком. – Дядя солдат. – Что такое? Гепард поставил футляр от гитары и, не отпуская его, присел на корточки перед ребенком, взяв в свою руку, облаченную в прочную перчатку, его маленькую ладошку, отцепляя, таким образом, ее от своих штанов. – Я только что видел, как какие-то подозрительные дяди зашли туда. Гепард перевел взгляд на переулок, а потом снова на ребенка. – Ты думаешь, они задумали что-то плохое? – Не знаю, просто я никогда здесь их раньше не видел. Они странные. Гепард задумался, и оглянулся в поисках офицера, а найдя, подозвал его взмахом руки. – Отведи мальчика и остальных людей в безопасное место и позови еще стражей, поступила странная информация, пойду, проверю обстановку, всем ждать здесь. – Есть, сэр! Ответил солдат и взял ребенка за руку, отходя и прося парочку находившихся в зоне поражения людей на время отойти. Гепард оглядел местность на наличие гражданских лиц, и, убедившись, что никто больше не планирует прогуляться здесь, направился в тот самый переулок. Он завернул за угол и услышал мужские голоса, нервно переговаривавшиеся на повышенных тонах. Гепард тут же припал к стене крайнего дома, и аккуратно выглянул из-за угла. Мужчины были одеты в темные одежды с плащами. Уже вечерело, и они вполне могли бы слиться с темнотой улицы, но днем это выглядело… в самом деле, очень странно. Гепард считал количество присутствующих и наблюдал за их поведением, когда один из них сдвинулся с места и он увидел знакомую фигуру, сидевшую на коробке, вытянув ноги и активно жестикулируя какие-то реверансы. От удивления Гепард на мгновение потерял самообладание и его футляр стукнулся о белую кирпичную стену, привлекая к нему внимание. Подозрительные мужчины сразу же встрепенулись и вынули ружья из-под плащей. – Кто здесь?! Спросил, видимо, самый главный мужик из их странного культа темных плащей, который стоял подле поднявшего брови Сампо Коски. Один из них начал медленно подходить к стене, за которой притаился Гепард. И, когда тот подошел, командующий стал действовать на опережение. Он резко выставил вперед из-за стены свой большой футляр, вмазав подходящему парню по лицу, строя импровизированную оборону. – Именем Среброгривых стражей, приказываю всем сложить оружия и сдаться офицерам! Четко и громко произнес Гепард Ландау толпе ничего не понимающих мужчин. – Черт! Они разинули рты, а Сампо подскочил с места, с распростертыми объятиями направившись прямо к Гепарду. – Всем стоять на месте! – Да ладно тебе, Геппи. Я не ожидал повстречать тебя здесь. Может, сама судьба сводит нас? Что думаешь? Гепард сжал зубы, готовый к тому, что произойдет дальше. – Ложись! Сампо послушно пригнулся, когда прозвучал первый выстрел, к счастью, не попав ни в кого. После него же последовала граната, и ее Гепард отбил обратно, позволяя Сампо Коски встать рядом с ним. Он достал длинный клинок, готовый тоже сражаться. – Хотел бы я спросить, что ты делаешь здесь, Коски, но думаю, это очевидно. Сампо в ответ искренне приуныл и после они размеренными движениями сгруппировались спина к спине. – Какого хрена, Сампо!? Ты клялся мне, что слухи с тобой это ложь, и посмотри, кого ты привел ко мне! Гепард сосредоточился на битве и своих мыслях и не обращал особо внимания на перепалку двух преступников, «активировав» режим защиты и ответной атаки. Что же опять произошло такого, что он оказался вместе с Сампо Коски? Он не мог понять, нравилось ли ему, что начались деньки, в которых этот парень являлся фигурантом дел с группами преступных лиц. Неужели эти парни тоже были кем-то вроде наркоторговцев и именно на этом Коски решил поживиться? Он же был мошенником, крадущим реликвии из музея, как он мог перейти на сторону психотропных веществ? Это было логично, но Гепард Ландау просто не верил в это. То ли он недооценивал способности Сампо, то ли