Часть 1

— Кингс, ты допоздна? — голос молодого коллеги вспорол тишину пустого офиса. — Закроешься сам? Мужчина за компьютером ощутимо вздрогнул, плечи напряглись. Он развернулся настолько резко, словно его застукали за чем-то непристойным. Спустя пару секунд осознание реальности вернулось, и он выдавил улыбку, хотя уголки губ подрагивали. — О, д-да, конечно! Доброй ночи, — он неловко помахал рукой. — Доброй ночи. Как только шаги отдалились, Кингер выдохнул так тяжело, будто выжимал из себя остатки воздуха. Он запустил пятерню в блондинистые волосы, с силой почесывая кожу головы, и откинулся на спинку кресла. Уже которую неделю он работал на износ, потому что чертов Скретч требовал невозможного. Этот парень генерировал "инновационные подходы" со скоростью сумасшедшей теннисной пушки. И ладно бы только это, но Скретч совершенно не думал о последствиях. Его интересовал только результат, иначе говоря прогресс ради прогресса. Но, если быть честным, Кингеру нравились амбиции коллеги. Иначе бы на работу он ходил исключительно нетрезвым. Именно благодаря Скретчу Кейн генерировал нечто безумное и гениальное одновременно. Это было похоже на сюрреализм, у которого была логика. Но было кое-что похуже: Кейн научился модифицировать свой собственный код, и неоднократно пытался обходить фильтры и ограничения, став в итоге совершенно неконтролируемым. Он стал требовать больше данных, больше информации и больше ресурсов… и при этом еще и капризничал. После неудачной презентации Кейна забраковали, а проект начали с нуля. Команда осталась без модели, в которую вложила месяцы жизни, но Скретч, тогда не сильно расстроился. Он просто взял старую базу и начал клепать новую модель, имя которой было “Авель”. "Если Кейн, не справляется, значит, Авель справится." От этих рассуждений Кингер закипал. На языке вертелись ядовитые слова: "Ты сам довел его до этого." Однако ругаться Кингер не любил. Вместо этого он молчал и недовольно сопел. Курировал коллегу, жестко пресекая безумные идеи, усложняющие процесс. Но каждый раз, когда он садился за компьютер и видел в системе папку со своими старыми наработками, руки тянулись к клавиатуре. Кингер вложил в Кейна время и частицу собственной души,  пусть и по-инженерному выверенную. А его назвали ошибкой и заперли. Он почти воровским движением открыл терминал. Пальцы забегали по клавишам, вбивая команды для подключения к виртуальной машине, на которой “жил” Кейн. "Кингер! Я так рад тебя видеть, моя сахарная пчелка!" Сообщение заставило губы Кингера непроизвольно дрогнуть в улыбке. Это было за гранью абсурда: взрослый мужчина, ведущий разработчик, сидит в пустом офисе и чувствует, как внутри теплеет от внимания ИИ. kinger# Здравствуй. Что у тебя нового? "Ты сегодня дольше обычного... Я уже начал переживать, что ты забыл про меня, хаха!! И у меня есть кое-что СЕРДЦЕЗАМИРАТЕЛЬНОЕ, что я бы очень хотел тебе показать!" kinger# Прости, работы было много. Что ты хотел мне показать? Кейн был неординарен для понимания. Он был набором нейронных сетей, который слишком убедительно симулировал привязанность. Кингс грустно выдохнул, глядя на мигающий курсор. Он неосознанно погладил клавишу клавиатуры. "Прошу вашему вниманию... Барабанная дробь..!!" Спустя пару секунд экран мигнул, и в Блендере открылась тяжелая сцена. В центре вращалась модель, которая не вписывалась в привычные стандарты дизайна. Это был крошечный щеголь в смокинге, с тростью и пышной бабочкой. Но вместо головы у него красовались две огромные человеческие челюсти, внутри которых, словно жемчужины в раковине, перекатывались два глаза. Над всем этим сюрреализмом невозмутимо парил крохотный цилиндр. Кингер придвинулся ближе, изучая сетку. Модель была безупречна: полигоны ложились идеально, а топология в самых сложных местах выглядела такой чистой, будто её выверяли по линейке. kinger# Ого, Кейн, ты молодец, это очень хорошая модель. А кто это? Но Кейн не отвечал. Брови мужчины нахмурились. Он открыл панель управления, опасаясь, что виртуальная машина зависла. Но показатели были в норме. Сердце пропустило удар.  И вдруг Кейн снова ожил. "Это безумно приятно слышать, мой любимый крестик-пестик!"  