Глава 23.

      Грейнджер исчезла — растворилась в воздухе, будто её и не было. Драко ничто не мешало поступить так же — но возвращаться в пустой дом, снова прислушиваться к каждому шороху, сходить с ума в четырех стенах не хотелось. Вместо этого он повернулся, вышел из переулка обратно на шумную улицу и побрел, куда глаза глядят.       Ему нравился Лондон. Конечно, совсем не так, как когда-то родной Уилтшир, но за последние годы он узнал этот город — и тешил себя надеждой, что что-то в нем понял. Большой, шумный, пестрый, сбивающий с толку контрастами бедных перенаселенных окраин и величественной архитектурой туристического, яркого, остро пахнущего историей и большими деньгами центра. Драко научился в нем ориентироваться, не теряться в бесконечном потоке транспорта и людей. Узнал его самые красивые — и самые неприглядные места. Он знал, где можно заработать несколько фунтов грязной работой с почасовой оплатой, и знал все издательства — от крупных международных монстров до маленьких почти типографий, где могли пригодиться его квалифицированные навыки. Знал, где можно перекусить за сущие пенсы, и где продают самое вкусное мороженое. Даже вечно хмурое, низкое небо, затянутое пеленой тумана, давно не давило — его завораживала изысканная, утонченная красота этой промозглой серости в сочетании с изумрудной зеленью бархатных вне зависимости от времени года газонов и живых изгородей. Лондон стал его домом, и мысль о том, что ему придется проститься и с ним, рождала в душе щемящую, пронзительную тоску.       Он должен уехать. Должен ли?..       Драко перебирал аргументы, точно бусины ожерелья. Он обязан позаботиться о Скае, его благо — высший приоритет. Если они уедут сейчас, есть шанс, и немалый, что никто их не найдет — Грейнджер наверняка сделает все возможное, чтобы помешать этим поискам. Значит, к нему никто не придет — ни праведные слуги справедливости, ни пылающие жаждой мести обиженные. Никто не причинит им вреда, не заставит Драко покинуть сына. И не раскроет его секретов.       Но станет ли жизнь Ская от этого лучше?.. Им снова придется скитаться по съёмным квартирам, да и на хорошую школу рассчитывать не стоит — жилье в районах с хорошими школами ему явно будет не по карману. С деньгами станет сложнее — а Скай уже не в том возрасте, чтобы не обращать внимания на то, в какие вещи он одет и какие игрушки ему покупают. Скорее всего, придется хвататься за любую работу, а Скай? Будет сидеть дома, один? Совсем не лучший вариант для семилетнего ребенка…       Чем больше Драко размышлял, тем мрачнее и безрадостнее становились перспектива спешного отъезда. И тем больше находилось причин, чтобы остаться — хотя он и не пытался отрицать того, что первым и основным аргументом в этом списке была Гермиона Грейнджер. Она верила ему, верила в его непричастность — и обещала помочь. А если вспомнить, к какому результату привела её помощь Поттера, его надежды вовсе не выглядели наивными и беспочвенными.       Если бы только узнать, кто влез к нему в дом… Имя Джона Фэйрфакса ни о чем ему не говорило. Драко мог бы поклясться, что в больнице Святого Мунго услышал его впервые. Ни среди его знакомых и однокурсников, ни среди знакомых отца — во всяком случае, тех, о которых он знал — не было никого с такой фамилией. Нечистая совесть посоветовала ему припомнить тех, кто находился с другой стороны баррикад, но от этого предложения Драко без труда отмахнулся. Всю войну Люциус провел то в Азкабане, то пленником в собственном доме без палочки, а таланты его сына Темный Лорд предпочитал оттачивать на своих; с чужими разбирались другие. Едва ли кто-то мог иметь личные претензии к Малфоям: для этого с лихвой хватало министерских шавок вроде Амбридж и искушенных садистов, подобных Сивому и незабвенной Белле. Не то чтобы им не в чем было себя упрекнуть, но Фэйрфакса — Джона ли, или же кого-то другого, среди их случайных или намеренных жертв не было.       Но как же быть с отпечатками? Грейнджер ведь совершенно однозначно сказала: на флэшке они были. Ну так что ж? Её вполне мог сунуть в руки Фэйрфаксу его убийца. Блестящая штучка, чтобы занять руки и отвлечь внимание жертвы, пока кто-то совершенно спокойно достает и вонзает в него нож… ну или как там его убили?.. Флэшка не доказывала ровным счетом ничего, кроме того, о чем они и без того знали: кто-то влез в его дом и прихватил её с собой. Кто-то, кто мог выйти на него через Грейнджер — стоило только немного за ней последить, кто-то, кто знал, что это и зачем нужно.       Драко уже почти решился позвонить ей и спросить, насколько хорошо Поттер разбирается в маггловской компьютерной технике, и нет ли в её ближайшем окружении еще каких магглорожденных или маггловоспитанных, но к тому времени, как он до этого додумался, оба они — и он сам, и Скай — вернулись домой, а обсуждать такие вопросы в присутствии ребенка, чьи уши в самые неподходящие моменты проявляли чудеса тонкого слуха, он не хотел.       Возможность представилась уже на следующее утро, стоило Скаю отправиться в школу, но вот уверенность Драко в собственных выводах и предположениях основательно пошатнулась. Да и как это прозвучит для Грейнджер? Не сочтет ли она подобные подозрения оскорбительными для себя самой? Не воспримет ли как обвинение? Или же очередное проявление его чистокровного, прости Господи, снобизма? Но ведь он уже спрашивал её об этом — еще в тот день. И Грейнджер опровергла все его инсинуации, несмотря на то, что в глазах плескалась неуверенность. Так может, она и сама давным-давно все обдумала и проверила? А то, что ему не сказала — так и не должна была. В конце концов, кто он ей, чтобы перед ним отчитываться?       