🎃🎃🎃

— Тео, забей, говорю тебе. Никто и не ждал, что ты туда попрёшься. — Отстань. Два силуэта шагали по улице, украшенной зелёными огнями, резными тыквами и прочей светящейся нечистью. Шумные компании ряженых детей и поддатой молодёжи попадались тут и там. Городок праздновал самый страшный день года — Хэллоуин. Таинственное и мрачное время, когда ночи самые длинные и тёмные. Природа уже сбросила свой богатый осенний убор. Облетевшие леса и сады тянули к хмурому небу крючковатые когтистые пальцы в кромешной тьме. Позже продрогшую под осенними ветрами землю укроет белоснежная шкура зимы, готовя и наряжая её в преддверии светлого Рождества. А эта ночь принадлежала совсем другим силам. — Дурацкий праздник! Дурацкая вечеринка! Дурацкие игры! — ворчал в досаде высокий парень, топая вслед за приятелем. — И ты дурак, Тео! Зачем выполнять идиотские задания, если об этом даже никто не узнает? Пошли домой. — Заткнись, Колин! — идущий впереди светловолосый парень в костюме пирата резко обернулся, нетрезво покачнулся, но продолжил достаточно твёрдо: — Никто не просил тебя идти со мной. Не нравится, проваливай! Я сам всё сделаю. — Что ты сделаешь? Серьёзно попрёшься в проклятый дом и будешь торчать там всю ночь? Ради чего? Выполнить тупое задание пьяной девчонки? Да Сьюзи просто посмеялась над тобой! Тео открыл было рот, что-то возразить, но… обречённо махнул рукой, покачнулся и продолжил свой путь. Колин поплёлся следом, не в силах переубедить друга, и не желая оставлять его одного в таком состоянии в небезопасном месте. По мере удаления от центра улицы пустели, темнели. Развесёлые компании встречались всё реже. Заброшенный особняк темнел на отшибе мрачной громадой. Про это место ходила дурная слава. Говорили, там жил колдун, ведьмак, водивший дружбу с самим дьяволом. Потому после смерти хозяина поместье осталось нетронутым и медленно разрушалось ветрами, дождями и временем. Друзья преодолели распахнутые ржавые ворота и пересекли небольшой двор, заросший сорной травой и заваленный мусором. Сюда свет фонарей и праздничной иллюминации почти не доставал. Приходилось светить себе телефонами. Дубовая двустворчатая дверь будто приросла к месту, но Тео был настойчив. Наконец, она поддалась под его плечом и, как в дешёвом ужастике, медленно отворилась с жутким скрежетом заржавленных петель. Приятели замерли на пороге. Внутри ждала непроглядная тьма, прорезанная кое-где блеклым полосами лунного света, просачивающегося через проломы и разбитые окна. — Ну всё. Ты пришёл. Считай, задание выполнил. Сделай несколько фоток и отправь Сьюзи. И валим домой. Тео упрямо тряхнул головой и двинулся к лестнице на второй этаж, подсвечивая путь телефоном. Колин изобразил фейспалм и потащился следом. Каждая доска под ногами жутко скрежетала, грозя проломиться и обрушиться. От перил лестницы осталось несколько балясин, со стен и потолка свисали лохмотья краски. Пахло сырой пылью, ржавчиной и гниющим деревом. Тео с бесшабашной храбростью пьяного шёл по трухлявому паркету второго этажа и заглядывал во все двери. Мусор, обломки мебели, битое стекло… В одной из комнат обнаружилась кровать с полуистлевшим матрасом. Не слушая возражений, Тео расстелил на ней свой плащ и уверенно взгромоздился сверху, принципиальный до абсурда. *** Проснулся Тео в полной темноте от ощущения смутной тревоги. Что-то не так. Что? Всё вокруг казалось чужим, незнакомым. Даже кровать, на которой он лежал, слишком мягкая, слишком широкая. В бледных отсветах, едва проникавших снаружи, смутно виднелись очертания мебели. Чужой и странной. И пахло здесь незнакомо то ли травами, специями, то ли животным… Голова тупо ныла, желудок тоже проявлял признаки недовольства. Хэллоуин. Вечеринка и дурацкая игра (да, он тоже так считал, хоть и не хотел признаваться). А в итоге просто напился. Ещё и в заброшенный особняк поперся на принципе… Проклятый дом… Так это он? Что-то тяжёлое лежало поперёк груди. Рука? Тео