просто не хотел, чтобы этот парень приносил еще больше проблем, возможно, он был из тех, кто верил в последние остатки чего-то хорошего в человеке до самого конца. – Как ты меня назвал? И именно поэтому он взял розу, оставленную Сампо Коски. Закончив очередной день на службе, он решил, наконец, пойти домой и отдохнуть. Сохранив как мог, Гепард поставил небольшую розу в фарфоровую чашку с синими узорами, потому что ваз у него не было. Этот чайный сервиз тоже покупал не Гепард, его подарили родители на новоселье, когда он только купил свою квартиру. Тогда она была просторной, слишком большой для него одного, и такой же осталась. Пусть даже он выделил целую комнату под разведение растений, это не привнесло никакого уюта и никак не заполнило пространство холодных серых стен. По большей части он приходил домой только чтобы убедиться в том, что пространство еще не заплесневело. Спасибо сестре, что попросила Пелу присматривать за растениями, и спасибо Пеле, что присматривала за ними, иначе бы он не простил себе того, что погубил целую оранжерею. Не прям, чтобы он вовсе не ухаживал за ними, какое-то время он очень трепетно относился к цветам. Старался поливать по расписанию, покупал удобрения, советовался с цветочницей в ларьке на центральной площади, а после работы стало все больше и больше, и больше, и он не заметил, как стал уделять все время только ей. Теперь же он покупал только удобрения, чтобы Пела быстро залила их и ушла по своим делам. Гепард поставил чашку с белой розой на кофейный столик у дивана в гостиной. Невольно он задумался, что никто не дарил ему цветов просто так. Только на официальных церемониях он получал большие букеты разноцветных бутонов, которые отдавал в итоге Сервал. Он улыбнулся, ведь в какой-то мере это было приятно — получить розу без причины. Почему-то у него не возникало сомнений, что Сампо Коски оставил цветок именно для него, как будто это было в ходе вещей. Посмотрев на розу еще какое-то время, Гепард зашел в ванную комнату, чтобы смыть средство для лица, которое старшая сестра однажды забыла у него. Это было очень кстати, потому что теперь он замазывал им свои темные бессонные круги под глазами. Смотря на себя в зеркало, Гепард тяжело вздыхал, но ничего поделать не мог. Он включил кран душевой, отрегулировав его практически до температуры кипятка, и встал под быстрые горячие струи воды. Все потому, что он слишком замерз за этот день. Вся комната мгновенно утонула в паре, зеркало запотело, и, выйдя из душа, он, к счастью, не видел своего отражения. Прошел месяц с ареста наркоторговцев, и, предсказуемо, проблемы только прибавились. Никто же всерьез не предполагал, что те двое, Сью и Нилл, которых они задержали, это в принципе все те, кто занимался производством и распространением белого порошка. Нет, это было бы несуразно. И случай с поставщиком Джонни, которого поймали по чистой случайности при свете дня, и уличили в причастности к этому веществу, был тому доказательством. В расследованиях вообще практически всегда ключевую роль играли всякого рода случайности. Поэтому весь этот месяц разведывательный отряд копал под все вероятные причастные лица и места передачи. Никто из задержанных преступников не стал сдавать своих. За сплоченность их можно было бы похвалить, но пришлось только посадить. Психотропное вещество в виде порошка разведка назвала «Ромашка», потому что он имел специфический и характерный запах для этого цветка. Последствия применения для людей были не изучены, но исследования на крысах показали, что при постоянном употреблении данного вещества начинали разрушаться клетки мозга. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы появились жертвы «Ромашки», поэтому штаб также отслеживал поступивших в больницы и проверяли всех, чьи симптомы хоть немного были схожи с предполагаемыми. Разумеется, пресса узнала обо всем уже через неделю, таким образом, народ тоже был предупрежден об опасности, но и, соответственно, был призван не паниковать и не покупать подозрительные вещи у подозрительных людей. Таким же образом, были предупреждены и злоумышленники, а это было уже не очень хорошо. Ответственному за расследование отряду Среброгривых стражей пришлось выступить на пресс–конференции, и госпожа Броня, Верховная хранительница, также сказала пару слов, успокоив жителей. Все это Гепард узнал непосредственно от Пелы, после того как вернулся с запретной территории снежных полей, сдерживая натиск чужеродных монстров. Там, молодой командующий стоял на заснеженном валу и смотрел вперед. Спина была выпрямлена, а правое колено согнуто из-за камня, на которое он поставил ногу. Гепард Ландау смотрел с высоты на баррикады, засыпанные снегом, и людей в белой форме — отряд под его командованием. Офицеры полностью сливались с окружением, только он мог заметить их передвижения, потому что лично составлял план, лично прописывал позицию каждого. Глаза Гепарда слезились из-за адской стужи, а в голове вертелись только одни слова, сказанные ему однажды: «Запомни, Гепард Ландау. Сомнение порождает надменность, сомнение порождает зло. Как образцу для всего Белобога тебе не пристало слишком много думать». И он не думал, каждый раз выходя на передовую, он действовал. Он оставлял человечность, все чувства и эмоции внутри города. Вне стен отапливаемого Белобога Гепард становился частью единого целого с холодом, приникал к снегу, жил в морозе, и сам был морозом. И все это было лишь заледеневшей каплей в вечной мерзлоте. На запретной территории было даже в какой-то мере легче, потому что он мог отвлечься, даже согреться от движения, от закипания крови, при виде уродливых чудовищ, у которых не было видно ни лица, ни глаз. Пустые оболочки. В связи с этим, на какое-то время Гепард выпал из городской суеты и занялся исключительно вопросом выживания, не столько своего, сколько тех, кто находился вместе с ним. На поле боя нельзя без потерь, и как бы он ни пытался, как бы ни старался, как бы ни пробовал, всегда приходилось возвращаться к родственникам одного, а то и нескольких сослуживцев, с похоронкой в руках. Справедливости ради стоит заметить, что с тех пор как Гепард Ландау занял должность командира, статистика смертности на полях снизилась. Но детские светящиеся глаза, которые ждали своего отца, а встречали в дверях его, Гепарда, не приглашенную персону, он выносил с трудом. Гепард не отводил взгляд, смотрел прямо, преподносил новости с максимально доступным ему эмоциональным на лице сочувствием. Потому что Гепард Ландау нес ответственность за всех, кто участвовал в битвах, и, если ребенок не дождался родителя, то это была отчасти его вина. Что не усмотрел, не защитил, правильно не скоординировал. Это был тяжкий груз, к которому, казалось бы, невозможно привыкнуть, но это было неправдой: человек привыкает ко всему, и это был факт, со временем все становилось обыденностью. И в этот раз он вернулся с тем же комплектом, готовясь к слезам и женским кулакам, что будут бить его грудь, не веря сказанному, а он будет молча стоять и по праву получать все эти отчаянные удары. Это неизбежно, потому что монстров много, монстры сильны и не знают жалости. Они идут волнами, никого не щадя, пытаясь пробраться в самый центр, самое сердце Белобога, чтобы разрушить все тепло, оставшееся и тяжело сохраняемое с прошлой цивилизации. Поэтому, выслушав новости от Пелы, он на минуту закрыл глаза перебинтованной правой рукой, поврежденной безвозвратно еще пару лет назад бесчисленными ледяными ударами по прочным панцирям. Возвращаясь из запретной зоны последнее, что он хотел бы узнать, это то, что монстрам и не нужно было пробивать