В сомнениях и метаниях прошло почти все утро — и наконец Драко решился. Он не станет спрашивать сразу, напрямик. Зайдет издалека, задаст пару вопросов, прощупает почву. И по её реакции сообразит, как лучше преподнести свои измышления.       Он набрал номер — но ответом ему стал холодный механический голос: «Аппарат вызываемого вами абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Вдоль позвоночника пополз озноб, но Драко отмахнулся от охватившего его дурного предчувствия. Может быть, у неё села батарея. Или Грейнджер отключила телефон перед важной встречей, чтобы её не беспокоили. Или находится где-то, где не работает мобильная связь. Например, в Министерстве магии. Или в Азкабане…       Нет, глупость, конечно. Грейнджер ничего такого не сделала — да и сделать не может. Есть сотни… десятки… по крайней мере, несколько причин, почему она не отвечает на его звонки. Время шло, Драко начинал нервничать по-настоящему — и только гордость не позволяла поставить номер на автодозвон: потом-то Грейнджер наверняка придет сообщение о количестве пропущенных вызовов. Запоздало он понял, что, кроме этого номера, у него нет ничего, и, вздумай Грейнджер пропасть, просто исчезнуть из его жизни — он никогда её не найдет. Разве что сову послать — но эта идея, пожалуй, была еще глупее, чем беспрестанно набирать один и тот же номер.       Когда в трубке наконец раздались длинные гудки, Драко едва не выронил телефон от неожиданности. А когда они прекратились — внезапно осознал, что успел напрочь позабыть заготовленную речь, и выпалил то, что в голову пришло:       — Ну наконец-то!.. Я уже думал, тебя загребли в Азкабан.       Это было, разумеется, крайне невежливо. Но Драко так обрадовался тому, что наконец дозвонился, что даже не заметил.       — Таким изысканным способом ты пытаешься сказать, что беспокоился обо мне? — непривычно игривым тоном осведомилась она, и в голосе отчетливо зазвучала улыбка.       — Скорее я беспокоюсь о себе, потому что понятия не имею, что происходит, а моя единственная возможность хоть что-то узнать полдня находится вне зоны действия сети, — ворчливо отозвался Драко. Раз она улыбается — значит, ничего страшного не произошло, и вовсе незачем было так его мучить!..       — Я была в Министерстве, там не работает техника, — виновато объяснила она. — Послушай… Сегодня обнаружили еще один труп, связанный с нашим делом. Пока никакой ясности нет, так что сиди тихо и не высо…       Ему показалось, что земля уходит из-под ног, и он падает, падает, падает, как пресловутый Лондонский мост в дурацкой песенке. В ушах зашумело, и голос Грейнджер доносился будто издалека, так невнятно и смутно, что слов не разобрать…       Убийство. Еще одно убийство. Наверняка в то время, пока он, как дурак, шатался по городу и, разумеется, не сможет предоставить никакого внятного алиби. От этого уже не отмыться, да никто не станет и слушать. И даже заступничество Грейнджер не поможет…       — Что?! Еще один?! — в ужасе прохрипел он. — Нет, Грейнджер, с меня хватит! Я забираю Ская и уезжаю! К черту все это!..       — Стой, куда? Куда ты поедешь?!       Куда? Хотел бы он знать!.. Как бы то ни было, с Грейнджер это обсуждать не стоило. Ни к чему подставлять её еще больше — когда выяснится, что она не донесла на него сразу, у неё и так будут неприятности.       — Тебе я этого точно не скажу, — проговорил он, стараясь унять бешеное сердцебиение.       — Но Скай!.. Как ты объяснишь ему все это? Что скажешь?!       Как будто она не знает, что именно ради Ская он должен это сделать!.. Грейнджер задавала правильные вопросы, но об этом можно подумать и позже.       — Придумаю что-нибудь. Это не твоя забота, Грейнджер. Я не собираюсь сидеть тут и ждать, пока за мной придут.       Связь прервалась; он не стал перезванивать. Сколько времени у него оставалось в запасе? Часы? Минуты?.. Вероятнее всего, первое, иначе она не стала бы тратить время на обмен любезностями. Значит, можно не выдергивать Ская прямо с уроков, заставляя его нервничать еще больше, а вдумчиво собрать необходимые вещи, просмотреть расписание ближайших рейсов, подготовить комплект новых документов…       Сигнальные чары, а затем и резкий, чересчур громкий звонок в дверь отвлекли его от разработки плана действий. Драко досадливо поморщился: наверняка это Грейнджер, больше некому. Пока некому. Поколебавшись, он решил не открывать. Гермиона могла явиться сюда только с одной целью: не позволить ему сбежать, а это было тем, что он обязан, должен был сделать. Нельзя уступать собственным страхам, нельзя поддаваться — и все же что-то подсказывало Драко, что она сможет его переубедить. Найти нужные слова, надавить на чувствительные, каким-то чудом известные ей места. А испытывать свою решимость на прочность сейчас было не время.       Но трель звонка сменилась на стук, который становился все громче, все настойчивее. Осознав, что Грейнджер скорее разнесет его дверь Бомбардой, чем просто так развернется и уйдет, Драко обреченно вздохнул и побрел открывать.