тут не один? Однако, на ощупь эта «рука» оказалась какой-то странной. Подозрительно мягкой, но при этом упругой и гладкой. Не похоже на одежду или голую кожу. Вообще ни на что не похоже. И характерного уплотнения костей внутри не чувствовалось… и рядом не лежал её хозяин. В ответ на ощупывания по этой штуке вдруг прошло какое-то внутреннее движение, вроде волнообразного мышечного спазма… Оно живое! И это точно не рука... Вдоль спины протянуло холодом, сердце сбойнуло и зачастило. Тео рванулся, сбросил через голову это нечто. Отвратительно мягкое и тяжёлое, как хобот дохлого слона. Вскочил, но похоже хмель ещё не выветрился до конца — ноги сразу же в чём-то запутались, он потерял равновесие и рухнул навзничь поперёк кровати. «Хобот» мгновенно шлепнулся сверху. — Проснулся, наконец, — констатировал голос из тьмы. И Тео замер от жуткого несоответствия — знакомый, почти родной голос и совершенной чужие интонации. — Колин? Где ты? Что происходит? — Тео пытался опять сбросить «хобот», но это оказалось вдруг не так просто. Тяжёлое мясистое полукольцо придавило шею, удерживая на месте. — Помоги! — Или не проснулся… — прозвучало задумчивое откуда-то сзади. — Кто такой Колин? Вокруг вспыхнули свечи. Десятки свечей наполнили комнату живым дрожащим светом. Колин обнаружился сидящим нога на ногу в роскошном кресле с книгой в руках. Тео мог видеть его, лишь запрокинув голову и свесив её с края высокого ложа, поперек которого сейчас лежал. И даже глядя вот так вверх ногами, понимал, что с Колином тоже что-то не то. Нога, покачивающаяся почти у самого лица Тео, была одета в белые гольфы и девчачьи туфли. По-женски длинные чёрные волосы волнами ложились на плечи. Парик? Зачем? И зачем книга? В темноте. Колин не читал книг. И никогда не нацепил бы столько рюш, воланов и бантов. Он даже на Хэллоуин отказался от костюма. И вот такой длинный бархатный пиджак тоже ни за что не надел бы. «Камзол, — выскочило в голове, — хозяин в нём такой красивый!» Тео не успел среагировать, носок туфли качнулся, небрежно толкая в висок. — Я задал тебе вопрос, Теодор. Отвечай! Несмотря на странный наряд, Колин совсем не выглядел женственно. Скорее наоборот слишком сурово, почти страшно. Даже когда он злился, глаза не превращались в тлеющие потаённой яростью угли. Как сейчас… Тео замер, парализованный жутким взглядом. Он давил, ломал, проникал в самую душу, заставляя её сжиматься в жалкий дрожащий комок, готовый безвольно и бездумно следовать за хозяином, страстно желая лишь служить и преклоняться. Тео зажмурился, пытаясь стряхнуть наваждение. — Смотри мне в глаза, Теодор. Ты забыл все манеры? Понимаешь ли ты как провинился? «Теодор — так хозяин зовёт меня, когда сердится. Давно он так не злился. Накажет. Точно накажет…» — пронеслось в голове и под ложечкой засосало от страшного и желанного предчувствия. Что? Тео ошарашенно уставился на лжеКолина, поминая всех святых и очередной раз зарекаясь пить. Что за чертовщина здесь творится? Бежать! Пальцы впились в гладкое упругое нечто, сдавившее шею. Освободиться и бежать! Нечто не поддавалось, лишь сильнее скручиваясь на горле. — Молчишь. Что ж я подскажу, — неторопливо продолжил свой монолог лжеКолин, постукивая по туфле тонкой тросточкой. — Ты просил разрешения навестить кузину. Поздравить милую малютку с именинами. Так? — Тео не смог бы уже ответить, даже если бы захотел. Дрянь на шее скручивалась удавом в кольцо, перекрывая дыхание. — Я великодушно позволил. И что я вижу? Ты пропадал неизвестно где до глубокой ночи и вернулся возмутительно пьян. Хуже того — тебя принесли пьяным до бесчувствия. И что самое отвратительное — это были слуги Валентайна! Тео не понимал, о чём речь. Он уже хрипел, беспомощно скребя пальцами по стальному кольцу на горле, извиваясь всем телом в отчаянной попытке освободиться. Животный ужас завладел им, лишая разума. Казалось, он уже слышал, как с мерзким хрустом ломаются позвонки. А