Часть 3 Явление "любимой" тети или как скрыть самое главное.

Pov. Димка. -- Ну и что мы теперь делать будем? -- интересуется отец, глядя на то, как из магического тумана потихоньку материализуется фигура юного парня с огромными зелёными глазами, который с диким криком кидается на шею Валику. -- Это всё, конечно, хорошо, но как нам это поможет оставить парней здесь? Это ведь просто ужас будет, если сейчас они вынуждены будут уйти. -- Да не будут они вынуждены уйти, -- машу я рукой, -- истинная любовь задержит их здесь, и они... Посмотри же, пап, посмотри внимательно! Отец смотрит круглыми глазами на происходящее и кажется им не верит, а парни, они действительно меняются: Валик перестает быть похожим на демона, его глаза больше не красные, они огромные и зелёные, как были при жизни, а Юрка уже не полупрозрачный! Это просто прекрасно, блин, на наших глазах происходит чудо, и Валик, и Юра снова живы! Парни целуются, позабыв о том, кто они и где находятся, а Алл тихонько стирает с глаз слезу. О, боже, какой же романтичный у меня старший братик, аж даже приятно.Ну да, я помню, что он мой дядя, но это же просто смешно: разница-то в возрасте у нас практически никакая, нет уж, буду его старшим братиком называть. Дверь открывается так неожиданно, что я даже не успеваю вздрогнуть и понять, что же произошло. На пороге стоит наше семейное несчастье, тётушка Ираида. Ё-моё, а вот это совсем плохо, нам только ещё сплетен не хватало, о том, что у нас парни ожили. Если тетка узнает о том, что произошло, она всем сразу доложит о такой потрясающей новости и в интернет выложит это чуть ли не под видом второго пришествия Христа... О, Господи боже, что же теперь делать... Похоже, тот же вопрос волнует и отца: у него в глазах сейчас дикий ужас, он понимает что произойдёт, если про наши ритуалы узнают старейшины. Не поздоровится всем. Сейчас самое главное сделать так, чтобы она не поняла, что Валик ожил, но как, чёрт возьми, это сделать? Впрочем, пока взрослые пребывают в шоке, у меня, кажется, возникла одна идейка. О, боже, по-моему, после этого отец меня точно тапком отходит: он велел в прошлый раз к ней и на пушечный выстрел не приближаться, но сейчас главное не это, главное спасать положение. -- Бабушка! -- кричу я, кидаясь ей на шею. -- Как же я рад, что вы приехали! Каждый раз жду, когда снова увижу вас на пороге. Надеюсь, вы привезли мне подарочки? Ну да, я намеренно называю её на вы, ей это льстит, она себе в такие моменты кажется очень важной персоной, хотя, если честно, никакого уважения она вообще не заслуживает, ничего хорошего в нашей семье о ней сказать не могут, она лишь сплетни распускала по любому поводу. Отец рассказывал, что особенно тяжело было, когда Валик и Антон погибли, это был настоящий ужас, каких только историй она не рассказывала о том, что же случилось в их казалось бы таком благополучном семействе. На всё пошла, чтобы показаться героиней-мученицей, которую впутал в свои грязные делишки старший брат. Ну да, мой дед -- это её брат и, честно говоря, я даже не знаю, кому тут больше не повезло: мученице несчастной Ираиде или деду, которому досталась такая вот сестрица. Женщина подхватывает меня на руки, а куда ей, собственно говоря, деваться, и начинает целовать, а я радостно улыбаюсь, стараясь не сплюнуть куда-нибудь в сторону, от неё как всегда пахнет омерзительными духами, смесью анисовых капель от кашля, отец ещё называет их смешным названием "Капли датского короля" и ореховой пасты, ну знаете, арахисовой, которую любят в Америке. Меня два года назад папа возил в Диснейленд, поэтому я в курсе того, как она пахнет: десерты с ней там продаются на каждом шагу. -- Ух ты, маленький мой, как же ты подрос, солнышко, -- мигом начинает умиляться она, едва ли не делая мне козу. А мне