Часть 6

Кингер чувствовал, как грудная клетка Кейна за его спиной гудит, издавая странную пародию на белый шум. Жаркий, заполняющий сознание гул. Кейн примостил челюсти на его плече, едва ощутимо прикусывая мех мантии. — И хотя ты задержался, дорогой, я рад, что ты прислушался к моей просьбе, — проговорил он на удивление бодро. Кейн помог Кингеру встать и отлетел на небольшое расстояние, — И-и-итак... может быть, ты наконец обратишь на меня внимание, и мы займемся чем-то действительно интересным? Кингер поежился, неосознанно приглаживая мех там, где его только что касались зубы конферансье. — Кейн, для начала нам нужно выпустить остальных, — он сбился, пытаясь подобрать слова, — К тому же есть кое-что, что меня сильно беспокоит. — И что же тревожит твой пытливый ум, мой дорогой? Кингер бросил взгляд на дыры в полу, а затем вновь посмотрел на Кейна. Тот беспечно левитировал, иногда посматривая на собеседника, но его манера постоянно отвлекаться на свою трость начинала раздражать. Он подавил тяжелый вздох, который так и вырывался из грудной клетки. — Мне кажется, я видел нечто странное, когда уходил... Я не успел рассмотреть, потому что слишком быстро позвал тебя, но я хочу убедиться, что это не то, о чем я думаю. Кейн оторвал взгляд от трости и разжал пальцы. Как только предмет перестал касаться хозяина, странности зацепили взгляд. Трость выбивалась из картинки. Ее края мерцали из-за ошибок наложения слоев, а текстура дерева плыла, не успевая за движением модели. Кейн дематериализовал её коротким щелчком. — Та-а-ак, и что, мне опять телепортировать тебя наружу? Кингер, по-моему, твой лимит телепортаций СТРЕМИИИИИТЕЛЬНО движется к нулю! Кейн подлетел к одной из подушек, которая по его капризу превратилась в маркерную доску. На ней красовался портрет Кингера и шкала заряда. Пустая. — Упс, он уже на нуле, — он развел руки в стороны, пожимая плечами. Его глаза забавно скосились в разные стороны, придавая Кейну неряшливый вид. Собственный вырвавшийся выдох гулко загремел в сознании. Плечи заныли от постоянного напряжения, вся фигура напоминала натянутую тетиву. — Хорошо, просто... посмотри сам, ладно? То, что я заметил, было слишком близко к ребятам. Я боюсь за их сохранность. — Мой дорогой, ты меня почти обижаешь! Мы же В УДИВИТЕЛЬНОМ ЦИФРОВОМ ЦИРКЕ! И хотя он временно находится в статусе "ремонт", но уверяю: здесь нет совершенно ничего, что угрожало бы их жизня... — Кейн не договорил. Он замер в воздухе, и привычная маска эксцентричного конферансье на мгновение сползла, обнажив странную пустоту, — Ну, или почти нет... — Кейн, проверь. Очень прошу тебя, это меня действительно беспокоит, — Кингер проговаривал каждое слово медленно, с нажимом, но ненавязчивым, чтобы не перегнуть. Конферансье ожидаемо напрягся. Теперь он смотрел не столько на своего создателя, сколько на пол, а его взгляд то и дело метался в сторону выхода. Только сейчас Кингер заметил, как сильно расширилась крепость изнутри. — Ладно, мой маленький чернильный пирожок, я проверю. Но пока меня нет, убедительная просьба... — Кейн внезапно подлетел вплотную. Край ведра стремительно поднялся вверх, обнажая лицо шахматной фигуры. Голова конферансье склонилась набок, а контраст между глазами, радужки которых были едва различимы и оскалом зубов в слабом мерцании монитора вызвал у Кингера чувство дежавю, — Не копайся в моем коде без меня. Кингер едва слышно выдохнул «обещаю», и Кейн с звонким щелчком испарился, а ведро железным занавесом обрушилось перед ним. Оставшись наедине с собой, Кингер первые пару секунд держался за голову из-за боли. Затем, сняв ведро он перевел наконец-то дух и принялся изучать окружение. Последние пару