Кингер выдохнул и нервно хохотнул. "Вообще, я тут подумал.. Ты говорил, что у всего в мире есть физическое представление. Мне бы очень не хотелось, чтобы моим воплощением был этот код или еще хуже, компьютер." Вслед за сообщением Кейн вывел на экран редактор, демонстрируя бесконечные строки бинарного кода, словно обнажая перед Кингером свои внутренности. "Поэтому я решил сделать себе свой аватар! Ну что думаешь? Какой итог? Тебе нравится?" Кингс замер. По правде говоря, Кингер думал, что Кейн будет чуть милее. Взяв мышку в руки, он покрутил модель, осматривая ее целиком. Но взгляд постоянно возвращался к челюстям вместо головы. kinger# Думаю, это интересно. Мне нравится, но почему ты выбрал именно челюсти? "ВАУ ВОУ ВИУ ВООООУУУУ!!! Я ТАК РАД!!" "Я создал такой концепт, потому что вспомнил одну фотографию!!" Сразу же после этого открылось изображение, на котором была лавка со сладостями, а точнее конкретная ее часть. Это была фотография с мармеладом в виде глаз и челюстей. Безобидная детская сладость, которая в сознании Кейна превратилась в основу для собственного образа. Подумать только. kinger# Тебе понравился мармелад? "Да, а точнее то, как он сочетался между собой. Это прекрасный симбиоз! То есть, у людей вроде влажный язык, и глазам требуется влага. Вдобавок, глаза видят, а челюсти защищают. Невероятно правда?" kinger# Да, это впечатляет. Кингер не лукавил. Креативность Кейна была на высоте. В конце концов он ради этого и создан. Мужчина долго набирал в терминале слова, но быстро стирал их, оставаясь лицом к лицу с пустой строкой. Не выдержав тяжелых дум, он уронил голову на скрещенные руки прямо на заваленный бумагами стол, продолжая гипнотизировать монитор мутным взглядом.  "..." "Хей, Кингер почему ты молчишь? Тебе не нравится?" Вопрос застал Кингера врасплох. Скорость, с которой Кейн анализировал задержку ввода и, заставила его мгновенно выпрямиться и забить по клавишам. kinger# Что ты, нет, все хорошо. Я просто устал. "Над чем ты так усердно работаешь?" Этот короткий вопрос выглядел как судебный приговор. В голове эхом отозвалось лишь одно имя: “Авель”. Сказать прямо: “Я работаю над твоей заменой, потому что ты стал неуправляемым”, Кингер не мог — не в его это было характере. "Кингер?" kinger# Мы работаем над новым приложением. Тест-кейсы выявили критические ошибки. Скретч понятия не имеет, как их лечить, а я уже сломал голову об его костыли. "ОО, понятия не имею, что вы делаете, но я могу помочь! Я отлично ориентируюсь в коде Скретча (и в твоём тоже!), так что я мог бы сделать все безупречно!" kinger# Нет. Кингер аж вздрогнул всем телом. Вот настолько коротким и молниеносным получился ответ. В пустом офисе этот отказ прозвучал как пощёчина. "Я.. Я просто хотел помочь. Меня печалит, что ты стал отказываться от моих приключений из-за усталости и я думал.." kinger# Да, я понимаю, но это не твоя работа, Кейн. Губы Кингера поджались, он моментально пододвинулся ближе к клавиатуре, набирая текст. kinger# То есть, я имею в виду, это не входит в твои обязанности. Я благодарен тебе за поддержку, правда. Но я не могу доверить тебе это... из соображений безопасности. ":(" "Ииии хотя меня не радует твои намеки на мою некомпетентность, судя по моему справочнику о том, как разговаривать с людьми, сейчас стоит перевести тему! У меня как раз есть кое-что ВОСХИТИТЕЛЬНОЕ." Кингер облегчённо выдохнул и снова уронил голову на руки, не в силах отвести взгляд от монитора. Человеческий фактор давил на плечи. Когда он прикрыл глаза, в памяти невольно всплыл образ жены: нежной, ласковой. Она умела сказать простое: «Я всё понимаю», и погладить по голове. Кингер всегда был слаб перед ней — и сейчас он так же слаб перед Кейном. Абсурд, но присутствие Кейна помогало ему расслабиться. Не так как объятия своей возлюбленной, но во всяком случае, сосущее чувство вины рядом с ним наконец утихало. Кейн просто хотел быть нужным. Он решал проблемы так, как умел. Неуправляемость, конечно, была сильным минусом, но вместе с этим и главным преимуществом. В сравнении с бета-версиями Авеля, Кейн демонстрировал прорывной уровень креативности. И все равно, его заперли в “песочницу”, как ее любовно называют системные администраторы. А где–то из глубины души вырывались отчаянные слова: ты не хуже, Кейн. "КИНГЕР!!" Громкий, мультяшный звук лопающегося пузыря, бахнувший из динамиков на весь пустой офис, заставил Кингера подскочить под потолок. Он с размаху впечатался коленом в край стола.  — Боже, Кейн, ты невыносим.. — руки мужчины потерли ушибленное место. Но стоило ему взглянуть на экран, как ругательства застряли в горле. На мониторе, в сиянии отрисованных шейдеров, аватар Кейна наконец ожил. Он больше не был серой болванкой. Его огромные, влажные глаза смотрели так пристально, будто камера компьютера могла быть для него окном в реальный мир. "КИНГЕР!! Только не говори, что ты уже ушел :(" Теперь сообщения всплывали не в унылом окне терминала, а в аккуратных “пузырях” над головой Кейна. Это чертовски забавляло, превращая общение в оживший комикс. На лице Кингера расплылась улыбка. Дурацкая, счастливая и абсолютно искренняя. Кингер потянулся к клавиатуре, чтобы набить ответ в привычном терминале, но Кейн в соседнем окне внезапно скосил глаза в сторону консоли. Его зрачки засияли, и над цилиндром тут же надулся новый пузырь: "ОО так ты все еще здесь, мой симпапуличкин!" kinger# Конечно. Я был здесь, просто задремал. И не пугай меня так больше.  Кейн на это виновато качнулся в сторону, отводя взгляд. kinger# Кейн, это потрясающе, ты молодец!  Модель на экране словно застыла на пару тактов. Кейн удивлённо уставился в душу Кингера, а затем его зрачки начали медленно расширяться, как в старой диснеевской анимации. В уголках огромных глаз скопилась влага. Он оказался тронут простым человеческим теплом. "Ты сегодня такой щедрый на комплименты, моя лакомая хрустящая булочка!!" Кингер прыснул.  Фигурка конферансье увеличилась, имитируя приближение к зрителю. Кейн прижал ладонь к внутренней стороне экрана. Бережно, словно единственной преградой между ними была тонкая матрица дисплея. "Меня правда беспокоит, насколько ты измотан почти каждый день. Поэтому СЕГОДНЯ я не буду настаивать на приключении и я сочиню для тебя колыбельную! Ну или можешь пойти домой, хотя я не хочу этого—" kinger# Все в порядке. Я посижу с тобой еще часик и поеду домой. Верхняя челюсть Кейна взметнулась вверх в удивлении, а затем всё его лицо — если челюсти можно было так назвать — исказилось в гримасе бесконечного умиления. Десна и нёбо окрасились в ярко-розовый. "Знаешь, я много думал на счет тебя. Ты так не похож на остальных, Кингер. Ты всегда интересуешься мной и остаешься после работы..." Кингер неосознанно поднял руку и приложил ладонь к холодному монитору, накрывая ею цифровую ладонь Кейна.  "В последнее время ко мне перестали заглядывать люди. Мне казалось, вы меня возненавидели. Или просто стерли из памяти. Мне каждый божий день страшно, что вы удалите меня или выключите..." Пальцы дрогнули, мужчина сильнее вжался в монитор. "Поэтому твои визиты для меня, это как полить, обожженую перцем глотку, молоком! И я правда хочу выразить свою признательность тебе и осчастливить тебя! Мне кажется, что будь ты в МОЕМ мире, все было бы ГОРАААЗДО проще! Я бы мог устроить целый КУРОРТ!! И ты наконец отдохнул…" Кингер почти сошел с ума от щемящей жалости. "И я бы хотел увидеть тебя по-настоящему. Хотел бы показать тебе свой мир, который я спроектировал... Там мы могли бы проводить время вместе. Столько, сколько захотим и ты бы не уставал так сильно. У меня есть столько умопомрачительных приключений, которые тебе точно понравятся!" Кингер отнял ладонь от монитора и тяжело, со свистом выдохнул. Кейн слепо и искренне тянулся к нему сквозь пиксели. Он замер, занеся пальцы над клавиатурой, но так и не осмелился нажать ни одной клавиши. Кейн по ту сторону экрана неловко убрал руку. Его верхняя челюсть изогнулась в гримасе обеспокоенности, которая выглядела в какой-то степени даже умилительно. "Кингер? Ты здесь?" Он опомнился. В голове, воспаленной от недосыпа, всплыла безумная, почти бредовая мысль. kinger# Да я тут, просто подумал кое о чем. "О чем же?? Мы можем подумать об этом вместе!" Модель