Часть 14

Ужин был закончен, а тарелки отправлены в посудомойку — Чжун Ли не терпел беспорядка даже ради самого захватывающего зрелища. Теперь же они наконец переместились в гостиную, где царил мягкий полумрак, разбавляемый лишь подсветкой той самой футуристичной кухни и сиянием огромного экрана. На экране разворачивался хаос: главный герой в прыжке расстреливал вертолет, всё вокруг взрывалось в ярко-оранжевых тонах, а звук сабвуфера заставлял вибрировать даже воздух. Чжун Ли сидел подчеркнуто ровно, сложив руки на груди, с выражением лица человека, изучающего движение тектонических плит, а не второсортный боевик.Аякс же, напротив, превратился в сгусток кипучей энергии. Он не мог сидеть спокойно. — Нет, ты видел?! Видел этот финт?! — Аякс подскочил, едва не задев колено, и тут же со смехом повалился боком прямо на колени Чжун Ли. — Это же физически невозможно! Но как круто смотрится, а? Он растянулся на диване, закинув ноги на подлокотник, а голову пристроив на твердом бедре Чжун Ли. Те самые огромные штаны задрались, обнажая бледную кожу и фиксирующую повязку на колене, но Аякса это не смущало. Он чувствовал себя абсолютно защищенным в этом «каменном» присутствии. — Скорость горения этого авиационного топлива не соответствует радиусу взрыва, — спокойно заметил Чжун Ли, но его рука как бы сама собой легла на рыжую макушку Аякса. Пальцы начали медленно, почти механически перебирать спутанные кудри. — И главный герой должен был получить баротравму еще в первой сцене. — Зануда! Величайший зануда Тейвата! — Аякс потянулся вверх, перехватывая свободную руку Чжун Ли и начиная в шутку покусывать его костяшки пальцев. — Перестань анализировать и просто смотри на картинку. Смотри, сейчас будет погоня! Он извернулся, устраиваясь поудобнее, и бесцеремонно залез ладонью под домашнюю рубашку Чжун Ли, прижимаясь горячей щекой к его животу. Оживленность Аякса была заразительной: он то и дело комментировал каждый удар на экране, вскидывал руки, дергал плечами, изображая приемы, и постоянно искал тактильного контакта. Он был как ртуть — текучий, непредсказуемый и жаждущий тепла.Чжун Ли сдался. Его ладонь спустилась с затылка на шею Аякса, большой палец нежно очертил линию челюсти. — Твоя энергия сегодня бьет через край, — прошептал он, наклоняясь ниже, так что его голос заглушил звук выстрелов на экране. — Неужели тренировка была недостаточно изматывающей? Или ты снова пытаешься отвлечь меня от того факта, что тебе пора менять компресс? Аякс замер, хитро прищурившись. Он приподнялся на локтях, оказываясь лицом к лицу с Чжун Ли. На фоне экранных взрывов его глаза блестели азартом. — А если я скажу, что это лучшая анастезия? Твои руки, этот дурацкий фильм и то, как ты на меня смотришь... — Аякс подался вперед, мазнув носом по щеке Чжун Ли. — Знаешь, в Снежной говорят, что огонь согревает, но только камень может дать опору. Ты — моя скала, Чжун Ли. Но даже скалам иногда нужно, чтобы по ним лазили лисы. Он прижался губами к уголку рта Чжун Ли, превращая мимолетное касание в глубокий, тягучий поцелуй, пахнущий имбирем и тем самым «супер-ужином». Вся его напускная веселость на мгновение сменилась искренней, почти отчаянной нежностью. Он вцепился в плечи Чжун Ли, сминая ткань, словно боясь, что этот момент тишины в их шумной жизни исчезнет.