Глава 6.

      В работе переводчика были свои плюсы. Несомненно, главным из них для Драко была возможность работать дома, приезжая в издательство лишь изредка, чтобы сдать перевод и получить новый. Обычно это не вызывало никаких сложностей: Скай большую часть дня проводил в школе, а в исключительных случаях его вполне можно было взять с собой: мальчик умел вести себя прилично и тихо ждать на стульчике с книжкой, пока папа решал рабочие вопросы. Обычно, но не сейчас, потому что по понятным причинам в школу он не ходил, да и таскать с собой ребенка в гипсе тоже было не лучшей идеей. Драко непозволительно затянул с последней работой, откладывая до последнего, так что сроки уже поджимали, а сорвать контракт было недопустимо: помимо очевидного риска не получить следующий, немаловажную роль играл еще и финансовый вопрос. Гонорар пришелся бы весьма кстати.       Чтобы сэкономить время и не оставлять беспомощного Ская одного надолго, Драко плюнул на траты и воспользовался такси в обе стороны, хотя обычно обходился метро. Отказался от немедленного обсуждения следующего контракта. Отказался от кофе, любезно предложенного секретарем. Не задерживался нигде ни единой лишней минуты.       И все равно опоздал.       Дверь была приоткрыта. Как насмешка, как издевательская ухмылка. Это было первое — и последнее, что осталось в памяти Драко. Следующее мгновение — и он уже в гостиной, стоит на коленях возле дивана, на котором лежал без сознания — но, слава всем богам, дышал!.. — его сын.       Схватиться за волшебную палочку, которая давно пылилась в тайнике, было инстинктивным порывом; чем-то, усвоенным с пеленок; чем-то, что было в крови. Дом оказался пуст — ни нежданных сюрпризов, ни следов. Простые диагностические заклинания показали, что Скай погружен в глубокий сон, но в целом в порядке. И только убедившись в этом, Драко немного пришел в себя и осмотрелся. Входная дверь выглядела целой и абсолютно неповрежденной, ключ проворачивался в замке легко, без малейшего усилия. Ничего ценного не забрали — да и нечего было брать. В кухне, гостиной и комнате Ская все лежало на своих местах, а вот в его спальне явно кто-то побывал. Папки с контрактами и рабочими документами лежали не в том порядке, бумаги были сложены неаккуратно, как будто в них кто-то рылся, метрика Ская оказалась почти в самом верху стопки, хотя он давно не доставал её. Драко распахнул дверцы платяного шкафа — следы активных поисков были заметны и там. Даже в ящике с нижним бельем кто-то порылся!.. Учитывая аккуратно вскрытую дверь и крепко спящего Ская, вряд ли это были обычные воры-домушники. И он знал только одного человека, чье любопытство не признавало никаких преград и могло зайти сколь угодно далеко.       Ответ был на поверхности — так прост, так очевиден. И все же что-то мешало Драко поверить в то, что Грейнджер на такое способна. Он не успел как следует обдумать то, что собирается сделать, а его пальцы уже нажимали на кнопки телефона, выстукивая номер, который он — безо всякой цели, разумеется, просто в силу природной хорошей памяти — запомнил наизусть.       — Да, солнце! Я за рулем, так что быстро.       Драко вздрогнул, и лишь мгновение спустя понял, что она подразумевала не его. Кого-то другого. Солнце?.. Ну конечно, нечто рыжее, вечно ухмыляющееся, нелепое.       — Вы меня с кем-то перепутали, — холодно, с трудом преодолевая резко возросшую неприязнь, процедил он. — Мисс Грейнджер, вы были сегодня у нас дома?       Наверное, глупо было рассчитывать на честный ответ. И все же по какой-то причине Драко надеялся, что она скажет правду.       — Нет, — ответила она после небольшой паузы. Обдумывала ответ? Растерялась? Обескуражена?.. — Разумеется, не была.       — В таком случае кому вы рассказали обо мне? О нас со Скаем?!       — Никому! Что случилось, Дерек? Почему вы задаете мне эти вопросы?       