хозяин будто не замечал. Поднялся с места, отбросив книгу, и нервно вышагивал вокруг, звонко стуча каблуками по паркету. — Единственный ученик Николаса Диамантиса. Тот, кому я доверил тайны своего мастерства. Вот так преступно отдаёт себя в распоряжение заклятого врага. Ты хоть понимаешь, что натворил, глупец?! — он наконец обратил свой взор на полузадушенного Тео. — Каракурт! Нельзя! Конец трости опустился на стальное кольцо и оно мгновенно разжалось. Живительный воздух с хрипом просочился в истерзанное горло. Тео скорчился на кровати, держась за шею, не веря внезапному спасению. Его колотило, из глаз текло, из груди наружу рвались рыдания. — Теодор, посмотри на меня, — властный голос заставил поднять мокрые глаза. И отвести их уже не получалось. Так и смотрел побитой собакой, с хриплыми всхлипами втягивая жгучий воздух, не в силах произнести и слова. — Ну почему с тобой всегда одни проблемы? Зачем было сопротивляться? Хозяин склонился, легко касаясь прохладными пальцами по очереди лба, шеи и груди. Мгновенно ушла мучительная боль в горле, грудь распрямилась, легкие наполнились воздухом, задышалось легко и свободно, в голове прояснилось. Теодор подскочил, сел на пятки и склонился, как и подобает провинившемуся ученику перед своим учителем и хозяином — могущественным магом Николасом Диамантисом. — Простите меня, мастер! Я заслужил наказание. Что? Тео не понял, как это произошло. Почему он вдруг оказался в такой унизительной позе — на коленях, сложив молитвенно руки и опустив голову… перед хозяином. Разум тормозил, не справляясь с происходящим абсурдом. А события тем временем стремительно развивались. — Хм. Хорошо, что ты это понимаешь. Что ж, тогда ложись. Через миг Тео обнаружил себя смиренно лежащим по центру кровати, вытянувшись солдатиком. Он не понимал, почему так беспрекословно подчиняется, будто телом управляет кто-то другой. Диамантис неторопливо прошёлся, критически осмотрел замершего в напряжённой позе ученика. Небрежным движением выхватил из воздуха большой белоснежный платок и уронил ему на грудь. — Вытри лицо. — И, пока тот торопливо выполнял приказ, добавил: — Твои штаны. Сними их. — Да пошёл ты! — выкрикнул Тео. Но… рот почему-то не открылся… Вместо этого, не издав ни звука, подрагивающими руками Теодор расстегнул ремень и стянул штаны, оставшись в просторной батистовой блузе и белье, типа семейников из мягкой тонкой ткани. — Молодец. — Кончик трости подцепил снятую вещь и отбросил в угол комнаты. — Не сопротивляйся. Иначе Каракурт может тебе навредить. Говоря это, Диамантис точно также кончиком трости поднял откуда-то снизу чёрную, блестящую в дрожащих бликах от пламени свечей змею. По крайней мере именно так выглядело длинное нечто, намотанное в несколько оборотов на трость. И также, как это делают змеи, нечто покачиваясь тянулось вверх свободным кончиком. Только без головы. И чешуи. От жути перед неведомой и наверняка опасной тварью Тео заледенел внутри и замер, перестав даже дышать. — Руку, — потребовал Диамантис. И рука моментально вскинулась вверх. — Каракурт один из низших демонов преисподней. Из разряда подкроватных монстров. Скорее животное или даже растение. Но достаточно сообразительное. Я призвал его некоторое время назад для исследований. Прелюбопытнейший экземпляр, — не прекращая монолога, хозяин при помощи трости поднёс безголовую змеюку к руке. Она моментально обвилась вокруг запястья. Тео передернуло. Хобот дохлого слона! Такая же штука, только толще душила его совсем недавно. Все волоски на теле дружно встали дыбом. Рука непроизвольно дёрнулась, и Каракурт сжал кольца в ответ. — Не сопротивляйся, расслабься, опусти руку, — Диамантис постучал по гладким кольцам концом трости. Теодор усилием воли заставил себя расслабиться, уронил руку на кровать. Кольца тоже обмякли, просто оставаясь намотанными поверх рукава и прижимая собственным весом. — Молодец. Руку, — Диамантис вытащил еще одну змею с