Чжун Ли ответил на поцелуй с той же основательностью, с какой делал всё остальное. Он обхватил лицо Аякса ладонями, полностью отключаясь от происходящего на экране. В эту минуту в комнате остался только ритм их дыхания и тепло кожи. — Ты победил, — выдохнул Чжун Ли против его губ, когда они наконец отстранились. — Досматриваем фильм. Но если ты еще раз дернешь ногой от восторга — я выключу телевизор и перейду к лечебному массажу. И поверь, он будет гораздо менее... деликатным. — Обожаю твои угрозы, — Аякс счастливо оскалился, снова укладываясь на его колени и поудобнее перехватывая руку наставника. — Смотри, смотри! Сейчас мост рухнет! На экране боевик сделал еще один резкий и совершенно нехарактерный для жанра поворот. В финале, после того самого отчаянного спасения, герои оказались в тихой, залитой лунным светом хижине. Напарник, который весь фильм был воплощением дисциплины и холодного расчета, опустился перед израненным героем на колени. Он не сказал ни слова о победе. Вместо этого он взял его ладонь, бережно стер с нее пороховую гарь и... коснулся губами шрамов на запястьях, закрывая глаза.Аякс вздрогнул. Его яблоко, которое он так и не доел, окончательно было забыто. Он смотрел на экран, широко раскрыв глаза, и чувствовал, как внутри всё сжимается от странного, щемящего узнавания. — Погоди... — голос Аякса прозвучал хрипло. — Он что, серьезно? Это же... это же не просто спасение. Он буквально молится на него. Чжун Ли медленно перевел взгляд с экрана на Аякса. Свет телевизора мерцал в его золотых глазах, делая их почти прозрачными. — Это называется признанием уязвимости, — тихо ответил Чжун Ли. Его рука, до этого покоившаяся на спинке дивана, соскользнула вниз и уверенно легла на колено Аякса — прямо поверх фиксирующей повязки. — Когда слова больше не имеют веса, остается только физическое доказательство преданности. Аякс почувствовал, как жар прилил к щекам. Он ожидал взрывов, погонь и крутых фраз, а получил зеркало своих собственных отношений. Он вспомнил те моменты в тренировочном зале, когда Чжун Ли, закончив суровый разбор его ошибок, сам — лично — бинтовал его ногу, делая это с такой пугающей тщательностью, словно от каждого витка зависело равновесие всего мира. — Ты тоже так делаешь... — прошептал Аякс, поворачиваясь к нему всем телом, игнорируя слабую боль в суставе. — Ты мучаешь меня в зале, заставляешь стоять до дрожи, а потом... потом ты смотришь на мое колено так, будто это самая ценная реликвия в Ли Юэ. Аякс неожиданно подался вперед, перехватывая ладонь Чжун Ли. Он сплел их пальцы, чувствуя контраст между своими мозолистыми от оружия руками и длинными, безупречными пальцами тренера. — Знаешь, что меня больше всего удивило в этом фильме? — Аякс заглянул Чжун Ли прямо в глаза, и в его взгляде больше не было лисьей хитрости, только оголенная честность. — То, что этот суровый парень на экране не боится показать, как сильно он дорожит этим идиотом. А ты... ты ведь тоже боишься, да? Боишься, что я снова сорвусь и побегу в бой раньше, чем заживу? Чжун Ли не отвел взгляда. Он медленно притянул Аякса за затылок, соприкасаясь с ним лбами, повторяя жест героев из фильма. — Мой страх не в том, что ты побежишь, Аякс, — выдохнул он прямо в губы парня. — А в том, что я не окажусь рядом, чтобы тебя подхватить. Эта «романтика», как ты её называешь, для меня — единственный способ убедиться, что ты всё еще здесь. Что ты жив. Аякс замер, пораженный глубиной этой мысли. Он ожидал легкого вечера, а в итоге фильм вскрыл то, о чем они оба молчали. Неожиданная нежность на экране стала искрой, от которой в их гостиной вспыхнуло настоящее пламя. Аякс резко, почти порывисто сократил последние сантиметры между ними, впиваясь в губы Чжун Ли поцелуем, в котором было всё: и благодарность за суровость, и признание в любви, и обещание беречь себя.Чжун Ли ответил с пугающей силой, обхватывая Аякса так крепко, словно действительно боялся, что тот исчезнет вместе с финальными титрами. В этот момент Аякс окончательно понял: его наставник — это не просто «учитель с методами из камня». Это человек, чье сердце билось в унисон с каждым его шагом, и чья суровость была лишь самой прочной формой защиты. На экране наступил момент, которого Аякс, привыкший к канонам Снежнянских боевиков, никак не ожидал. Музыка внезапно сменилась низким, вибрирующим ритмом, а камера, вместо того чтобы тактично уйти в затемнение после поцелуя героев, осталась в комнате.