оборону, они всегда были здесь, за спинами, готовые ударить в любой момент. Да, среди людей, безусловно, были монстры, но Гепард Ландау никогда не признает это вслух. – Гепард, у меня есть к тебе просьба, – сказала Пела. – Что я должен сделать? – Честно признаться, наше расследование по делу «Ромашки» заходит в тупик. Информации катастрофически мало, и мы предполагаем, что корни наркотика уходят глубоко под землю. Точнее, буквально, в Подземье. – Производители из Подземья? – Верно. Проблема в том, что у нас пока нет прямого доступа в это место. Именно поэтому я хотела попросить тебя, чтобы ты поговорил с Сампо Коски. – С Сампо Коски? Думаешь, привлечь его? – Думаю, да. Нужно, чтобы он рассказал нам о реальной обстановке в Подземье и, если получится, стал нашими глазами и руками. – Не будет ли это слишком? Сампо Коски — мошенник. К тому же, он тоже подозреваемый в этом деле. – Мы не знаем, как именно он связан с этим делом. Коски весьма неоднозначная фигура, и доверять ему я бы ни в коем случае не стала и не советовала, но, если бы он согласился, мы бы смогли использовать его в своих интересах. Гепард задумался: он не видел Сампо несколько недель, и не мог знать, выкинул ли этот парень еще что-то за это время. Вопросов к нему было много, например, откуда тот вообще знал о поставках, и что делал в переулке вместе с поставщиками после того звонка? По всей логике вещей стоило бы немедленно привлечь его к ответам по всей строгости закона, но Ландау по себе знал, что Сампо Коски птичка слишком стремительного полета. Извернется как угодно, но вразумительного ничего не скажет. – Я не отрицаю, что он является подозреваемым, – продолжила Пелагея, – но если бы он не позвонил, с условием того, что это все же был он, мы бы вероятно узнали о веществе слишком поздно, так что не сказать, что он сделал плохое дело. Возможно, если Сампо Коски не связан напрямую с производством или поставками, то он определенно был бы ценным информатором. – А если связан? Тогда мы будем лично предоставлять преступникам данные о наших продвижениях. – Так и есть, это несколько рискованная затея, но иного выхода нет. Боюсь, если мы еще немного задержимся, то кто-нибудь пострадает. Гепард Ландау поджал губы. Рассуждения Пелы казались логичными, но внутреннее противостояние не утихало. С другой стороны, Гепард слишком устал, чтобы спорить с ней. В конце концов, Пелагея редко ошибалась в реализации своих идей, она делала свою работу крайне качественно. – Почему я? Пела привычно для себя выгнула бровь, как бы подразумевая «неужели это нужно объяснять?» И, поправив очки, неодобрительно промычала: – Командующий, все знают, что Сампо Коски выходит на встречу только к вам, поэтому мы ждали так долго. Губы Гепарда Ландау нарисовали букву «О», он неподдельно удивился. – Что ж, раз так, я сделаю это. – Благодарю, сэр. Разрешите откланяться. Гепард вздохнул, Пелагея Сергеевна была кем-то вроде помощника для него, но вспоминала она про должностные обращения только когда он делал что-то глупое, не соответствующее ее представлению. Также учитывая, что Пела была близкой подругой его младшей сестры Рыси, ему оставалось только смириться со своим положением, и по возможности не пересекаться с ней. Все–таки не зря говорят: «скажи мне, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты». Гепард посмотрел на ее уходящую спину, на то, как она завернула за угол, цокая маленькими каблучками по черно-белому кафелю, и сам ушел. До Сампо Коски у него были более важные дела. Командир достал из нагрудного кармана своего белого, стандартного для его должности пиджака такие же белые конверты с извещением о смерти, и взглянул на первый адрес. *** – Сампо Коски, нам нужно задать тебе несколько вопросов. Сампо Коски замер: он не ожидал, что Гепард найдет его здесь. Он еще не