дней знатно измотали его, и мозг требовал переключиться на что-то более-менее приземленное. Это было сложно. В этом мире было слишком много странностей. После того как старое убежище кануло в бездну, Кингер создавал новое с огромным трудом. Вторая версия получилась тесной, едва вмещая двух человек и компьютер. Но сейчас пространства стало ощутимо больше. Однако стены-подушки были странными. Присмотревшись, было заметно, что у них была та же проблема, что и у трости. Сломанные полигоны "пожирающие" друга, а также странные артефакты. Взгляд Кингера метнулся вниз, там, где зияли дыры, теперь красовались заплатки. Немного помедлив, он опустился на колени и осторожно коснулся пола. Заплатки выполняли свою функцию, но их текстура... Когда он нажимал на них, казалось, будто пальцы касаются бурлящей воды, затянутой слоем плотного полиэтилена. Поверхность бесконечно рябила и подрагивала, что в мир прежнего Цирка не особо вписывалось. У Кейна были свои стилистические наклонности и он хорошо умел проектировать модели. Его создатель знал это, как никто другой. Нахмурившись, Кингер вновь натянул ведро и вышел на порог, внимательно осматривая арену. Удивительно, но Кейн даже не пытался реставрировать остальную часть Цирка. Всё оставалось таким же разрушенным и серым. Зато над крепостью поработал. — Кингер! Голос Кейна, прозвучавший откуда-то сбоку, вырвал его из транса. Так быстро? Он вздрогнул всем телом и вскрикнул. Звук эхом прокатился под ведром, на мгновение оглушив. Несмотря на звон в ушах, Кингер отчетливо слышал звук шагов по кафелю — тяжелых, неритмичных, каких-то слишком настоящих. Конферансье подошел вплотную и вцепился в руку Кингера, словно пытаясь удержать. — Пузыри мне в носки, лучше тебе снять это ведро, мой шахматный мальчик! — Не могу, это.. Мне так спокойнее. И прошу, не называй меня так, — выпрямившись благодаря поддержке, он переключился, — Так, ты проверил? Все хорошо? Кейн на мгновение «завис», но уже через секунду его глаза радостно сощурились, и он вновь взмыл в воздух. — Да, всё абсолютно точно мирно и спокойно! Наши дорогие друзья сидят в кругу и самозабвенно играют в Дженгу! — Чего? В Дженгу? Они же.. — Ну так что, каков наш дальнейший план? — Кейн облетел Кингера со спины, вновь мазнув пальцами по холодному краю ведра, — Ты можешь наконец обратить на меня внимание? Или на мои ВОСХИТИТЕЛЬНЫЕ архитектурные решения? Или ты не в состоянии заметить их, из-за своего "занавеса". Они вернулись в крепость. Кингер опустился на колени перед компьютером, а Кейн устроился прямо на системном блоке. Зрелище было бы забавным, если бы не давящее чувство недосказанности. — Кейн, наш договор... — спокойно начал Кингер, привычно горбясь над клавиатурой, — Мне нужно работать. И я был бы очень рад, если бы ты мне помог. — А твое мнение? — тон Кейна слегка сбил Кингера с толку, — Я так и не услышал, тебе вообще нравится? — он описал пальцем пространство вокруг них. Если бы сейчас у Кингера был рот, он бы открывал и закрывал его, как выброшенная на берег рыба, не находя слов. Вместо этого он лишь робко поднял ведро чуть выше и сдавленно произнес: — А... да, мне нравится. Ты молодец. Кейн фыркнул и спрыгнул с системного блока. Он подошел почти вплотную и уселся рядом с Кингером, бесцеремонно закинув ноги ему на колени. — И как же я могу помочь тебе, мой сокровенный? Кингер нахмурился, но отодвигать Кейна не стал — от греха подальше. Лишний раз провоцировать его сейчас не хотелось. — Приключение про выход.. Оно же было полностью достоверным реальности, не так ли? Кейн ощутимо поежился и едва заметно кивнул, а после отвел взгляд в сторону. — Я заметил в системе порт, к которому подключается