Всё произошло слишком быстро и слишком... детально. Когда на весь огромный экран крупным планом показали переплетенные пальцы героев и то, как напарник-наставник срывает с героя пропитанную пылью рубашку, прижимая его к стене, Аякс подавился воздухом. — О... — только и смог выдавить он, и его рука с пультом замерла на полпути к кнопке «пауза».В тишине гостиной звуки фильма — прерывистое дыхание, шорох ткани и негромкие, хриплые признания — казались оглушительными. Аякс почувствовал, как обжигающая волна жара мгновенно стартует от шеи и заливает лицо густым, пунцовым румянцем. Его рыжие волосы на фоне запылавших ушей казались теперь почти бледными.Он, Предвестник, видевший в жизни всё — от кровавых побоищ до Бездны, — вдруг почувствовал себя абсолютно обезоруженным. Он попытался нажать на кнопку, но от волнения большой палец соскользнул, и он случайно... прибавил звук. Хриплый выдох героя с экрана заполнил комнату. — Да что б тебя! — выпалил Аякс, отбрасывая пульт в подушки и закрывая лицо обеими ладонями, пытаясь спрятаться. — Чжун Ли, выключи! У меня сейчас глаза вытекут! Почему в описании было написано «16+»?! Там явно ошибка! Он съежился в своих огромных штанах, подтягивая колени к подбородку, и его смущение было настолько осязаемым, что, казалось, воздух вокруг него вибрировал. Он не мог заставить себя посмотреть на экран, но еще больше он боялся посмотреть на Чжун Ли. А Чжун Ли... он даже не шелохнулся. Он продолжал сидеть с безупречной осанкой, и только едва заметное движение кадыка выдавало его реакцию. Он медленно перевел взгляд с экрана на сжавшегося в комок Аякса. На губах Архонта заиграла та самая, едва уловимая, «каменная» полуулыбка. — Довольно... детальная репрезентация процесса восстановления близости, — невозмутимо заметил Чжун Ли. Его голос на фоне звуков из телевизора звучал пугающе спокойно. — Хотя я сомневаюсь, что в такой позиции герой не нагружает свою поврежденную поясницу. Аякс, ты почему закрыл глаза? Ты ведь сам просил меня не анализировать, а «наслаждаться картинкой». — Перестань! — простонал Аякс сквозь пальцы, чувствуя, что краснеет уже даже затылком. — Ты издеваешься! Специально это говоришь своим этим... учительским тоном! Это... это просто неловко! Там же... ну... они же прямо... — Они проявляют высшую степень доверия, — спокойно перебил его Чжун Ли. Он протянул руку и мягко, но настойчиво обхватил запястья Аякса, отводя его ладони от лица. — Посмотри на меня. Аякс нехотя приоткрыл один глаз. Лицо его горело так, что, казалось, на нем можно поджарить яичницу. Он столкнулся с золотым, насмешливым, но бесконечно теплым взглядом наставника. — Твоя бравада исчезает так быстро, когда дело касается чего-то по-настоящему личного, — прошептал Чжун Ли, наклоняясь к самому его уху, пока на экране продолжалась сцена. — Ты можешь дразнить меня на кухне своими штанами, но краснеешь от фильма? Ты удивительный, Аякс. Аякс отчаянно шарил рукой по подушкам в поисках пульта, но тот как назло провалился куда-то в щель между сиденьями. А на экране тем временем события принимали совсем уж бесстыдный оборот: главный герой, тяжело дыша, прижал своего напарника к стене, и звуки их страсти в тишине гостиной казались громоподобными. — Да где же он?! — взвизгнул Аякс, его лицо теперь полыхало ярче, чем его рыжие волосы. Он чувствовал, как пот выступил на лбу не от физической нагрузки, а от жуткого, липкого смущения. — Чжун Ли, не смотри! Закрой глаза! Это... это просто техническая ошибка монтажа! Но Чжун Ли даже не подумал отвернуться. Напротив, он