знал, что у того это заняло два дня. – Командир, вы уже вернулись, и сразу ко мне. Я польщен. Парень отвесил ему поклон. – Оставь свои игры, Коски. Ты единственный, кто связан со всеми последними делами о «Ромашке». Нам нужно, чтобы ты прошел с нами. – Ромашка? – Мы вынуждены потребовать пройти с нами, – повторил Гепард, который абсолютно не умел вести переговоры. – Не знаю, за что вы так недобро на меня смотрите, но, если запахло жареным, Сампо Коски не станет сидеть сложа руки. Поэтому, – он потянулся в задний карман, на что стражи подняли вверх ружья. – Коски, советую не совершать опрометчивых поступков и выслушать нас. Гепард сделал шаг вперед, предупреждающе стукнув футляром о землю. – Конечно, я слушаю вас, офицеры. – Это не разговор для улицы. – Хм, – Сампо убрал руку от кармана и постучал по своим губам, о чем-то размышляя, – разумеется, понимаю. Я уверен, что мы договоримся. – Отлично, в таком случае… – Но, – перебил он Гепарда, – к сожалению, я не смогу пройти с вами, офицеры. Сами понимаете, я человек занятой. Поэтому не расценивайте мои дальнейшие действия как атаку. – Что ты..? Сампо в мгновение ока приблизился к Гепарду так, что никто из стражей не успел среагировать, и, схватив его свободной рукой за затылок, притянул к себе и поцеловал в потрескавшиеся от мороза губы. Гепард опешил, его сердце сильно забилось, он не знал, что следует предпринимать в таких ситуациях, ведь подобных ситуаций у него никогда не было. Он понял, что Сампо Коски делает, но ответить никак не мог, тупо застыв и уставившись на парня. Его мозг отказывался отвечать на сигналы SOS, поэтому, когда Сампо залез языком в раскрытый от шока рот Гепарда, его кулак на автомате ударил нарушителя личного пространства. Сампо отступил на два шага, еле не отлетев в стену, и потер ладонью гудящую скулу, смотря на шокированного и смущенного Гепарда, который начинал заливаться краской, и широко улыбнулся. Сампо Коски определенно ни о чем не жалел. – Давно хотел это сделать, – довольно заявил домогатель. – Ты... Да как ты смеешь?! Офицеры отряда запоздало взревели, недоумевая, как такой как Сампо посмел прикоснуться к их дорогому командиру, на что сам Сампо лишь пожал плечами, любуясь не кипишем, который вызвал, а реакцией Гепарда на его действия. Да, он ударил его, но румянец на щеках говорил сразу обо всем. – На этой прекрасной ноте, – продолжил тем временем Сампо Коски, – я вас покину. Он достал из заднего кармана маленькую гранату с усыпляющим газом, снял чеку и, подмигнув Гепарду, быстрым движением бросил ее под ноги медлительным стражам. Гепард Ландау отринул смущение и сориентировался, скомандовав всем отойти в сторону, но было уже поздно. Офицеры закашлялись и стали один за другим падать на землю. – Коски... Гепард тоже начал засыпать и последнее, что он услышал, было: – Я приду к тебе. В следующий раз, если захочешь поговорить, приходи один. Гепард потерял сознание и Сампо, который старался не дышать, подхватил его, заботливо усаживая у кирпичной стены, напоследок запустив пальцы в блондинистые волосы, поглаживая командующего, словно пушистого кота. После этого он быстро ушел, чтобы не отключиться самому. В самом деле, неужели он думал, что Сампо согласится пойти с ним в сопровождении отряда стражей. В любой другой ситуации — да, но не так, в этом не было ничего романтичного, только угроза заключения. Конечно, Сампо был в курсе обо всех последних новостях, в том числе и о «Ромашке». Другим вопросом было то, что стражи, видимо, узнали его роль в этом. Ну, или не узнали, но догадывались. Прямых доказательств того, что о первой поставке слил он — не было, в этом Сампо был уверен, но тогда, переговариваясь с Джонни в переулке, он попался очень некстати. Это действительно вызывало ненужные подозрения. Сампо Коски почесал затылок, вспоминая