другой стороны кровати и отдал ей вторую руку. — Каракурт, держать. Тео совсем растерялся. Это тоже Каракурт? Он не безголовая змея? Что же это такое? Ошарашенный происходящим мозг отказывался соображать. А Диамантис тем временем достал еще две змеи и опустил их на ноги чуть выше коленей, где они мгновенно намотались. Теперь они касались напрямую голой кожи. Не холодные и не скользкие, как жаба или змея. Теплые, гладкие, но более плотные, чем кожа человека. В принципе, ничего ужасного, если не учитывать, что они потихоньку тянули в стороны, распиная Тео на кровати наподобие лабораторной лягушки. — Я не собирался знакомить тебя с ним вот так. Но. Его истинная суть нам сейчас пригодится. Если ты ещё не понял, Теодор, поясню, этот милый малыш — суккуб. Каракурт, можно! Сразу несколько змеевидных отростков скользнули по шёлковому покрывалу. Тео невольно вздрогнул, чувствуя их первые осторожные прикосновения. Щупальца! Вот на что это похоже! Но почему они лезут из-под кровати? Откуда здесь щупальца? И где вообще это Здесь? Он окончательно потерял чувство реальности происходящего. Театр абсурда. Ночной кошмар. Наркотический бред… А вдруг правда? Осознание окатило ледяной водой. Вдруг его опоили на этой вечеринке? Не зря Уилл так странно пялился весь вечер… И тогда вот это вот всё — просто глюки. А сам Тео пускает слюни в какой-нибудь канаве… Нет! Колин не бросил бы его. Правда ведь? Он всегда рядом, даже в кошмаре. Тео поднял глаза на друга, ища поддержки, сочувствия, даже привычного раздражения — хоть что-то знакомое. Диамантис сидел, расслабленно откинувшись в своём кресле, и лениво листал книгу. Будто и вовсе забыл о Тео. Которого прямо сейчас пожирала неведомая хтонь со щупальцами. Оплетала своими отвратными отростками, как паук, запутавшуюся муху, ещё живую, но уже обречённую. Эти штуки были везде. Шарили по телу, лезли в волосы, в лицо, под рубаху… и бельё. Осторожно трогали, будто множество пальцев одновременно ощупывали тело. Очень странные ощущения. Не болезненные и не сказать, что неприятные, но пугающие. Странный запах усилился, кажется, его уже можно было ощутить на вкус, горьковато-сладкий, тяжёлый и навязчивый. Суккуб. Этот сноб в кресле назвал монстра суккубом. Тео не знал, что это значит. Он боялся шевельнуться, чтобы не спровоцировать нападение, прошлого раза хватило. Ведь это наказание, а не казнь. Значит, если потерпеть, оно закончится? Сколько ещё терпеть? В теле копилось напряжение, становилось всё жарче, во рту пересохло и сердце долбило прямо в уши. Тео стиснул зубы. Эти штуки совсем обнаглели, будто специально трогали в самых чувствительных местах. Но уследить за всеми одновременно было невозможно. — Как самочувствие? Каракурт испускает афродизиак широкого спектра. Уже должен был подействовать, — выдав эту непонятную тираду, Диамантис не вставая протянул свою пижонскую тросточку и отбросил полу рубахи. Тео с ужасом увидел как бугрится целый клубок щупалец в паху, скрывая бёдра и низ живота. — Каракурт, брысь! — пара лёгких постукиваний и клубок расплёлся, щупальца отпрянули в стороны. — А тебе, похоже, это нравится, Теодор. М? Тео, не веря глазам, смотрел на стояк. Свой собственный, уверенный, крепкий стояк, натянувший тонкую ткань белья. Какого чёрта? Что за извращенская реакция? Кончик трости вновь опустился и вдруг скользнул по стволу от основания до самой головки. И теперь, когда все другие раздражители исчезли, это прикосновение внезапно стрельнуло разрядом по натянутым нервам. Так вот что это было за напряжение! Тео задавил стон, но сдержать дрожь в ногах не получилось. — Неплохо, неплохо. Но я ожидал большего. Видимо малышу нужно помочь, — протянул Диамантис и лёгким взмахом руки сдёрнул с Тео бельё. Не прикасаясь. Эффектно! Тео только в стриптизе видел такие фокусы (не то что бы он залипал на такие вещи, просто попалось пару раз в ленте…) Ещё одно едва заметное движение пальцами и батистовая блуза вдруг