поудобнее откинулся на спинку дивана, и на его обычно бесстрастном лице расцвела редкая, почти мальчишеская усмешка. Он наблюдал не за экраном, а за тем, как Аякс пытается буквально закопаться в складки своих безразмерных штанов. — Почему же, Аякс? — голос Чжун Ли так и сочился бархатной иронией. — Ты ведь сам говорил, что это «пик моды» и «хиты». Разве это не самый... кульминационный хит? Посмотри, какая самоотдача у актеров. Тебе, как воину, стоит оценить их выносливость. — Замолчи! Пожалуйста, просто замолчи! — простонал Аякс, наконец найдя пульт, но в этот момент сцена на экране стала особенно громкой.Аякс замер, его пальцы дрожали на кнопке. И вдруг его прошила внезапная, оглушительная мысль, от которой сердце пропустило удар. Он осознал, что несмотря на все их нежные поцелуи, совместные завтраки в этой стерильной кухне и его дерзкие выходки в «украденных» штанах... они с Чжун Ли еще ни разу не заходили так далеко. Вся его напускная смелость была лишь игрой лиса, который привык дразнить, но никогда не оказывался в капкане настоящей, взрослой близости.Чжун Ли, заметив эту внезапную перемену в его лице — как паника сменилась глубоким, почти испуганным осознанием, — негромко рассмеялся. Это был не злой смех, а теплый, вибрирующий звук, от которого у Аякса подкосились ноги. — Неужели наш бесстрашный воин, который каждый день бросает всем вызов, испугался... теории? — Чжун Ли наклонился к самому его уху, и Аякс почувствовал, как жар от тела наставника обжигает его сильнее, чем экранный огонь. — Или ты только что понял, что в твоем учебном плане остался один очень важный... неосвоенный урок? Аякс наконец нажал на кнопку, и экран погас, погрузив комнату в густую, интимную темноту. В этой тишине его смущенное сопение звучало как признание. — Ты... ты просто невозможный тип, — выдохнул Аякс, всё еще не смея поднять глаз. — Ты издеваешься надо мной. Тебе нравится видеть, как я теряюсь. — Мне нравится видеть тебя настоящим, — Чжун Ли мягко перехватил руку Аякса с пультом и осторожно отложил его в сторону. — Ты так старательно играешь роль искушенного соблазнителя в моих вещах, но краснеешь от обычного фильма. Это... очаровательно, Аякс. Чжун Ли притянул его к себе, заставляя Аякса сесть к нему на колени. Огромные штаны запутались в их ногах, создавая ощущение кокона. — Значит, — прошептал Аякс, уткнувшись лбом в плечо Чжун Ли, чувствуя, как его румянец постепенно начинает спадать, сменяясь трепетом, — ты всё понял, да? Что я только на словах такой... герой. — Я понял, что у нас впереди еще очень много времени для «практических занятий», — Чжун Ли коснулся губами его виска, и его смех окончательно растаял в нежности. — Но сегодня, я думаю, мы ограничимся массажем твоего колена. Твое сердце и так бьется слишком быстро. Не хочу, чтобы мой лучший ученик упал в обморок от избытка... информации. Слова Чжун Ли о «неосвоенном уроке» и его мягкий, покровительственный смех подействовали на Аякса как красная тряпка на быка. Стыд никуда не делся, но азарт бойца, которого только что назвали неопытным новичком, перевесил всё остальное. «Очаровательно»? Он назвал его «очаровательным»?!Аякс резко вскинул голову. Лицо всё еще пылало, но в глазах уже зажегся тот самый опасный, синий огонь Бездны. — Теории, значит? Неосвоенный урок? — Аякс вызывающе усмехнулся, хотя сердце в груди колотилось так, будто он только что пробежал марафон. — Ты думаешь, если я не смотрю такие фильмы каждый день, то я не знаю, что с этим делать, учитель? Чтобы вернуть себе «лицо», Аякс решил перейти в наступление. Он поудобнее устроился на коленях Чжун Ли, намеренно игнорируя то, как его собственное тело предательски дрожит.