4. ранение.

Бетон давил своей серостью. Гул ламп здесь был тише, но его заменил другой звук — далекий гул труб и капанье воды, которое отдавалось в ушах как удары молотка. —Так, слушайте сюда, — Лиза остановилась, пытаясь собрать в голове обрывки информации. Она выглядела напряженной, ее пальцы нервно барабанили по бедрам. — Этот уровень... он другой. Здесь есть вещи, еда, иногда даже можно встретить людей. Но свет... он нестабилен. Если лампы начнут мигать или гаснуть — прижимаемся друг к другу. И главное... Горе замолчала, пытаясь подобрать слова. Ей не хочется даже верить в то, что прямо сейчас то, что она объясняет остальным, окажется правдой. —Что главное то? — Женя сильнее сжала руку Алены. Та шла, почти не поднимая глаз, вздрагивая от каждого всплеска воды. —Здесь живут Гончие, — Лиза понизила голос до шепота. — Они выглядят как люди, но передвигаются на четырех конечностях. У них длинные спутанные волосы и... они очень агрессивные. Если увидите такую — не бегите сразу. Нужно смотреть ей прямо в глаза. Это их пугает. Но если их много... Если много, тогда лучше бежать. Они шли по длинному техническому коридору, мимо ржавых ящиков и штабелей старых поддонов. Внезапно лампы над их головами затрещали. Свет стал багрово-тусклым, а затем и вовсе начал гаснуть сериями коротких вспышек. —Сюда! — скомандовала Саша, вытягивая руки, чтобы собрать всех в круг. В наступившей полутьме, откуда-то из глубины склада, раздался звук. Это не было шуршанием. Это был рык — низкий, гортанный, переходящий в безумный человеческий вопль. А затем — быстрый, дробный топот лап по влажному бетону. —Они здесь, — выдохнула Тася, и ее голос сорвался. — Я вижу глаза! В тусклом свете мигающей лампы, в десяти метрах от них, показалась фигура. Она была похожа на человека в лохмотьях, но ее конечности были неестественно вытянуты, а лицо скрывала копна грязных волос, из-под которых горели два желтых пятна. Существо замерло, выгнув спину, и издало звук, похожий на захлебывающийся лай. А затем из тени за колоннами показалась вторая Гончая. И третья. —Лиза... — Женя почувствовала, как Алена за ее спиной начала оседать от ужаса. — Лиза, ты сказала смотреть им в глаза? Или три – это много? —Бежим, — прошипела Лиза, пятясь назад. — Забудьте, что я сказала! БЕЖИМ К ТЕХНИЧЕСКИМ ЛЮКАМ! —Не разрывать цепь! — сорванным голосом крикнула Саша, хватая Тасю за капюшон худи, когда та в очередной раз споткнулась о кабель на полу. Гончие сорвались с места одновременно. Это было похоже на кошмарный замедленный сон: существа не бежали, они скакали, выбрасывая вперед длинные костлявые руки-лапы, скрежеща когтями по бетону. Вопль одной из них, почти человеческий, ударил в спины девушек ледяной волной. Они неслись по лабиринту из серых колонн. Алена задыхалась, ее дыхание сбилось, превратившись в хриплые вдохи, но Женя тащила ее вперед, вцепившись в запястье так, что наверняка останутся синяки. —Сюда! За угол! — Лиза на бегу заметила тяжелую железную трубу, брошенную у ящиков. Она резко затормозила, подошвы кроссовок взвизгнули на мокром бетоне. Лиза перехватила трубу двумя руками. Когда первая Гончая, оскалив гнилые зубы, вылетела из-за колонны, Лиза с яростным криком швырнула металл прямо в этот клубок волос и костей. Раздался глухой удар и визг, полный боли. Труба сбила тварь с ног, заставив остальных на секунду замешкаться и запутаться в конечностях друг друга. —Получай, мразота! — выплюнула Лиза, чувствуя, как страх отошел на задний план, уступая адреналину. Она крепко обхватила свое импровизированное оружие, разворачиваясь, чтобы нагнать подруг. — Бегом, бегом, бегом! Они нырнули в узкий технический коридор, в конце которого виднелась тяжелая стальная дверь. Саша первой навалилась на нее плечом. Дверь поддалась с жутким скрежетом. Как только последняя — Лиза — ввалилась внутрь, они