эту комичную ситуацию. О чем Гепард хотел поговорить с ним, вот что было первостепенно. Неужели он мог подумать, что Сампо стал бы заниматься таким грязным делом? Это было немыслимо, слишком низко для его благородных целей. По меньшей мере, цель иметь много наличных денег не так плоха, верно? Все же убийцей он не был. Его звали по-всякому: жулье, блатота, аферист, негодяй, разбойник, деляга, мошенник. Он же звал себя по-простому: синеволосый симпатяга. Но убийцей — никто и никогда. А это вещество, которое они назвали «Ромашкой» — убивало, да еще как. Быстро распространившись в Подземье, психоделический препарат, в оригинале – ОСС, аббревиатура от трио Отдых, Свобода и Спасение, стал популярен у замученных жизнью людей. Дикий Огонь подавлял поставки и конфисковал порошок изо всех сил, но, вызвав привыкание, ОСС заставлял принимать и искать себя все больше и больше. Потом он исчез, вызвав ломку у несчастных, но ненадолго, вскоре возродившись в Надмирье. «Возродившись», именно так, не «пытаясь возродиться». Среброгривые стражи опрометчиво подумали, что поставка, о которой сообщил Сампо, была первой. Парень точно знал, что совсем скоро они поймут свою ошибку. Провозившись до вечера со своими «делами», Сампо Коски отправился к дому Гепарда Ландау, естественно, зная, где он живет. Гепард Ландау в свою очередь был зол, до скрежета зубов зол. Очнувшись в белой палате лазарета, сразу вдыхая запах медикаментов и спирта, впитавшийся в стены помещения, он со скрипом сел на койке и отодвинул шторку, скрывающую его от других. – Вы очнулись, командующий Ландау! Я сейчас же позову медсестру! Сидевший на соседней койке офицер отдал ему честь, и уже было хотел подорваться и убежать, но Гепард остановил его, подняв руку ладонью вперед. Он покачал слегка ватной головой. – Не нужно, все в порядке, сиди. Гепард встал, качнувшись, и оглядел себя: никто его одежду не снимал. – Есть, сэр… Немного удивленно и с сомнением отступил от своей затеи офицер. Гепард шел, наблюдая за своим пострадавшим от стыда отряд в открытых шторках, и, кивнув каждому, вышел из комнаты, натыкаясь на медицинского работника в коридоре. – Командир… Вы, почему встали? – она свела брови к переносице, приняв позу руки в боки. – Вам необходимо вернуться в палату, нужно обследовать Вас. Вам еще нельзя вставать, кто знает, какое влияние оказал на вас газ, вам надо… Она бы продолжила его отчитывать и говорить, что ему надо сделать, но он остановил ее так же, как солдата минуту назад. – Спасибо Вам за заботу, – он скосил взгляд и прочитал имя, вышитое на ее халате, – мисс Оксана, но у меня срочное дело. – Но… – Приношу свои извинения. Гепард попытался улыбнуться и аккуратно обогнул ее. – Ладно, – смирилась девушка и сказала ему вдогонку: – Вас навещала госпожа Пелагея и просила передать, что до конца дня можете быть свободны. Гепард поблагодарил и слегка поклонился, оборачиваясь к ней, но, не сбавляя шаг. Оставив медсестру позади, он вышел из здания. Уже начинало темнеть, и он понял, что потерял целый день, беспечно валяясь на чистых простынях. Голова немного кружилась, и он помассировал висок, размеренно вдыхая городской воздух, дабы продолжить путь без приключений. Он направился в сторону штаба, чтобы доложить, но до него только дошла переданная сестрой Оксаной фраза, и он вспомнил еще кое-что, кое-что, что никак не должен был забывать. – «Я приду к тебе» – раздалось в голове. Гепард резко встал посреди улицы, его щеки начали пылать, и он закрыл рукой губы, буквально впечатывая левую ладонь в свое лицо с громким шлепком. Прохожие косо на него посмотрели, но быстро потеряли интерес. Гепард Ландау не мог в данный момент рассуждать здраво, в сознании всплывали кадры сегодняшнего инцидента один за другим. На место тихой злости пришла громкая смущенность, перекрикивая