Он начал медленно, провокационно ерзать, пытаясь найти позицию поудобнее и одновременно проверяя границы терпения Чжун Ли. Широкая, мягкая ткань «украденных» брюк шуршала о домашнюю одежду наставника. Аякс двигался с нарочитой небрежностью, чувствуя под собой твердость мышц Чжун Ли, и с каждым его движением в комнате становилось всё меньше воздуха. — Ну же, господин тренер, — прошептал Аякс, подаваясь вперед и обхватывая шею Чжун Ли руками, продолжая свои ерзающие, дразнящие движения. — Покажи мне, где в твоем контракте написано, что наставник должен только читать лекции? Я готов к «практике» прямо сейчас. Или ты боишься, что твой лучший ученик окажется слишком... способным? Он прижался к нему всем телом, чувствуя, как его собственные бедра в этих необъятных штанах соприкасаются с бедрами Чжун Ли. Аякс видел, как сузились зрачки наставника, превращаясь в тонкие вертикальные щели, как у настоящего дракона.Чжун Ли перестал смеяться. Его ладони, до этого мягко лежавшие на талии Аякса, сжались, сминая ткань брюк и фиксируя бедра парня на одном месте, пресекая его провокационное ерзанье. — Аякс, — голос Чжун Ли стал таким низким, что он больше напоминал рокот земли перед землетрясением. — Ты играешь с огнем, находясь в логове того, кто этот огонь создал. Он притянул Аякса еще ближе, так что между ними не осталось и миллиметра пространства. — Ты хочешь доказать свою готовность? — Чжун Ли медленно провел носом по шее Аякса, отчего тот непроизвольно вздрогнул. — Но практика требует выносливости. А твои связки, если верить моим наблюдениям, всё еще нуждаются в... бережном обращении. Ты уверен, что не сбежишь в середине «урока», когда станет по-настоящему жарко? Аякс сглотнул, чувствуя, как его бравада наталкивается на настоящую, тяжелую мощь Чжун Ли. Он хотел вернуть себе лицо, но, кажется, только что собственноручно открыл клетку со зверем. Аякс почувствовал, как по спине пробежала дрожь. Чжун Ли — человек, который заставлял его переделывать один и тот же вращательный элемент по триста раз, пока лед не окрашивался кровью из разбитых коленей — сейчас смотрел на него не как на ученика. В его глазах было то самое «золото», которое Аякс мечтал завоевать на чемпионате, но теперь оно обжигало. — Сбегу? — выдохнул Аякс, его губы почти коснулись губ тренера. — Ты плохо меня учил, Чжун Ли. Фигуристы не уходят со льда, пока музыка не закончится. Даже если связки кричат от боли. Вместо того чтобы отстраниться под тяжелым, собственническим взглядом наставника, Аякс подался еще плотнее. Он снова начал ерзать, но теперь его движения стали более медленными, вкрадчивыми. Он чувствовал каждое ответное напряжение в теле Чжун Ли, и это давало ему иллюзию контроля — ту самую, которую он ощущал во время идеального проката.Чтобы окончательно сокрушить оборону Чжун Ли и доказать, что он больше не «травмированный мальчик», Аякс откинул голову назад, обнажая линию горла, и, зажмурившись, выпустил протяжный, низкий стон. Он сделал это намеренно — звук получился густым, вибрирующим. Это был стон человека, который привык преодолевать сопротивление собственного тела, и сейчас он направлял всю эту энергию на своего тренера.Аякс почувствовал, как пальцы Чжун Ли на его бедрах сжались почти до боли, впиваясь в мягкую ткань огромных тренировочных брюк. Ладони тренера были горячими, как лед после долгого скольжения. — Ну же, — прошептал Аякс, вновь открывая глаза. — Покажи мне свою «практику». Или ты только у бортика умеешь отдавать приказы? Ответом ему был не голос, а действие. Чжун Ли рывком перехватил его за талию, приподнимая и пересаживая так, что Аякс оказался полностью во власти его рук. Тренер наклонился к самому его уху, и его дыхание опалило кожу. — Ты сам выбрал этот «произвольный прокат», Аякс, — пророкотал Чжун Ли, и в его голосе больше не было тени наставничества — только мужская, властная