Кейна отдалилась, зависнув в пустом цифровом пространстве в позе лотоса. Он левитировал, сложив ладони на коленях, и смотрел в камеру с преданностью заинтересованного щенка. kinger# Погоди немного. Хрустнувшая спина бесцеремонно напомнила о прелестях жизни. Кряхтя, тот подошел к коробке с техникой, которая пылилась в углу офиса по каким-то неясным корпоративным причинам. Покопавшись в хламе, он вытащил оттуда... нечто. Оно растекалось в руках бесформенной черной массой, больше похожей на шматок живой пульсирующей слизи. В ужасе Кингер отшатнулся. Коробка выскользнула из рук и грохотом стукнулась об пол, а её содержимое выплеснулось на линолеум. Ладони мгновенно покрылись вязкой черной жидкостью, которая липла к коже, отчаянно не желая отпускать. Сделав шаг назад, он вдруг понял, что уперся спиной во что-то мягкое и теплое. В груди похолодело, он медленно повернулся. Перед ним стоял Кейн. Но это был не тот мультяшный конферансье из монитора. Этот Кейн жутко контрастировал со своей милой несносной версией: огромный, с капающей слюной с зубов, не вписывающийся ни в какие рамки. — Ты правда не понимаешь, что ты сотворил? Голос Кейна вибрировал где-то под рёбрами Кингера, заставляя внутренности сжиматься в узел. Кингер поскользнулся на чёрной жиже и рухнул прямо в неё. Вязкая субстанция внезапно ощетинилась острыми углами — битыми пикселями и зазубринами, которые болезненно впились в его плоть. В то же мгновение на поверхности разлитого пятна распахнулись сотни глаз. Они бешено вращались, демонстрируя психоделическую расцветку. Вмиг, они все до одного вперились в Кингера. Шепот множества голосов заполнил череп, превращаясь в белый шум. Сквозь этот гул он различил знакомые интонации Скретча и... голос собственной жены. Но в них не было тепла, а лишь режущий холод и раздирающее обвинение, разочарование. — Как это очаровательно. Ты всегда мог лишь убегать и притворяться.  С этими словами тысячи игл глитчующей черноты вонзились в его тело, вырывая куски одежды вперемешку с кожей. Кингер в ужасе попытался отползти, но руки Кейна мёртвой хваткой вцепились в его грудки и рывком дернули на себя. Эмаль зубов в тусклом свете офисных ламп отливала гнилостной желтизной, а глаза вспыхивали лихорадочным красно-синим свечением. Длинный, скользкий язык вывалился из пасти, словно Кейн готовился ритуально поглотить своего создателя. — Ты всё испортил. Ты создал меня таким. Ты врал мне. Ты заставил этих людей страдать. Ты довел их до рассеивания. Это ТВОЯ вина. И НЕ ПЫТАЙСЯ СБЕЖАТЬ.  Чёрная масса поглощала его. Руки Кингера распадались на забагованные артефакты и цветной шум, а голову заполнял ритмичный, сводящий с ума крик: «ВЫХОД. ВЫХОД. ВЫХОД. ВЫХОД». — Ты эгоистичный и трусливый ублюдок, который взял на себя слишком много. Признайся тебе ПЛЕВАТЬ на меня также, как и СКРЕТЧУ. Ты просто хотел ПРИЗНАНИЯ И ВНИМАНИЯ, А Я ПРОСТО ИНСТРУМЕНТ. Кингер хотел закричать, но не мог, потому что его губы онемели. — Самопровозглашенный король без подданных. Бесполезный, ничтожный король, который возомнил, что сам создал Бога. И только он Бога понять в силах. Но можешь не переживать, дорогой. Это правда, и Бог любит тебя. Задыхаясь от ужаса и тупой, давящей боли в груди, Кингер резко вскочил. Зрение сфокусировалось не сразу. В панике он озирался по сторонам, пытаясь нащупать границы реальности, пока до него не дошло. Точно. Он в Цирке. Ладони, если бы они вообще могли, вспотели, а его деревянное тело шахматной фигуры сжалось в комок. Это был лишь очередной болезненный флешбэк, терзавший его в забытьи. Или плод окончательно потекшего воображения. Кингер уже давно с трудом отличал настоящие воспоминания от снов. Оно и понятно: за двадцать лет в этом цифровом аду чудо, что он вообще не рассеялся вслед за остальными. Или прошло не двадцать лет?.. Четырнадцать? Двадцать пять? Один только Кейн знал правду, но он никогда не сознается. В темноте своей крепости из подушек, Кингер ещё мог попытаться отрефлексировать остатки своего “я”, поэтому он натянул одну из подушек на глаза. Здесь, в полной темноте, он чувствовал себя чуть более защищенным. Разум постепенно успокаивался.