Часть 7. Выживший Хейл

Великий род, не знавший поражений, В лесах Бейкон Хиллс был силой и законом. Десятки волков в силе поколений, Не смели на их земли посягать. Была Талия Альфой, мудрой, смелой, А Питер — правой, преданной рукой. Он правил стаей жестко и умело, Храня семьи величие и покой. Но в эту ночь внутри скреблась тревога, Беспричинный страх окутал темнотой. Он чуял смерть у самого порога И дух беды, пришедшей за семьей. «Сестра, беда! Уводим стаю срочно!» — Он умолял, но слышал лишь отказ. Она не верила. Считала — это ложно. Она ошиблась в самый страшный час. Рябины пепел лег глухим барьером, Дом окружили, заперли в кольцо. Вспыхнул пожар безумным, диким зверем, Охотники смеялись им в лицо. И тех, кто сквозь огонь бежал наружу, В упор расстреливал безжалостный свинец. Связь стаи рвалась, выжигая душу, Для всех Хейлов наступил конец. Обрушилась плита, ломая кости, Он не успел, не спас их из огня. Единственный, кто выжил в этой злости, Обугленный фрагмент былого дня. Агония, больница, тело-камень, И кома — не забвение, а ад: Внутри ума горит все тот же пламень, И крики близких заново звучат. Но волк силён. Сквозь адские мученья Живая искра тлеет под золой. Без стаи, сам, он копит силы мщенья, Срастаясь заново израненной душой. Он выйдет из комы. Разомкнутся веки. И каждый, кто принёс в их дом беду, Узнает ярость Хейла. Навсегда и навеки Охотники сгорят в своём аду.