Голос её звучал возмущенно и, пожалуй, искренне. Неужели она и в самом деле не разболтала о них своим идиотам-друзьям? Драко стало не по себе. Грейнджер с её любопытством была понятна и неопасна. Но если она здесь ни при чем… Он понятия не имел, что сейчас творилось в магическом мире. Семь лет они со Скаем жили в покое и безвестности, но это, увы, не означало, что о Малфоях забыли. Или того, что его отец снова не вляпался во что-то неприглядное. В очередной раз. При одной мысли о том, что в их доме мог побывать кто-то из ПСов, кто-то вроде Мальсибера или Сивого, и что в любой момент они могли вернуться, земля покачнулась и начала стремительно уплывать из-под ног. Он так давно не пользовался магией. Он был так беспомощен, так бесполезен. И Гермиона Грейнджер внезапно превратилась из его головной боли в единственную надежду.       — Мне… нужно было отлучиться из дома, — пробормотал, словно оправдываясь, Драко. Ему нужна помощь. Но как о ней попросить после того, что наговорил ей?.. — Ненадолго. Скай оставался один. А сейчас я вернулся, и… в доме явно кто-то побывал.       — А Скай?! — тихо, сдавленно спросила Грейнджер. На мгновение ему стало легче: она понимала. Он не один.       — Я не могу его разбудить, — признался Драко.       — Я сейчас приеду!       Он не стал возражать, не стал спорить. Просто спросил: «Когда?» — и почувствовал, как с плеч свалился пригибавший к земле страх, когда услышал её «минут через сорок». О том, что Грейнджер вообще-то была волшебницей, и при желании могла бы быть у него уже через мгновение, Драко даже не вспомнил.       Он предпринял еще несколько попыток разбудить Ская — но все было тщетно. Мелькнула даже мысль трансгрессировать в Косой переулок за рябиновым отваром на случай, если мальчику дали напиток живой смерти, но Драко все же решил дождаться Грейнджер. Снова оставить мальчика одного он не мог.       Чтобы скоротать время и немного прочистить мозги, он вышел на улицу, но не прошло и нескольких минут, как услышал рев двигателя — и темно-красный ягуар буквально влетел на подъездную дорожку, разбрызгивая из-под колес мелкие камешки.       — Как Скай? — спросила Грейнджер, даже не успев выйти из машины.       Драко взглянул на неё настороженно. Это было так непривычно, так странно. Никто никогда не интересовался его сыном, не переживал за него хотя бы вполовину так сильно, как он сам. Никто, кроме Гермионы Грейнджер. Но, несмотря на дикость ситуации, он не мог не признать, что с её прибытием ему стало спокойнее. И откуда-то появилась уверенность, что все будет хорошо. Не может не быть.       — Так же, — коротко ответил Драко, оставив свои мысли при себе. — Он дышит, выглядит нормально, но я не могу его добудиться. Никак.       Грейнджер пробормотала что-то сквозь зубы, схватила сумку и решительно направилась к дому. Войдя в гостиную, остановилась и внимательно огляделась по сторонам.       — Почему вы решили, что в доме кто-то был?       Дурацкий вопрос! Кажется, он переоценил её умственные способности. Но других вариантов у него все равно не было, так что Драко предпочел ответить:       — Я вижу. Постороннему может показаться, что все так же, как и было, но я вижу, что ящики открывали, копались в бумагах, что-то искали среди вещей.       — Может, Скай?.. — предположила она.       — На втором этаже? — съязвил он, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. Как она вообще себе представляет подъем по лестнице, когда нога и рука в гипсе? Очевидно, до Грейнджер дошла нелепость вопроса, и она поспешила извиниться:       — Простите, я должна была спросить.       Она подошла к дивану и опустилась на колени, всматриваясь в спокойное, безмятежное лицо Ская. Драко коршуном следил за каждым её движением, каждым действием, каждым взглядом. Вот она замечает упавшую книгу; легко касается кончиками пальцев хрупкой шеи там, где билась тонкая голубая венка; задумчиво смахивает прилипшие волоски с виска. Он смотрел и чувствовал, как грудь сдавливает новое, незнакомое чувство. Никто никогда не смел прикасаться к его сыну так. Но никому другому он не смог бы этого позволить.       