лопнула посередине, будто её вспороли ножом, и распалась на две бесполезные половинки. Теперь наготу Тео скрывал только полумрак комнаты. — У демона-суккуба есть множество способов доставить жертве наслаждение, — лекторским тоном произнёс хозяин. — Ведь сексуальная энергия — его пища. Чем дольше продлится соитие, чем ярче оргазм, тем вкуснее и сытнее его трапеза. Итак, что тут у нас есть? — он изучающим взглядом окинул щупальца, волнующиеся вокруг в ожидании разрешения продолжить. Тео, сгорая от стыда и возбуждения, его уже почти ненавидел. — Эти действуют простым трением, — Диамантис подхватил один за другим несколько гладких щупальцев и опустил на руки и ноги. Тео сперва опешил, но потом почувствовал, как они скользят по чувствительной коже ладоней и стоп, ныряют между пальцев, протискиваются в кулак… Такие же только потолще поползли по животу, рождая в нём предательскую дрожь. — Эти, кажется, действуют точечно, — трость исследователя-извращенца вытянула щупик с чем-то вроде открытого цветка на конце. — У тебя чувствительные соски, Теодор? — и, не дожидаясь ответа, опустила это на грудь. «Цветочек» прилип к соску и принялся его методично посасывать. Тео опять обалдел, чувствуя приятные волны тепла внизу живота в ответ на эти нехитрые движения. — Хм. Для этих ещё рано… — Тео был рад не видеть, что забраковал хозяин. Но вот он вытянул нечто, похожее на толстое щупальце осьминога с множеством присосок. — Попробуем. — Щупальце легло наискось по бедру и медленно поползло к паху, изгибаясь гусеницей. Каждая присоска делала легкий чмок, похожий на ласковый поцелуй. Множество ласковых поцелуев на внутренней стороне бедра… Тео замычал и попытался сжать ноги, но получилось только подрыгать пятками и пошевелить пальцами. — Неплохо, да? — заметил садист-ботаник-натуралист и запустил ещё парочку целовательных щупалец на второе бедро и грудь. Тео выгнулся и закусил губу, чтобы не закричать. Когда он стал таким чувствительным? Почему кожа горит от прикосновений? Почему каждый поцелуй отдается маленькой вспышкой? Почему внутри всё плавится от нестерпимого желания? Желания чего? — Открой рот, Теодор, — строгий голос вернул к реальности. Тео открыл глаза, с трудом фокусируя взгляд. Перед самым лицом с трости свисало и тянулось к нему ещё одно щупальце. На широком конце блестело влагой небольшое отверстие, из которого выглядывал розовый кончик. Гадость! Тео зажмурился и отвернулся, стиснув зубы. — Открой. Свой. Рот. Теодор. — в голосе зазвучал металл. Тео упрямо мотнул головой. Эта дрянь похожа на член! Такое он в рот не возьмёт! Хоть режьте! — Ну хорошо. В этих словах таилась явно различимая угроза. И насмешка. Что он задумал? Тео распахнул глаза, чтобы увидеть, как его собственное драгоценное достоинство исчезает внутри другого щупальца, широкого и бугристого. — Нет! Не надо! — вслед за волной ужаса на Тео обрушилась волна оргазма. Внезапно и неотвратимо. Ощущение влажного, покрытого мягкими ворсинками, узкого отверстия, лихо всосавшего изнывающий член, было шокирующим. Тео скрутило, в глазах потемнело, и несколько мгновений он мог только хрипло стонать, извиваясь в мягких путах. — Это было быстро, — прозвучало над ним насмешливое. И с пошлым чмоканьем восхитительная теснота отпустила добычу, послав напоследок ещё одну волну крупной дрожи. Тео обессиленно обмяк, хрипло дыша пересохшим горлом и мечтая только о том, чтобы его оставили в покое. Вот тут-то эта дрянь и прилипла. Ткнулась мягко в губы и сразу скользнула в приоткрытый рот. Тео протестующе замычал и мотнул головой. Бесполезно. Мягкое, гибкое и влажное заполнило рот, облепило губы. Ах вы так! Тео мстительно стиснул зубы и… И ничего не произошло. Точнее произошло, но совсем не то, что он ожидал. В иссохший рот вдруг потекла вода. Ну, может не совсем вода, но что-то очень похожее. Жидкое, прохладное, с лёгкой освежающей кислинкой. Он рефлекторно сделал глоток и уже не смог