так и хочется спросить: -- Бабушка, а вы совсем что ли не в своём уме, мне, чёрт возьми, уже семь лет а не семь месяцев! Но сейчас нужно изображать дитятко, причём маленькое, которое обрадуется леденцу, который мне сто пудов подарят. Сейчас нужно изобразить радость, что я и делаю, громко вереща от восторга, когда из её кармана появляется ожидаемый чупа-чупс без обложки. Я не знаю, где она их находит: покупает на развес или отбирает у младенцев на фудкорте, но каждый раз она привозит мне один и тот же подарок -- леденец, щедро обсыпанный крошками табака и хлеба. Бабушка у нас не слишком изысканных манер и обожает курить козьи ножки. Это такие сигареты, которые она сама сворачивает из обрывков газеты, причитая: -- Буду я ещё табачным компаниям деньги переплачивать, нет уж, вот тут все своё, родное, вот это и буду курить. Вот знаете, вы, наверное, уже поняли, что папу своего, Вита то есть, я терпеть не могу, но в одном я с ним согласен, в оценке тёти Ираиды. Он, каждый раз, когда она начинала забивать свои козьи ножки, нервно морщил очаровательный носик и говорил: -- О, боже! Как это не изысканно и просто немыслимо в двадцать первом-то веке! И я с ним полностью согласен это действительно выглядит ужасно, а пахнет ещё хуже. А самое главное -- непонятно, где бабушка такого набралась, она ведь росла в приличной семье, где и Альфа и омега были достаточны воспитаны, и Ираиду, так же как и деда, обучали светским манерам, вот только не в коня корм: она курит козьи ножки, слушает шансон и громко ржет над матерными анекдотами с туалетным юмором. Нет, я не хочу никого не обидеть, и если ей нравится, то пусть и живёт себе так, никто ей бы и слова не сказал, вот только есть одно но: она считает, что её образ жизни единственный верный, а мы какие-то извращенцы, которые живут неправильно и нас срочно нужно переучить, сломать, объяснить нам, как именно нужно строить жизнь и отношения. И это бесит. Отцу, например, следует выбросить дорогие костюмы, пересесть на ржавые Жигули копейку и начать курить козьи ножки, матерясь через слово, вот тогда она будет счастлива! Но ведь это же полный бред... Однако сейчас показать, как я её ненавижу нельзя, поэтому я спокойно беру леденец и старательно, пытаясь не показать отвращения, кладу его в рот. Ой, божечки, хоть бы не отравиться, --проносится в голове. Ладно, надеюсь, всё будет хорошо, и мучаюсь я явно не зря, потому что вижу краем глаза, что Алл наконец-то отмирает и потихоньку уводит Валика и Юру через боковую дверь. И кажется, тётушка так увлеклась, показывая мне козу, что не обратила внимание на парней, и на том спасибо. Ну, а Антона она, конечно, не узнает, слишком уж юным он кажется сейчас, никаких ассоциаций с тем Антоном, который погиб, быть не должно. -- Тётушка, а вы почему опять явились без предупреждения? -- отец вовсе не настроен приседать в реверансах перед старшей родственницей, он её, как вы наверное уже поняли, не слишком-то любит. Да и кто может любить такую вредную желчную старуху, которая постоянно тыкает тебя мордой в ошибки и говорит, что ты ничего не добился и всё делаешь неправильно. -- А с чего это я тебя предупреждать должна, -- начинает мигом возмущаться тётка, -- нет уж, милый мой, я родственница твоя ближайшая, и это мой дом тоже. Если ты забыл, я здесь на новоселье ещё была, и кошку первая в дом запустила, а значит, я тут хозяйка. О, да, я знаю эту историю: когда папа уговорил отца купить этот дом, хотя отец упирался как мог, слишком уж большим и излишне роскошным казалось ему будущее жилище, тётушка действительно заявилась на новоселье с огромной сумкой, из которой вылезла блохастая страшная кошка, которая мигом учапала в дом и изводила всех домочадцев ещё около недели своими воплями. Потом, к счастью, она выскочила в окно и сбежала