задвинули тяжелый засов. С той стороны тут же раздались удары. Глухие, ритмичные толчки и царапанье когтей по металлу. В маленькой каморке без окон было почти темно, если не считать тусклой лампочки под потолком. Девушки буквально рухнули там, где стояли. Тася сжалась в углу, закрыв уши руками, ее трясло так сильно, что зубы стучали. Женя сидела на полу, прижав к себе ее и Алену; они молчали, глядя в пустоту расширенными зрачками. —Все... все нормально, — Саша тяжело дышала, оперевшись руками о колени. Она старалась говорить своим "менеджерским" тоном, но голос предательски дрожал. — Мы заперты. Они не пройдут. Мы сейчас... мы отдохнем пять минут и пойдем дальше. Все будет хорошо. Слышите? Она обернулась к ним, пытаясь выдавить улыбку, но в полумраке ее лицо выглядело как маска. Лиза посмотрела на нее, и в этом взгляде не было привычной дерзости. Только холодное осознание: они в ловушке. Каждая из них пыталась сделать вид, что верит Саше. Женя начала поправлять волосы Алене, Лиза проверяла засов, Саша сверялась с несуществующим планом. Но в тишине этой комнаты, под звуки скребущихся в дверь когтей, каждая чувствовала одно и то же: леденящий, липкий ужас и понимание, что мир снаружи, с его радостями и страданиями, стремительно превращается в миф. Скрежет когтей за дверью постепенно сменился отдаленным скулением, а затем и вовсе затих. Но тишина внутри каморки пугала еще сильнее — она была тяжелой, как могильная плита. Саша, стараясь унять дрожь в руках, начала осматривать их убежище. Это был крошечный склад инструментов. У стены стоял покосившийся стеллаж. На нижней полке, среди ржавых болтов, ее пальцы наткнулись на холодный пластик. —Фонарик! — выдохнула она, щелкнув переключателем. Узкий луч бледного белого света разрезал полумрак, выхватив из темноты пыльные углы. Рядом с фонариком лежал пожелтевший листок бумаги, придавленный обломком кирпича. Женя пододвинулась ближе, чтобы прочитать неровные, прыгающие строчки: "Они слышат твой страх раньше, чем твои шаги. Если свет гаснет — не дыши. Если слышишь смех — беги. Я не нашел выход, но я нашел..." — текст обрывался на жирном кровавом пятне. Женя отпрянула, прикрыв рот рукой. Записка стала последней каплей. —Мы умрем здесь, да? — голос Таси прозвучал неестественно тонко. Она все еще сидела в углу, обхватив колени. — Мы просто будем ходить по этим кругам, пока не станем как эти... гончие. Или пока у нас не кончится эта странная вода. —Тася, замолчи! — резко оборвала ее Горе, но в ее голосе не было злости, только отчаяние. — Мы найдем выход. Я читала, что переходы бывают в самых неожиданных местах. —Хватит! — Женя вдруг вскочила на ноги, ее глаза блестели от непролитых слез. — Перестаньте притворяться. Нас никто не ищет. Никто не придет на этот бетонный склад. Мы выпали из мира, как долбаные фантики из кармана! Мы вряд ли выйдем отсюда. Она задыхалась, глядя на подруг. Алена поднялась вслед за ней и тихо взяла ее за руку. Этот жест немного остудил пыл Жени, но не убрал боль. Саша молча подошла к ним и направила луч фонарика в пол. —Знаете, что я всегда говорю? — ее голос был тихим, лишенным пафоса. — Что я всегда права. Так вот. Я права и сейчас: мы — Элевейт. Мы не просто группа, мы — семья. И если нам суждено остаться здесь, мы останемся вместе. Но я не верю, что это конец. Пока у нас есть этот фонарик и пока мы держимся за руки — мы живы. Лиза подошла последней, шмыгнув носом, и положила руку на плечо Саше. Пять девушек стояли в тесном кругу в центре крошечной комнаты, и луч фонарика освещал их лица — испуганные, но решительные. —Ладно, — выдохнула Женя, сжимая заколку, которая все это время была у нее в кармане. Она грустно улыбнулась — Ты даже сейчас мотивируешь... Саша посмотрела на стальную дверь. За ней была неизвестность, но здесь, внутри, они наконец перестали бежать от правды.