остановиться. Тянул, сосал, как сиську, и жадно глотал живительную влагу пока не напился вдосталь. А потом просто лежал, зажмурившись, позволяя делать с собой всё, что им хотелось. Им — Каракурту и Диамантису. А им хотелось раскладывать на его теле всякие щупальца, которые опять гладили, ласкали, сосали и целовали. Штука во рту мягко двигалась, гладила нёбо и язык, исследовала зубы, дёсны, щёки. Чуть гланды не облизала, но спазм в горле её остановил. Каракурт чутко прислушивался к реакциям и сразу прекращал неудачные попытки. Тео вдруг понял, что ему приятны эти ласки во рту. Возбуждение очень быстро вернулось и тело опять дрожало от нарастающего волнами наслаждения. — С этим всё ясно, — тон голоса выдернул из забытья и заставил тревожно прислушиваться. Что ещё задумал этот извращенец? Неужели ему мало? — Что ж, Теодор. Оказывается ты очень слаб спереди. С этим придётся что-то делать. Тео с волнением наблюдал, как Диамантис перебирает тросточкой щупальца. Узкие, широкие, плоские, гладкие и бугристые, с ворсинками и наростами, с отверстиями и лепестками. Все они пугали до постыдной сладкой дрожи в животе. — Нет. Не пойдёт, — хозяин отбросил совсем уж тонкий усик. — Пожалуй, это я не доверю никому другому. При помощи трости он освободил место на кровати и сел совсем близко, касаясь Тео коленом и бедром. Глядя в глаза распростёртому перед ним парню, опустил руку на блестящий от смазки и спермы член. Тео не смог сдержать стона. Точнее мычания, потому что языкастое щупальце всё ещё заполняло рот и не давало произнести ни слова. Рука на члене сделала несколько скользящих движений, проверяя крепость стояка. А потом Диамантис изящно крутанул кистью и вынул что-то из воздуха. Что-то длинное и тонкое, похожее на медицинский инструмент, металлически блеснувшее в пламени свечей. Тео замер и перестал дышать. — Не бойся. Это просто плаг. Он поможет тебе продержаться дольше. Не дёргайся, — с этими словами хозяин поднёс тонкий изогнутый стержень к самой головке. И… Тео узнал значение ещё одного нового слова, без которого прекрасно обходился все свои двадцать лет. Когда инородный предмет начал погружаться в очень чувствительное и непривычное к таким манипуляциям место, парень взвыл от внезапной боли, рефлекторно стиснув зубы, и тут же захлебнулся хлынувшей в рот жидкостью. — Что с тобой такое, Теодор? — услышал недовольное ворчание, когда ему помогли подняться, рот освободился и кашель немного поутих. — Соберись. Это наказание, если ты не забыл. До сих пор ты получал только удовольствие. Придётся немного потерпеть. — Это больно. — Не настолько. Помолчи, не заставляй затыкать тебе рот. И Тео почему-то замолчал. Сидел в клубке щупалец, распятый и беспомощный, и следил со страхом и волнением, как блестящий смазкой стержень опускается к головке, как медленно погружается в неё, болезненно раздвигая проход. Хотелось зажмуриться, отвернуться, но неизвестность казалась страшнее. И он смотрел, кусал губы, поскуливал и елозил, пытаясь отстраниться, вдавиться в кровать, провалиться в неё, чтобы избежать неприятной процедуры. Внизу уже всё горело, а проклятый плаг всё не кончался, входил и входил, абсолютно гладкий он не давал глазу зацепиться и оценить длину. Казалось, он должен был уже проткнуть Тео насквозь… — Всё хорошо. Ты молодец. Расслабься, — прорвалось сквозь стук крови в ушах. Куда там! Тео трясло, пальцы комкали простынь, сжимали затвердевшие кольца щупалец, загнанное дыхание со свистом рвалось через стиснутые зубы. — Посмотри на меня, Теодор, — строгий голос хозяина смягчился. Диамантис приблизился, поднял лицо Тео двумя руками, помогая сфокусироваться на себе. — Умница. Сейчас станет легче, — аккуратно вытер влагу с глаз и вдруг склонился и поцеловал в губы. Властно и нежно. Полностью завладев вниманием Тео, который одновременно растекался блаженством и охреневал от происходящего. Прохладные руки на разгорячённой коже лица, нежные губы, его вкус