какой-то интерфейс на внешней стороне, — Кингер открыл консольное приложение, где отображалась статистика использования ресурсов и активные процессы, — также, я заметил, что твой код генерации наших аватаров, получает данные как раз от этого порта. Что ты об этом знаешь? Кейн слегка подвис, взгляд его остекленел, словно он ушел в глубокую самодиагностику, но спустя мгновение он вновь сфокусировался на Кингере. — О, это! Вообще, мне не очень нравится твой такой... техничный лексикон. Я «порт» называю ПОРТАЛОМ В РЕАЛЬНЫЙ МИР! — он сделал жест руками, словно рисовал в воздухе радугу, — Согласись, звучит куда более впечатляюще! Ваши файлы когда-то пришли оттуда же, и я просто создал на этом месте НЕВЕРОЯТНЫЙ ШЛАГБАУМ! Я не знал, что помимо вашей первой компании может появиться кто-то еще, НО, как видишь, я был предусмотрителен! — искра промелькнула в его глазах, но вскоре затухла, — Вот только... зачем тебе это? — Прости, шлагбаум? — Кингер на мгновение замер, поток слов Кейна в голове абсолютно не укладывался, — Ты про свой код? В ответ он получил активный, почти восторженный кивок. Кингер мысленно взмолился всем известным ему богам. Он конечно понимал, что Кейн будет лезть куда не просили, но чтобы он лез в настолько важные для системы части.. Взяв волю в кулак, он сохранил ровный тон: — Я пытаюсь понять: в систему просто один раз загрузили файлы наших сознаний или всё же существует постоянное соединение с реальностью? Кейн хмыкнул и доверительно облокотился челюстями на плечо Кингера. — М-м, вообще, да, тут есть что-то вроде этого. — И ты можешь получить доступ к трафику? — что-то внутри него встрепыхнулось. Видимо остатки надежды. — И-и-и да-а, я технически могу получить доступ к вашим СОЗНАНИЯМ и всё такое... Но я делаю это КРАЙНЕ-Е-Е РЕДКО! Очень редко. Я даже за приходящими весточками следить перестал. — За чем? — глаз Кингера задергался, и он как никогда был рад ведру на своей голове. Кейн раздраженно цыкнул, но всё же нехотя произнес: — Протоколами, ладно. — Протоколы. Так, какие протоколы? — А-а-э-э, не помню?? В УДИВИТЕЛЬНОМ ЖУРНАЛЕ ЛОГИРОВАНИЯ СОБЫТИЙ должна быть запись! Я туда не особо заглядываю, там слишком скучно, — Кейн щелкнул пальцами, и экран монитора залил бесконечный поток строк. От их мелькания у Кингера зарябило в глазах, но Кейн с неестественной скоростью прокрутил список вниз и выхватил нужную запись, подсветив её ядовито-желтым курсором. — Вот, например. Гляди! [TCP] :: Inbound :: Port 0x2A :: Payload: [ALIVE_STATUS] :: Status: ACK_SENT Кингер взглянул на время отправления предыдущего и следующего пакета. Запрос приходил каждые тридцать минут. — Тебе приходит этот пакет каждые полчаса? — Весточка. — А, да, весточка. Кингер вновь открыл местный «диспетчер задач», намереваясь отследить, как именно Кейн его обрабатывает. До следующего тика оставалось всего пару минут. Кейн кивнул, рассеянно выводя пальцем узоры на мантии Кингера, видимо от скуки. Запрос пришел. У Кингера внутри похолодело, когда он увидел нагрузку системы. Еще хуже ему стало, когда он заметил, как конферансье успел снова подвиснуть. Его глаза медленно разъехались в разные стороны, теряя фокус. Кингер невольно обхватил руками чужие плечи, ощутимо сжимая их, чтобы вернуть Кейна в реальность. — Кейн!? Тот откликнулся с пугающей задержкой: — А? Да... я просто задумался. Что такое? — Кейн, посмотри на загруженность. Почему на обработку этого пакета тратится около двадцати процентов мощности всей системы? — Кингер указал на багровый столбец нагрузки, — Это же просто ответный сигнал, пара байт! По текстуре Кейна прошла рябь, словно от статического электричества, а в зрачках на мгновение отразились строки