***

Они покинули свою крошечную каморку, когда гул труб стал чуть тише. Стоило Саше осторожно приоткрыть дверь, как на них обрушилось пространство Первого уровня. Это было не похоже на уютный (если можно так сказать) нулевой уровень. Здесь потолки уходили в бесконечную черноту, а вместо желтых ламп повсюду висели редкие, мигающие прожекторы. Воздух был тяжелым, влажным и пах гнилой водой. По стенам тянулись бесконечные переплетения ржавых труб, которые жили своей жизнью: они вибрировали, стонали и выплескивали струйки пара. —Держимся вместе, — шепнула Саша, выставляя фонарик вперед. Они шли по узким проходам между штабелями бетонных блоков и огромных деревянных ящиков. Каждой из них казалось, что склад наблюдает за ними. Женя шла впереди, стараясь выглядеть уверенной, но ее взгляд постоянно метался по теням. Она чувствовала, как ответственность за девочек давит на плечи сильнее, чем бетонный потолок. Саша была максимально сосредоточена: она считала повороты и пыталась запомнить маршрут, понимая, что любая ошибка в навигации здесь фатальна. Лиза сжимала свою трубу так сильно, что ее пальцы затекли, — она была готова в любую секунду выплеснуть весь свой страх в один точный удар. Алена шла рядом с Тасей и чувствовала, как внутри все сжимается от тревоги. Она видела, что Тася находится на пределе. Младшая двигалась как марионетка, ее взгляд был расфокусирован, а губы беззвучно подрагивали. Каждый резкий звук — лязг трубы или всплеск воды — заставлял Тасю вздрагивать всем телом. Алена видела, как в глазах подруги снова скапливаются слезы, которые та отчаянно пыталась сдержать. —Тась... посмотри на меня, — тихо позвала Алена, на мгновение притянув ее к себе за плечо. — Мы просто идем. Шаг за шагом. Помнишь, как на тренировках? Просто считай шаги. Раз, два, три, четыре... Тася коротко кивнула, но ее пальцы, вцепившиеся в край худи Алены, дрожали. В этой холодной бетонной пустоте она выглядела такой маленькой, что Алене захотелось закрыть ее собой от всего этого мира. Они видели впереди проблеск света — не мигающего, а ровного и теплого. —Это он! Лагерь! — Лиза прибавила ходу, увлекая остальных за собой. — Там должны быть люди, там безопасно! Но первый уровень не собирался отпускать их так просто. Из густой тени за рядами ящиков вылетела Гончая. Она двигалась бесшумно, как рваная тень. Женя, шедшая с краю, не успела даже вскрикнуть, когда тварь в прыжке полоснула ее когтями по голени. Крик боли разорвал тишину склада. Лиза мгновенно развернулась и наотмашь ударила монстра трубой, заставляя того отпрянуть. —Бегом! В проем! — Саша подхватила Женю под руку, практически волоча ее на себе. Они ворвались в зону аванпоста, тяжело дыша и задраивая за собой стальную решетку. Но радость спасения мгновенно испарилась. Место, которое Горе считала обитаемым, оказалось опустевшим. Это был брошенный блокпост: перевернутые столы, пустые консервные банки и ни души. Саша аккуратно усадила Женю на походную кровать, и при свете ламп девушки в ужасе замерли. Штанина Жени была пропитана кровью, рана была рваной и глубокой. —Есть тут аптечки? — Саша вскочила, лихорадочно открывая все шкафчики подряд. — Бинты, антисептик! Хоть что-нибудь! —Пусто, — глухо отозвалась Тася, заглядывая в последний ящик. — Тут ничего нет. Даже миндальной воды. Ни капли. –Нужно ткань! Жгуты, – паникуя, говорит Алена, разглядывая каждую из них поочередно,– Тась, есть что-то под худи? Тася, которая больше всех боялась крови, дрожащими руками стянула с себя худи. Она сняла с себя футболку, что была под ним и надела худи обратно. Тай начала рвать футболку на лоскуты. Женя, обычно такая сильная и эмоционально устойчивая, сейчас просто плакала, закрыв лицо руками. Ее плечи мелко дрожали. —Я не могу идти... — всхлипнула она, и в ее голосе звучала такая беспомощность, от которой у Саши сжалось сердце. — Девочки, я обуза. Я теперь даже бежать не смогу. Что мы будем делать? Алена опустилась перед ней на колени, крепко сжимая ее ладони. —Мы посидим здесь. Мы что-нибудь придумаем. Мы тебя не оставим, даже не думай об этом. Лиза стояла у решетки, глядя в темноту склада, откуда все еще доносилось злобное скуление Гончих. Она крепче сжала свою трубу. В этом мертвом аванпосте, без лекарств и надежды, они поняли: теперь правила игры изменились окончательно.