Вдруг Грейнджер схватилась за сумочку, вытащила из неё большую кисть и несколько раз провела ею по носу и щекам Ская, будто смахивая невидимые пылинки. Внимательно рассмотрела ворс, нахмурившись и что-то прикидывая. Значит, нашла — вот только что? Конечно, если она принимает его за маггла — то ничего не расскажет; так не пора ли перестать играть в игры и признаться?..       — Со Скаем все будет в порядке. Проспит еще несколько часов, потом сам проснется, — наконец соизволила она озвучить результат своих размышлений, и все вопросы мгновенно ушли на дальний план, уступив место громадному, бескрайнему облегчению. Грейнджер улыбнулась ему — мягко и тепло, и эта улыбка не вызвала у Драко смущения или раздражения — только странное тепло в груди. Как будто она думала то же, что и он. Как будто чувствовала так же. Как будто все понимала. — Мистер Морган, у вас что-нибудь пропало?       — Нет, — Драко знал, что она спросит об этом, а потому ответил, не задумываясь: — Ничего.       — Вы так уверены? — с сомнением нахмурилась Грейнджер.       — Видите ли… — Драко сделал вид, что смущен, и воспользовался возникшей паузой, чтобы подобрать аргументы. Откровенничать с Грейнджер ему по-прежнему не хотелось, а в случае, если он скажет, что взломщика интересовали его личные вещи и документы Ская, вопросов возникнет слишком много, чтобы удалось прикрыть их очередной наспех слепленной ложью. — Мы живем скромно. У нас попросту нечего брать.       — А документы? Какие-то особенные вещи, может, памятные, фамильные? — настойчиво продолжала расспросы она, и Драко поймал себя на том, что невольно испытывает нечто вроде восхищения её умом и способностью мыслить. Несмотря на все старания, сбить с толку Гермиону Грейнджер ему не удалось. И это приятно щекотало нервы. — Ничего такого.       — Мистер Морган… — Грейнджер потерла виски. — Если вы что-то скрываете, скажите сейчас. У вас в доме и в самом деле кто-то побывал. Ская усыпили, дав ему вдохнуть снотворного — это неопасно, но, согласитесь, неприятно. Что, если они не нашли желаемого и вернутся? А вы не сможете за себя постоять.       — Я — смогу, — Драко усмехнулся. Ему нравилась её настойчивость и вместе с тем какая-то непонятная деликатность, из-за которой она старательно избегала прямых вопросов. Будь она чуть смелее, долго ему бы не продержаться. Но раз Грейнджер предпочитает ходить вокруг да около, то и он может продолжать вести свою игру. В конце концов, инкогнито оберегало их все эти годы, и Драко не готов был отказываться от него сейчас.       — А Скай?..       Одного звука имени сына было достаточно, чтобы все игры закончились. Рисковать Скаем Драко не был готов ни при каких обстоятельствах. Но что будет лучше для него? Допустим, он признается Грейнджер в том, кто они — что это даст? В худшем случае она гневно хлопнет дверью, не желая иметь с ним ничего общего, в лучшем — умчится выяснять, кто может иметь зуб на Малфоев. Результат так или иначе будет один: он останется здесь один с бессознательным, обездвиженным сыном на руках в ожидании нападения. Плохой вариант, если не сказать — хуже некуда. Он не пользовался волшебной палочкой уже очень давно, и вряд ли сможет защитить себя и ребенка. Значит, нужно, чтобы Грейнджер осталась. А она скорее останется, если будет думать, что оберегает двух беззащитных магглов, а не бывшего Пожирателя смерти и по совместительству старого школьного неприятеля. Боже, как он дошел до этого?.. Как допустил, что безопасность его сына приходится вверять той, с кем они всегда были по разные стороны?..       — Мне… нужно было уйти, — проговорил Драко, будто оправдываясь. Нужно было что-то говорить, что-то обыденное, банальное, такое, что мог бы сказать обычный маггл, который оставил ребенка одного и теперь горько сожалеет об этом. — По работе. В основном я работаю дома, но нужно периодически приезжать, иначе…       — Кем вы работаете? — подозрительно спросила Грейнджер.       — Я переводчик, — Драко усмехнулся: хотя бы в чем-то он мог позволить себе не врать. — Перевожу художественную литературу. В основном.       — Какие языки?       — Французский, испанский, итальянский, немецкий. Сейчас изучаю норвежский. Это допрос?       