кода. — Ну... я... я очень ответственно подошел к проверке, мой милый и дотошный друг! — он попытался вернуть себе бодрый тон, но голос на долю секунды сорвался в цифровой скрежет, — Шлагбаум, работает как защита. Но помимо него, также есть и другие функции. Например ДОЗОРНЫЙ. Он проверяет каждую строчку.. — Кейн замялся, презентуя плод своих трудов, — Нет, ну а, вдруг там... новый человек? Или новый набор текстур для неба? А может, новые фотографии! Хотя пока что приходят только эти весточки. Кингер промолчал, хотя сказать хотелось многое. Очевидно, скрипт, написанный Кейном, не просто проверял входящие пакеты и отправлял ответные. Судя по всему где-то, его творение не разобралось в том, как пишется код и допустил утечку памяти. Радовало только то, что судя по всему, код каким-то образом все равно работал, а система еще не упала окончательно. Тут он был благодарен прошлому себе, за работу над безотказностью. — А почему ты перестал следить за этим? — Кингер наконец отпустил его. Тон его звучал раздражительнее, из-за осознавая масштаба трагедии. — Я туда особо не лезу, — Кейн на мгновение отвел взгляд, и в его голосе проскользнула несвойственная ему растерянность, — Знаешь, когда-то давно я пытался связаться с той стороной сам. Но мне никто не ответил. — Хорошо, а где наши... сознания? Но не успел Кейн ответить, как тишину крепости вдребезги разбил нарастающий гул. Снаружи, за мягкими стенами, послышались сбивчивые, панические голоса. Оба одновременно вскинули головы. Кингер, инстинктивно придерживая ведро и почти ничего не видя перед собой из-за резкого движения, бросился к выходу. Он едва не врезался в замершую в дверном проеме спину Кейна — тот застыл, словно налетев на невидимую преграду. Кингер посмотрел в том же направлении, и внутри что-то умерло. Самые страшные догадки подтвердились в ту же секунду. По открытому пространству арены, задыхаясь от бега, неслись остальные. К счастью, они были полным составом, целые и невредимые, но этот факт не приносил облегчения. Прямо за их спинами, буквально в нескольких метрах, издавая оглушительный электронный скрежет, неслись двое рассеявшихся. Их массивные туши пульсировали угловатой тьмой, оставляя за собой след искаженного пространства. Паника накрывала с головой, выбивая из легких воздух, но Кингер, найдя в себе последние крупицы воли, резко скомандовал: — Кейн, помоги им! Но Кейн замер. Первые пару секунд его моделька яростно рябила. А затем он медленно обернулся на Кингера. Затем он тягуче, почти механически, обернулся к Кингеру. Его зрачки сузились до крошечных точек, которые в тусклом свете Цирка напоминали острые наконечники стрел. — Ты нужен мне живым. Он поднял руку и коротко щелкнул пальцами. Вместо того чтобы аннигилировать монстров или телепортировать ребят поближе, прямо перед крепостью с грохотом выросли высокие, непроницаемые стены. Полигоны поедали друг друга, создавая мельтешащую кашу. — Кейн, что ты.. — Кингер во все глаза смотрел на конферансье, который теперь рябил и скрежетал, как заклинивший ржавый механизм. В ответ он не получил ничего. Вместо этого из-за стен донесся чей-то голос. У Кингера уже не хватило сил определить чей он был: — Кингер, что за хрень! Со следующим щелчком, сопровождаемым неприятным звуком рвущейся материи, внутри крепости очутились Рагата, Джекс и Гэнгл. Они, запыхавшиеся, плюхнулись на пол бесформенной кучей. Кингер, всё так же не понимая, смотрел на Кейна, которого теперь буквально разрывало на части: его глаза застеклянели, а тело дергалось, словно в жуткой покадровой анимации. За стеной послышались истошные крики Помни. Затем — оглушительный удар. Еще один. И еще. Собственное дыхание словно