и запах... — Так-то лучше, — хозяин разорвал поцелуй и полюбовался результатом. — Что ж, продолжим, — он вернулся к прежнему тону и занятию. Придирчиво осмотрел нанизанный на плаг член, легонько погладил ствол, который на удивление не терял крепости стояка, хотя теперь, пожалуй, он и не смог бы упасть. Собрал стекающую вязкую струйку, размазал по головке. Прикосновения, приятные снаружи, изнутри отзывались болезненным покалыванием. — Смотри, как глубоко вошло. И Тео смотрел, смаргивая слёзы, как длинные музыкальные пальцы касались кончика стержня едва выглядывающего из головки, качали его, слегка вытягивали и отпускали. И стержень легко проскальзывал внутрь, будто его затягивало. Как он туда вообще поместился такой длинный? Каждое движение отдавало болью, но к ней всё больше примешивалось возбуждение. Член горел изнутри и стоял камнем, а от каждого погружения внизу живота вспыхивало странное тянущее чувство. Сладкое и томное. Выгибающее позвоночник и выкручивающее нервы. Тео больше не пытался сопротивляться. Стонал, дрожал и жаждал этих погружений так страстно, что пугался сам себя. Тянулся к ним — к рукам хозяина, что дарили невыносимое наслаждение. Которое всё копилось и ширилось. А когда движения прекратились в наивысшей точке, Тео пережил такое разочарование, что опять удивил сам себя. Наверное, это и было наказание. У Тео уже не оставалось сил возмущаться. Он висел в клубке беспрестанно скользящих блестящих чёрных щупалец неведомого демонического Каракурта и умирал от нескончаемых ласк, от страстного желания и невозможности разрядиться, от зашкаливающих ощущений во всём теле. И когда к ним добавилось ещё одно, совершенно новое и незнакомое, уже не было сил реагировать. Просто причин умирать от наслаждения стало на одну больше. Диамантис продолжал что-то говорить и делать с ним, но Тео уже не различал что именно. Все слилось для него в одну бесконечную пытку удовольствием. — Теодор. Смотри на меня. Слушай мой голос. Тео вдруг очнулся в звенящей тишине, нарушаемой только дыханием и стуком сердца. Хозяин был прямо перед ним, меж раздвинутых ног. Все щупальца куда-то делись, оставив их вдвоём на кровати. — Хорошо. Ты чувствуешь меня, Теодор? — одно движение бёдрами и он легко вошёл в Тео. Погрузился сразу на всю немаленькую длину детородного органа, прошив разрядом острого наслаждения. — Чувствуешь? — Да-а-а, — выстонал ответ Тео. — Молодец. Тео… Смотри… на меня… — каждое слово вбивалось в него вместе с членом, входило глубоко в тело, в память, в душу, оставляя чёткие следы. — Чувствуй… меня… Ты мой!.. Тео… Запомни… Ты мой! — Да, Колин… Да-а-а… Вместе с наслаждением его накрывало осознанием. Он занимается сексом. Настоящим. С мужчиной… Нет. Не так… С Колином. Открывается как никогда, впускает, отдаётся. Колин входит глубоко в его тело, даря наслаждение. Они вместе, соединены в единое целое. Неразрывное. И это великолепно, так невыносимо прекрасно, что невозможно терпеть. — Молодец! А теперь кончай, — не прекращая толчков, одним движением Колин вынул плаг. И Тео тотчас разорвало в клочья. Он просто на один миг перестал существовать, превратившись в концентрат сияющего чистого восторга и счастья. — Люблю тебя, Тео! Люблю! Люблю! — Я тоже! Тоже люблю тебя, Колин… *** Позднее осеннее утро разбудило двух загулявших парней в Проклятом доме, проскользнув упрямым солнечным лучом через брешь в ставне. С трудом вспомнив, где они и почему спят в обнимку, друзья поспешили убраться из странного места, где снятся странные сны и вообще небезопасно находиться. — Хороший в этом году День всех святых, — протянул им вслед бесплотный голос. — Приятно было вновь почувствовать себя живыми. — Да, мастер. Как вы думаете, они вернутся? — Хм. Не думаю, Теодор. Им потребуется время, чтобы всё осознать. Но в любом случае, оба теперь понимают, что их дружба уже давно гораздо больше, чем просто дружба. — А кое-кто уж точно будет осторожнее в обещаниях.