за птичками в лес, вызвав у всех облегчённые вздохи. -- О'кей, хорошо, вы приехали, так ответьте мне, зачем? Вы просто так никогда не приезжали и не надо заливать, что просто соскучились и решили внука повидать. Отец наконец-то берёт себя в руки, понимая, что агрессией ничего не добьётся. -- Ну да, я к Димочке дорогому любимому приехала, -- на голубом глазу сообщает тетка, хитро улыбаясь, -- посмотреть, как он в форме выглядит, в школу его отвезти, с учителями познакомиться, узнать как, учится он, оценки какие получает и если плохо себя ведёт, ремня ему дать. Она делано смеётся, а я смотрю на неё огромными глазами, сгорая от негодования. Ремня она мне даст? Ещё чего не хватало, вот ведь, старая стерва! Я аккуратно прошу ее отпустить меня, но она сжимает ещё сильнее, словно в насмешку. -- Отпустите моего сына, -- отец холоден и спокоен. Он подходит к Израиле и отбирает меня, опасно поблескивая глазами. Вот тут меня отпускают быстро, с отцом-то Ираида спорить не будет: он, конечно, истинный Альфа и никогда не ударит женщину, но он может и словами так припечатать, что потом вовек не отмоешься. Я наконец-то оказываюсь в надёжных и таких любимых руках отца, ну, а Ираида задаёт вопрос, от которого у меня по телу дрожь пробегает. -- А это что у тебя за парни были в гостиной, когда я приехала? Неужели ты наконец-то нормальным стал и друзей себе завел? Ты б познакомил нас, я, сам знаешь, люблю с молодежью общаться, у меня в их компании мигом крылья вырастают. -- Ну, что вы молоденьких любите, я в курсе, -- на лице отца расцветает почти звериный оскал, и я понимаю, о чем он говорит. Некоторое время назад, в прошлом году, кажется, обожаемая родственница приехала к нам не одна, а с хорошеньким мальчиком, которого представила, как своего жениха. Я слышал, все охренели тогда знатно: разница-то у жениха с невестой была сорок плюс лет, кому ж понравится, если тётушка вытворяет такое. Да и опять же, если б творила она такое у себя дома -- вопросов нет, живи, как хочется, ты девочка уже взрослая. Так ведь нет, она его к нам привезла, знаете зачем? Чтобы Маркусик, так звали очаровательного омежку( а Ираида, как и вся наша семья, была Альфой, только, на мой взгляд, недоделанной какой-то), стал моим наставником! Причем Маркусик сам был явно с левой резьбой, потому что с ходу предложил мне удалить операционным путем мою никому не нужную пипирку (это я сейчас его речи цитирую, жаль, что я маленький был и ответить толком не смог), стать образцовым омегой и уехать в Тай, вот там у меня, может, и есть шансы пробиться, а здесь-то у меня все равно ничего не получится, потому что Ираида Михайловна ему рассказала, какой я бестолковый. Нет, вы прикиньте, зарядить такое шестилетнему ребенку. Радует одно, когда об этом узнал отец... О, скандал был такой, что думаю бабка его не скоро забудет. Кубарем полетели и она и Маркусик, который, впрочем, скоро из ее жизни пропал, куда - не знаю, надеюсь, в Тай, пипирку отрезать. -- Ну так что, -- тётушка делает вид, что что намека на свое совсем не идеальное прошлое не поняла, -- познакомишь меня с друзьями? -- Ох, тетя...-- отец вздыхает так реалистично, что я понимаю, сейчас будет бомба. Он выдаст такое, что размажет тётушку и ее тупое мировоззрение по стенке.