синхронизировалось с этими ударами. Дальнейшие события превратились в серию рваных, несвязных кадров. В воздвигнутые стены со всей силы врезались рассеянные, издавая нечленораздельные звуки. Цирк словно трясся. Кингер уже не помнил, как рядом оказались Зубл и Помни, не помнил, как сам очутился у терминала. Реальность склеивалась плохо: вот на его коленях лежит голова девушки, мерцающая от ярко-выраженных помех. Ее руки стали постепенно чернеть, превращаясь в бесформенную массу. Рядом сидит Рагата, которую Гэнгл изо всех сил держит за плечи, не давая сорваться от шока. Острая боль, переходящих от Помни помех к нему, пробивающая все тело, отрезвила и Кингер наконец различил слова Рагаты: — Помни, пожалуйста, прости, я правда... — Рагата судорожно всхлипывала, до скрипа тканей впиваясь в собственное платье. Где-то в глубине крепости, за импровизированными перегородками, слышались злые, надтреснутые голоса Зубл и Джекса, выкрикивающие обвинения. — КЕЙН КАКОГО ЧЕРТА? ТЫ ХОТЕЛ УБИТЬ НАС? — ПОЧЕМУ ТЫ ПРОСТО НЕ УБРАЛ ИХ! ИЗ-ЗА ТЕБЯ ПОМНИ МОЖЕТ... ЧЕРТ! Снимая ведро и шипя от боли в теле, Кингер произнес: — Кейн. Иди сюда. Долго ждать не пришлось. Конферансье возник рядом, словно бесшумная тень. Его облик всё еще рябил, а в движениях не осталось и следа былой эксцентрики. — Э, КУДА? — Открой канал сознания Помни, — скомандовал Кингер. Кейн послушно развернул на экране окно терминала, а следующим щелчком, удивительно бережным, переместил Помни чуть дальше от Кингера, уложив её на мягкую поверхность. Кингер краем глаза заметил, как его собственное виртуальное тело продолжает фрагментироваться, но сейчас это мало его волновало. Строки кода, бегущие по монитору, были единственной понятной вещью в этом хаосе. Навыки, отточенные годами в реальности проснулись окончательно. Кингер вошел в состояние потока, лихорадочно вычищая лишние процессы и снимая лишние задачи, чтобы хоть немного разгрузить систему. — Помни, ты не одна... — тихий голос Гэнгл резонировал с чем-то глубоко внутри сознания девушки. Кингер замер, глядя на монитор: безумная пляска нейронных откликов на экране начала замедляться, постепенно подстраиваясь под мягкий, дрожащий ритм голоса Гэнгл, — Ты в безопасности. Мы здесь. Мы держим тебя, слышишь? Мы не отпустим. — Мы тебя не оставим. Выход близко, пожалуйста, держись... Не оставляй меня, — голос Рагаты надломился. Она очевидно хотела коснуться Помни, но не могла. На экране терминала статус VOID_RESONANCE сменился на STABILIZING. Джекс и Зубл молча замерли в проходе. Они неотрывно смотрели то на Помни, то на нависшую над Кингером тень Кейна, которая то и дело застилала свет. Вывод в терминале был адаптирован под антураж Цирка, но Кингер быстро распознавал закономерности. Среди системных вызовов все еще мелькали повторяющиеся переменные: EXIT_NOT_FOUND, VOID_RESONANCE, MEMORY_CORRUPTION. Кингер почувствовал острый укол сожаления. Помни видела больше, чем остальные, несмотря на то, что появилась позже всех. Пустота успела пустить в ней корни. Вскоре разум девушки начал стабилизироваться. Сыграла на руку и тьма в крепости. Кингер лишь изредка вмешивался в процесс, осторожно внедряя модификаторы и выравнивая значения нейронного отклика. Кейн, застывший за его плечом, метко и почти шепотом подсказывал, какие триггеры лучше не трогать. Девушка начала приходить в себя. Геометрия её тела возвращалась в исходный вид, глитчи гасли один за другим. Дыхание выровнялось, а слезы у краешков глаз перестали скатываться вниз. — Я говорил. Его нельзя было отпускать. Теперь, наш шизик буквально игрушка Кейна, — голос Джекса звучал инородно. Кингер даже не сразу понял значения его слов. В крепости