Кровавый завтрак

" сегодня утром, на местном кладбище, нашли расчленённый труп, полиция пока что выясняет, кому принадлежит тело? Возможно, в городе, завёлся маньяк" - пошли вы - Стивен, выключил телевизор на кухне готовя завтрак. - привет, милый, не надо было, я сама приготовлю - Дарлен вошла на кухню, всё ещё сонная. - ничего милая, всё в порядке, Иуда спит? - он поцеловал жену в её рыжую макушку. - дрыхнет, как слон, он не спит по ночам, в последнее время - она взяла чайник в одну руку, чашку в другую и стала медленно наливать кофе. - я боюсь, что это может снова повториться? Боюсь, что он снова возьмётся за старое - Стивен, опёрся локтями на столешницу. - это вряд ли, он стал общаться с тои девочкой, Марией, кажется, он рядом с ней расцветает - Дарлен, отпила немного кофе из кружки - хоть это радует - Стивен, вздохнул с облегчением, потрепя свой тёмные волосы рукой. - ему семнадцать, да и к то му же, у него гормоны играют, вспомни себя, в его годы? - Дарлен, попила кофе, вымыла кружку и обняла мужа - а если Иуда проснётся? - Стивену, не очень то хотелось чтобы сын их слышал. - брось, Стиви, он не ребёнок, пускай смотрит, может научится чему? - она обхватила шею мужа руками. - да уж, примерные мы с тобой родители, плюём на психику сына - Стивен, поцеловал жену и в этом поцелуе, заключалась вся его любовь. Пока они целовались, дверь в комнату Иуды, приоткрылась и парень спустился вниз. - МАМА, ПАП, Я УШЁЛ - парень вышел из дома, закрыв дверь. - ну, что же...теперь мы одни, чем займёмся? - Дарлен, села на кухоный стол - я возьму тебя, прямо здесь и сейчас, иди сюда Стивен рванул ремень через шлёвки джинсов с такой силой, что пряжка звякнула о плитку, будто церковный колокол возвестил начало грехопадения. Дарлен уже расстегнула две верхние пуговицы на халате, и ключица выступила из-под шёлка, как белый череп из-под могильной земли. Пахло утренним кофе и потом, сладким и солёным одновременно — и в этом запахе Стивен уловил Иуду. Не сына. Запах смерти. Он замер на полпути между раковиной и столом, куда Дарлен уже закинула ногу. Вены вздулись на его шее, когда он повернул голову к приоткрытой двери в подвал. Там, за порогом, темнота дышала сыростью и чем-то металлическим. — Ты слышал новости? — прошептала Дарлен, и её голос вдруг потерял утреннюю хрипотцу, стал звонким, как лезвие о стекло. — Про расчленённый труп на кладбище? — Стивен, выключил телевизор, — машинально ответил он, но слова застряли в горле. Дарлен спрыгнула со стола. Халат распахнулся, обнажая бледное тело с синяками, похожими на отпечатки пальцев. Слишком старыми. Слишком чёткими. — А ты знаешь, чей это труп? — она шагнула к нему, и Стивен попятился, наткнувшись спиной на холодильник. Холодный металл впился в позвоночник. — Его нашли без пальцев. Чтобы нельзя было опознать по отпечаткам. Стивен сглотнул. В голове стучало: Иуда. Иуда не спал. Иуда слышал. — Мария, — выдохнул он, не понимая, зачем говорит это имя вслух. Дарлен улыбнулась. Губы разъехались как занавес, открывая влажные дёсны. Она положила ладонь ему на грудь, туда, где сердце колотилось, как загнанный зверь. — Иуда вчера пришёл домой в три ночи. Я слышала, как он мыл руки. Долго. Слишком долго. И пахло от него не духами, Стивен. Кухонный нож блеснул в раковине. Стивен не помнил, когда клал его туда. Он смотрел на жену, и в её зрачках, расширенных, как чёрные дыры, видел отражение той же мысли, что пульсировала в его висках: Мы воспитали монстра. Дарлен расстегнула последнюю пуговицу. Халат упал на пол, лужей шёлка у её ног. Она обхватила его шею руками — теми же руками, что двадцать лет назад пеленали новорождённого. — Я хочу, чтобы ты взял меня прямо здесь и сейчас, — её шёпот обжёг ухо. — Пока наш сын не вернулся. Пока мы ещё не знаем точно. Стивен зарычал, вдавливая её в стену так, что задребезжали чашки на полке. Его пальцы впились в её бёдра, оставляя красные полумесяцы на бледной коже. Дарлен вскрикнула — не от боли, от голода, который копился годами, спрессованный в тишине запертых спален и лживых улыбок за ужином. — Мы такие же, как он, — прошептала она, когда Стивен вошёл в неё грубо, без подготовки, разрывая утро пополам. — Мы просто лучше прячемся. Кофе остывал на столе. Телевизор в гостиной всё ещё бормотал про расчленённый труп. А на лестнице, ведущей в подвал, где горел свет, ведро с водой было заляпано красным. Иуда не ушёл. Он стоял за дверью и слушал, как его родители трахаются под звуки новостей о его преступлении. Потому что в семье, где любовь пахнет смертью, секс — это просто ещё один способ оставить след.