-- Сколько ж раз можно говорить: нет у меня друзей, не было и не будет, ну кроме Дамира, конечно, а с ним, вроде, ты отлично знакома. Бизнес не терпит друзей, да я их никогда и не искал. Так что, сорри, друзей в моем доме вы точно не увидите. -- Но... Здесь же были парни, молодые и, вроде, красивые, они кто? -- А, вы про этих? Так это нижние мои, -- нарочито легкомысленно, мол, об этом не стоит и говорить, выдает отец. -- Вот опять поменял, сами же знаете, сейчас приличного Саба найти ой, как сложно, строптивые все, пока обтешешь, сто потов сойдёт, а у меня, как на грех, и времени-то особо нет. Вот я сейчас новеньких взял, попроще из салона, хочу, чтобы их Алл потренировал; ну, и мы с Дамиром подключимся в свободное время. Тетушка аж посинела не то от стресса, не то злости и возопила раненой белугой: -- Ах, все-таки ты туда же! Нет у вас ни стыда ни совести, как же ж можно так! Вот всегда знала, что ты такой же извращенец, как и Димитрий! Да уж, единственным светлым пятном в образе тётушки было то, что она на дух не переносила БДСМ и всё, что с ним связано, а вот её братец семейную забаву обожал и с малых лет учил сыновей, что Альфа -- это не Альфа без целого гарема из нижних, коллекции самых разных девайсов и так далее, и тому подобное. Это, кстати, был, пожалуй, единственный пункт, по которому отец был согласен с тёткой, он тоже всю эту шнягу не воспринимал вообще, и схлестнулся с Дмитрием так, что тот его хотел в свое время нижним сделать. Типа, раз не хочешь быть нормальным Альфой, пожалуй-ка сынок в нижние, может, хоть так мозги на место встанут. Мозги на место не встали, к счастью, и отец в шестнадцать лет просто сбежал из дома абсолютно в никуда, без помощников и без гроша за душой, что и позволило ему в общем-то избежать судьбы Антона с Валиком; и что примечательно, тётушка и палец о палец не ударила, чтобы помочь племяннику, отец выбивался сам, не рассчитывая ни на кого. Было это ой, как не просто, но, ничего, отец справился и, знаете, если бы он захотел заняться БДСМ, я бы его никогда не осудил: имеет он на это право, и я точно знаю, что он делал бы все лишь по согласию и с максимальным уважением к партнеру и его желаниям, но отец этим никогда не увлекался. -- То есть ты, всё-таки, то есть ты... -- бабулю, похоже, заклинило от такой чудесной новости, -- ты посмел ещё мне об этом так спокойно говорить! Ну, ты мразь, Мишка! -- Попрошу не оскорблять меня в моём же доме, -- отец был спокоен и холоден, -- и с чем вообще связана ваша истерика? Я взрослый человек, живу, как хочу, парни согласились на то, что я с ними делаю, добровольно; ну почти: в истории нашего знакомства имел место быть некий долг, конечно, с их стороны, но об этом сейчас говорить не стоит -- так в чем, чёрт возьми, проблема? Я, знаете ли, у вас денег на свои хотелки не беру, так какая вам разница, чем я занимаюсь? Вот и получается, что своим поведением вы переходите все границы дозволенного. -- Это я все границы перехожу? Ты, значит, тут гарем организуешь, мальчиков невинных совращаешь, а я границы перехожу? Да я на тебя старейшинам пожалуюсь, тогда поглядим, как ты запоешь! -- Кому хотите, тому и жалуйтесь, -- пожал плечами отец, -- я законов не нарушаю, то, что я делаю, разрешено и в нашем обществе одобряется; мы, если вы не забыли, оборотни и нам свойственна канонная жестокость, а потому никого ваша жалоба не удивит, потому что у каждого Старейшины есть свой гарем. -- Да ты... Да ты... -- Это я уже слышал. Так что делать будем? Останетесь вы у нас любимым внуком пообщаться? Только предупреждаю сразу, никакого ремня не будет, хватит, у нас уже был один воспитатель, который ребёнка до больницы довел, пятилетнему ребёнку пришлось операцию на сердце делать! Так что если согласны общаться с ребёнком без всяких глупостей - проходите. комнату я вам так и быть выделю и тарелку супа налью, а если -- нет, дверь знаете где, у вас за спиной. Такси, опять же, могу вызвать, оно вас спокойно и без скрипа доставит по адресу доставит. Решать, как говорится, вам, я сегодня добрый. -- Ну ты и...