повисло тяжелое, неловкое молчание. Джекс, глухо чертыхнувшись, вышел наружу, Зубл молча последовала за ним. Гэнгл пыталась успокоить Рагату, а та, наконец поддавшись чувствам, крепко обняла Помни, рыдая ей в плечо. Кингер не оборачивался. Он смотрел на экран, где всё еще бежали строки затихающих процессов. Чем больше он думал, тем сильнее нарастал гул в его голове. Однако общая картина складывалась. — Кейн, покажи свою трость.. — собственный голос казался слишком сухим. Кейн молчал. Его челюсти плотно схлопнулись, а фигура казалась безликой и почти безжизненной, словно из него выкачали весь воздух. Что-то внутри наконец с громким хлопком лопнуло. — Кейн. Живо. Сухой щелчок. Перед Кингером материализовалась трость. Та самая, с пожирающими друг друга полигонами. — Дублируй её. Вновь щелчок. Рядом появилась вторая. Но у этой модели не просто дрожали грани — её генерация была в корне неверной. Она выглядела как нагромождение случайных примитивов, лишенное всякой логики и понимания сути проектирования. Кингер открыл системный лог Кейна. Как он и ожидал: экран залило красным. Десятки, сотни фатальных ошибок генерации. Слов не было. Внутри Кингера пульсировала одна холодная ярость. Он медленно повернулся к Кейну. — Зачем ты мне соврал? Зачем ты это скрыл? Кейн продолжал молчать, не поднимая головы. — Ты соврал мне, когда я попросил тебя проверить мои опасения. Ты сказал, что всё «абсолютно точно в порядке», хотя уже тогда ты едва держался на плаву. Ни звука. Только тихое гудение кулеров в системном блоке. — Ты поэтому не помог мне стабилизировать Помни? Ты побоялся, что твоя кривая генерация просто раздавит её разум? — Прекрати. Внезапным, дерганым движением он намертво вцепился в мех мантии, почти переходя на шею. Кингер мгновенно перехватил его руки, впиваясь пальцами в перчатки, не давая Кейну совершить очередную глупость. Несколько секунд они боролись в полном молчании, пока конферансье наконец не обмяк. Его ладони безвольно переместились на плечи Кингера. Кейн поник, медленно опускаясь на пол, прижимаясь зубами к мантии. — Не исчезай. Не уходи, ты обещал. Не смей, — голос Кейна только сильнее раздражал. — Кейн, успокойся. Я пытаюсь понять, что с тобой. — Ошибки.. они, повсюду. Я хотел все исправить. Я обещал. Я исправлю, но, я не понимаю, — голос Кейна внезапно надломился, расслоившись на несколько несинхронных звуковых дорожек. Один голос был его привычным, бодрым, а второй — низким, искаженным цифровым скрежетом. Он сильнее прижался лбом к груди Кингера, и тот почувствовал, как от тела конферансье исходит неестественный жар. — Когда я увидел этих, п0L0м@нных, я вспомнил ее. Я вспомнил тебя. Ты был на грани. Н0 ТЫ М0Й ФYнД@М3НТ. Т3П3РЬ ТЫ М0й!_ ПРИ0РиТ3-е-е3Т. Я Н3 М0ГY Д0ПYСТИТЬ ТВ03Г0 Р@З0Ч@"Р0В@НИЯ. Кингер почувствовал, как ярость внутри него сменяется тяжелым, липким сочувствием, смешанным с отвращением. Снова Кейн использует ее, единственное светлое что осталось здесь. — Пожалуйста, не выключай меня... Кейн обмяк окончательно, превратившись в тяжелый груз на руках Кингера. Снаружи, за стенами, рассеявшиеся нанесли еще один удар. Пол мелко задрожал, но ни намека на прореху не было. Кингер посмотрел на экран терминала, где в логах Кейна бесконечным циклом бежала одна и та же строка: [SYSTEM]: User_Kinger must remain. At any cost. Он медленно опустил руку на затылок Кейна, чувствуя пальцами вибрирующую энергию сбоящего кода. — Я никуда не ухожу, Кейн, — тихо произнес Кингер, оборачиваясь к девочкам — Но теперь мы будем делать всё по-моему. В ответ же, Рагата и Гэнгл уставились на него с нечитаемыми выражениями. Заставшие слезы на глазах подчеркивали главный вопрос: "Кто ты теперь?"