все остальные чувства. Что это вообще было? Сампо Коски поцеловал его? Зачем? Почему? Что он хотел этим сказать? Просто развлекался? Очередной розыгрыш? У этого был подтекст? Хотел поиздеваться? Это был отвлекающий маневр? Ему же это не приснилось? Почему он так смущен? Стыд? Или..? Вопросы накладывались друг на друга как нарисованная на множестве листов в блокноте анимация. Вымышленный блокнот перелистывался со скоростью света, и парень перебирал один вариант за другим. Нормально ли вообще одному мужчине целовать другого? Насколько знал Гепард, такое в обществе принято не было. Он не слишком в этом разбирался, потому что никогда не интересовался делами любовными. Исключения — это истории старшей сестры, но тут у него не было выбора, кроме как слушать. В подростковом возрасте ему тоже не удалось ознакомиться с этим вопросом, потому что все его время было занято воспитанием благородной семьи и бесконечной учебой о всевозможных вещах. Конечно, были моменты, когда он удовлетворял потребности мужского организма в переходном возрасте, но это было скорее вынужденно, чем по желанию. А теперь, почему же он краснел от одной лишь мысли о соприкосновении губ, как выращенный в лаборатории экземпляр краба в кипятке? Ведь выходит, что Сампо Коски, мошенник, преступник, практически последний человек, которому следовало бы доверять, украл его первый поцелуй, и Гепард честно не знал, как к этому относиться. Глубоко вдохнув и выдохнув, он вновь выпрямился, сделав серьезное лицо. Это точно нельзя оставлять без ответов, это было вопросом чести, его гордости, и, может быть, вопросом его внезапно проявившейся тахикардии, которая не проходила, несмотря на то, что на лице не осталось прежних эмоций. Гепард Ландау быстрым, насколько это позволяла его больная голова, шагом приблизился к своему дому, поднялся по лестнице, и поджал губы, когда ручка двери в его квартиру поддалась без ключа. Он зашел в прихожую и щелкнул переключателем, бросил ключи на трюмо с зеркалом, не разуваясь, проходя по пыльному полу сразу в гостиную. – Проникновение со взломом, Коски, – не включая свет произнес Гепард в темноту. Он довольствовался освещением из коридора, которое подсвечивало его собственную фигуру в дверном проеме между прихожей и гостиной, потому что, оказывается, еще не был готов к тому, чтобы посмотреть на Сампо Коски. – Правда? Мне показалось, что она уже была открыта, – ответила темнота. Гепард отстегнул железный нарукавник на правой руке, потом знаки отличия и медали, расстегнул верхнюю одежду, и снял белый тулуп вместе с синим плащом. Положив его на диван, и оставшись в черной служебной рубашке с белыми линиями у краев, он прошел в кухню, игнорируя последние слова Коски. – У тебя довольно приятно, мне всегда нравился твой самодельный сад. Гепард налил себе в стакан воды и выпил ее залпом. Он закрыл глаза. Усталость обрушилась на него, и весь запал, с которым он шел в квартиру, остыл. Гепард решил просто идти на поводу у наглого синеволосого парня, который позволял себе слишком многое. – Всегда? Отрешенно спросил Гепард, и повернулся к Сампо, скрещивая руки на груди и опираясь ягодицами о боковую столешницу. – Ну, с тех пор как увидел его в первый раз, – Сампо буквально мурлыкал слова, подбивая клинья к ничего не соображающему Ландау. – Мы, вроде, не так давно знакомы. – Это ты со мной не так давно знаком, а я тебя знаю уже давно. Гепард вздохнул. Действительно, он был публичной личностью, Сампо мог видеть его где угодно. Это был бессмысленный разговор, поэтому Гепард больше не стал вдаваться в подробности навыка проникновения в его квартиру у этого парня. – Вовсе не обязательно было усыплять Среброгривых стражей посреди улицы. Неужели не мог сбежать иначе? Сампо отлип от стены, о которую успел прислониться, и подошел ближе к хозяину