-- Ираиду в очередной раз перекосило от злости. -- Впрочем, -- решительно заявила она, -- я останусь, погляжу, как у тебя здесь всё устроено и, если мне не понравится, я найду на тебя управу. Ну, это как поглядеть, мстительно подумал я, это мы на вас управу найдём, дорогая бабуля, можете и не сомневаться, потому что я больше не один, у меня теперь банда есть, и мы обязательно найдём способ, как убрать, вернее, отправить домой, вредную старушенция. Ну, а пока продолжаем эпатировать общественность. -- Бабулечка милая, -- звонко выкрикнул я, -- а ты с Игорем знакома? Это теперь мой новый папа. И знаешь что? Он ждёт малыша! -- Так ты значит ещё и женился, и мне не сказал, ну, спасибо тебе, племянник дорогой, -- рявкнула Ираида. Отец грозно покосился на меня, а я тихо прошептал ему в ухо: -- Ну какая разница, она всё равно узнала бы! Он промолчал, потому что сказать ему было нечего, это ведь истинная правда: первый семейный завтрак -- и тайна беременного Игоря раскрыта. Так кто она такая, чтобы от неё скрывать изменившийся семейный статус? Наличие законного мужа, в отличие от оживших братьев, никак не осуждается, а значит и таится в этом вопросе бессмысленно. -- А ещё папа и мне нижнего купил, -- неожиданно даже для самого себя заявил я, -- сказал, что я должен с самого раннего возраста постигать, как держать в руках плеть. -- О, Господи, что несу... -- Вот он, кстати, стоит! -- Я кивнул на Антона, который, держа на руках щенка, кажется забыл как дышать, -- его зовут Антон, как покойного брата отца, -- продолжил вываливать я "тёмные секреты семьи", -- он иногда бывает непослушным, и тогда я на него вот этого щенка натравливаю, и Чеддер его кусает за жопку! Ираида схватилась за сердце и опустилась на пуфик, который стоял в коридоре, для того чтобы пожилые гости могли обуться с комфортом, и в голос зарыдала. -- Ой, Мишка, ой, гад, что ж ты с малышом сделал, ты чему его учишь? Да я в опеку пойду, чтобы его у тебя забрали, да в самом жутком детском доме такому не научат, ребёнку везде лучше будет, чем с тобой! Ага, как же, заберут меня в детдом, аж два раза, -- ухмыльнулся я про себя. Между прочим, это разрешено: наследникам с семилетнего возраста можно иметь, скажем так, помощника и ассистента, и чаще всего нанимают мальчиков именно для того, чтобы наследник пороть научился. Юру, кстати, именно на такую должность наняли много лет назад, так что такой новостью Ираида никого не удивит. Ну, подумаешь, решил Крылов-старший купить мальчика для битья своему маленькому Альфе, что тут такого, это сейчас модно и даже прогрессивно, можно сказать, в тренде. Кстати говоря, у многих моих одноклассников уже были ассистенты, и я часто видел, как с ними обращаются... да фактически, как с рабами. Отец мне давно уже сказал, что никогда ассистента не возьмёт, это жестоко и бесполезно, и я должен буду справляться со всем сам до появления у меня фамильяра, вот животное он мне разрешит спокойно, и я с этим согласился. Нет, одно время я мечтал об ассистенте, потому что мне хотелось с кем-то играть, но потом появился Игорь, и мечты эти потеряли свою актуальность. А скоро у меня ещё братик будет, так что никаких ассистентов даром не надо. -- Так, тётушка... -- терпение отца явно подходило к концу, может, хватит, а? Вот этими заявлениями вы переполнили чашу моего терпения. Вы здесь не останетесь. Я все сказал. Сейчас я позову своего водителя, и он отвезёт вас домой, вам явно надо переварить услышанное. Если позже, когда вы успокойтесь вы сумеете общаться с нами спокойно и без громких заявлений отлично, если нет, то нет. Дима, Антон, идите к себе, я позже зайду к вам, нам нужно поговорить. Я кивнул, схватил Антона, по--прежнему находящегося в ступоре, за локоть и потянул его за собой, по дороге думая о том, а что было бы, если бы тетка не поверила во всю ту нелепицу, которую мы несли. Но к счастью, она оказалась действительно недалёкой, и сейчас мы от нее избавились. Вот только, боюсь, она ещё появится на нашем пороге. Надеюсь, только, это будет нескоро.