Она проигнорировала его дерзкую реплику, напряженно о чем-то размышляя. Драко поймал себя на том, что почти не дышит в ожидании её решения — или следующего вопроса.       — Почему вы позвонили мне? — она не договорила, но подтекст и без того был абсолютно прозрачен. Он помнил, на какой ноте они расстались в прошлый раз. Они оба помнили.       — Потому что думал, что это вы, — медленно ответил Драко. Это была… не совсем правда. Но сказать правду он сейчас был не готов — даже самому себе.       — Но это не я! — возразила она. Это прозвучало не очень уверенно — и только подкрепило его смутные подозрения.       — Не вы. Но, пока в нашей жизни не появились вы, ничего подобного не происходило, — он сделал шаг к ней, пристально глядя в глаза в надежде увидеть ответ. Что же ты сделала, Гермиона Грейнджер, из-за чего к нему в дом вламываются волшебники? Кому задала неосторожный вопрос? Кому слишком много разболтала?..       — Я просто заезжала вас навестить, — жалобно, почти умоляюще, скорее пытаясь убедить себя, чем его, проговорила Грейнджер. — Если бы дело было во мне, я бы что-то заметила. По крайней мере, слежку или что-то в этом роде.       Карие радужки подернулись пленкой сожаления и вины. В это мгновение она выглядела такой слабой, такой уязвимой, что казалось, не составит труда добиться всей правды. Однако в тот момент, когда его губы уже опалил пьянящий вкус победы, Грейнджер собралась с силами и дала отпор:       — Так что задайте свои вопросы самому себе. Может, все дело в вас, мистер Морган? Или в вашем прошлом?       Хорошая попытка. Вот только Драко уже успел увидеть все, что хотел. Она не была уверена. Она сомневалась.       — В моем прошлом, — вкрадчиво проговорил он и сделал еще один шаг к ней, — нет ничего интересного. Ни для кого. Я обычный человек, мисс Грейнджер.       Она шагнула навстречу, не отводя глаз. И в этот момент было уже не важно, о чем они спорили — Драко был зачарован этими глазами, этим бледным, но таким отважным и решительным лицом, этими губами, что продолжали метать острые, как кинжалы, слова, но уже почти были готовы к тому, чтобы сдаться…       — Мне кажется, вы лжете, мистер Морган.       Это прозвучало, как пощечина. Как удар в самый центр солнечного сплетения, напрочь сбивший дыхание — и всю его самоуверенность. Драко отвел взгляд, боясь, что она прочтет в нем больше, чем стоило бы — хотя наверняка было уже поздно.       — Я останусь здесь на случай, если они вернутся, — заявила Грейнджер.       — В этом нет необходимости, — огрызнулся Драко, хотя вовсе не был в этом уверен. Но и упрашивать её не собирался.       — Вы так в этом уверены?..       И снова — в самое яблочко. Конечно, он не был уверен — ни на кнат. И, если бы речь шла только о нем, Драко ни за что не стал бы прятаться за её спиной. Но ведь был еще и Скай. Абсолютно беспомощный, он ведь даже не сможет ни спрятаться, ни убежать. А Грейнджер при всех её недостатках — это Грейнджер. На неё можно положиться: ребенка она не бросит никогда. А значит, к черту никому ненужную гордость. Если она хочет остаться — что ж, он должен быть ей благодарен.       — Уступлю вам свою спальню, — вздохнул Драко, не придумав никакого более широкого жеста.       — Не нужно. Я останусь здесь, рядом со входом… на всякий случай. — Это было разумно, и спорить он не стал.       — Как скажете. Перенесу Ская наверх.       Драко поднял на руки сына и осторожно, стараясь не задеть стен и мебели загипсованной ногой, понес его наверх, в детскую. Обычно это был целый ритуал: сначала купание и чистка зубов, потом чтение книжки, и только после этого Драко гасил свет — но все равно оставался в детской до тех пор, пока Скай не засыпал. Сегодня все было проще и быстрее, но тем острее чувствовалась вопиющая неправильность происходящего. Как будто тот, кто пробрался в его дом, не только покопался в вещах, но одним своим появлением разорвал, смял, разрушил всю их устоявшуюся жизнь. Возможно, им удастся вновь собрать её по кусочкам, разгладить и восстановить хотя бы отчасти. Но прежней — это Драко знал точно — она уже не будет.