дома, не оставляя между ними и метра. – Мог, – Гепард смотрел в зеленые глаза с опущенными углами, – но не хотел. Извини уж мое эгоистичное желание увидеть тебя под собой. Гепард Ландау нахмурился. – Ты со мной шутки пришел шутить? – О, извольте, я всегда серьезен, командир, – Сампо потер руки, словно муха на сахаре, а потом вдруг выпрямился, – но я пришел, потому что ты сам хотел поговорить со мной. Сампо Коски сократил расстояние совсем и поставил свои руки на столешницу по бокам от Гепарда, беря его в свое полукольцо. Гепард напрягся и перевел взгляд на его мощные руки, которые были гораздо больше, чем у него самого. Они стояли почти в обнимку. – Лучше бы мы поговорили в штабе, – Сампо дышал совсем рядом с его лицом, и это сбивало с мысли блондинистую голову еще больше, – у стражей имеется к тебе просьба. Сампо Коски молча слушал, приподняв уголки губ. – Нам нужно, чтобы ты оказал содействие, помощь, – с запинкой добавил Гепард, – в деле о наркотике. Я знаю, что это ты звонил и сообщил о том, когда дилер Сью будет продавать вещество. Я не знаю, что именно ты делал в переулке вместе с поставщиком Джонни, но ты сейчас балансируешь между главным подозреваемым и потенциальным информатором. – Ох, Геппи, это совсем не романтично, – Сампо выдохнул на него мятным воздухом, будто заранее прожевал соответствующую жвачку, – но, раз ты просишь, я соглашусь содействовать вашему следствию. Гепард вернул свои яркие голубые глаза к глазам Сампо, вглядываясь, ища подводный камень. – Но? – Но что я получу взамен? Сампо Коски ухмыльнулся еще шире, ожидая предложенных вариантов. – Я не буду тебе платить, если ты об этом, – строго изрек Ландау, – но, если ты поможешь, вероятно, твой срок отбывания за решеткой за перечень преступлений сократят. Сампо удивленно заморгал, а потом тихо засмеялся. Гепард никогда не слышал у него такой низкий и глубокий смех, привыкнув к высокому и наигранному голосу. – Командир, вы совершенно не умеете заключать сделки. Сампо Коски отпрянул от него и уместился на стуле, облокотив голову об руки на обеденном столе. – Ваше предложение несколько… неординарное, но я, так и быть, предоставлю вам информацию. – Почему же? – Просто потому что ты милый, меня это заводит. Гепард Ландау вспыхнул как спичка, отворачиваясь. – Я не хочу знать, что творится в твоей голове, Коски. – Хм, – протянул Сампо в ответ, хитро лыбясь, – у меня будет свое условие, но о нем ты узнаешь позже. – Так ты обманываешь своих жертв, заставляя подписывать договор с мелким шрифтом внизу страницы, где написано «дополнительные условия будут представлены после»? Сампо захохотал и хлопнул себя по колену, запрокидывая голову. – Командир, я думал, вы не знаете, что такое шутки! Что ж, – Сампо прокашлялся и устремил взгляд на смущенного Гепарда, – может, угостишь меня чаем, – кокетливо произнес он, – а взамен я расскажу тебе о вашей «Ромашке»? Гепард молча поставил чайник и достал чашки из сервиза. – Зеленый или черный? – Черный. Он закинул в чашки чайные пакетики и сел напротив Сампо, дожидаясь, когда закипит чайник. Сампо тем временем пристально следил за каждым его движением, соединив пальцы стоящих на столе рук и положив на них голову. Он откровенно любовался, и, если бы Гепард был внимательнее в данный момент, то легко бы понял намерения Сампо Коски по отношению к нему. – Кстати, мне приятно, что ты сохранил мой маленький подарок. – Что? Гепард непонимающе смотрел на него. – Знал бы, что тебе понравилась эта роза, подарил бы целый букет. Гепард Ландау устал краснеть, поэтому просто закрыл лицо правой рукой в бинтах, пусть Сампо радуется своей победе, ему было все равно. Чайник щелкнул, оповещая, что согрел воду, и Гепард, вторя чайнику, сам не заметил, как смог согреться в этой вечно холодной, слишком большой для него одного квартире.