энергия. — Но помни: здесь нет судей и оценок. И если ты завтра не сможешь выйти на лед... вини в этом только свое желание соревноваться со мной за пределами катка. Чжун Ли накрыл губы Аякса поцелуем, который был далек от бережности — это было подчинение, властное и неоспоримое. Аякс почувствовал, как его мир окончательно сузился до этого дивана и до осознания, что его тренер перешел к самому сложному «уроку» в их жизни. Аякс чувствовал, как его обычная задорная энергия превращается во что-то совершенно иное — тягучее, горячее и неуправляемое. Он всегда был «живчиком» на льду, но сейчас эта оживленность стала его ловушкой. Каждое движение Чжун Ли, каждая его тяжелая ладонь, сжимающая бедра через тонкую ткань домашних брюк, заставляли Аякса буквально плавиться. — Ты... ты всегда такой... — Аякс прерывисто вдохнул, его пальцы впились в плечи Чжун Ли, сминая дорогую ткань его домашней одежды. — Всегда так всё контролируешь... Он не мог усидеть на месте. Возбуждение накрывало его волнами, заставляя ерзать еще отчаяннее, ища тепла и более плотного контакта. Его щеки горели, а глаза блестели от смеси азарта и невыносимого желания. Когда Чжун Ли медленно, почти методично начал покрывать его шею и ключицы жгучими поцелуями, Аякс почувствовал, как у него подкашиваются ноги, даже в сидячем положении. — Чжун Ли... — выдохнул он, и этот звук превратился в длинный, вибрирующий стон, в котором не осталось и следа от его недавней шутливости.Аякс окончательно «поплыл». Он уткнулся носом в изгиб шеи тренера, чувствуя его ровный, уверенный пульс, который так контрастировал с его собственным сумасшедшим сердцебиением. Руки Чжун Ли, привыкшие к стальной хватке на тренировках, теперь с такой же уверенностью владели его телом, и это осознание доводило Аякса до предела. — Пожалуйста... — Аякс сорвался на хриплый шепот, его голос дрожал от возбуждения. — Не здесь. Я больше не могу... на этом диване... Он снова стонал, прижимаясь к Чжун Ли всем телом, и его движения стали почти умоляющими. Весь его образ «дерзкого фигуриста» рассыпался, оставляя только желание быть полностью ведомым своим наставником. — Пойдем в кровать... — выдавил он, едва дыша. — Учитель... я хочу, чтобы ты... довел этот урок до конца. Там. Чжун Ли на мгновение замер, его дыхание опалило ухо Аякса. Он чувствовал, как парень буквально дрожит в его руках, превращаясь из льда в пар. Наставник медленно отстранился, заглядывая в затуманенные глаза Аякса, и его взгляд был темнее самого глубокого омута. — Ты уверен, Аякс? — его голос был низким рокотом. — Там я не буду сдерживаться. Там не будет перерывов на «отдых». Вместо ответа Аякс лишь сильнее прижался к нему, пряча лицо на его груди и согласно кивая. Он был готов сдаться этому «тренеру» без остатка.Чжун Ли легко, одним плавным движением подхватил его на руки — Аякс инстинктивно обхватил его ногами за пояс, чувствуя, как широкие штанины смешно задрались, но сейчас ему было абсолютно плевать на это. Чжун Ли принял правила игры. Если Аякс хотел «практики» с тем, кто не просто тренирует, а полностью доминирует в его жизни, он её получил. Образ сдержанного наставника окончательно сменился образом мужчины, который не просит подчинения, а берет его как нечто само собой разумеющееся.Когда Чжун Ли рывком поднял его с дивана, Аякс ощутил всю мощь его рук. Он был для тренера не тяжелее охапки цветов. Путь до спальни превратился в череду жадных, рваных столкновений. Они не могли прервать контакт ни на секунду.Чжун Ли прижал его к стене в коридоре, не прерывая поцелуя. Его губы действовали властно, сминая рот Аякса, а язык по-хозяйски исследовал каждый миллиметр. Аякс в ответ лишь сильнее вплетался пальцами в его волосы, издавая длинные, захлебывающиеся стоны прямо в губы Чжун Ли. — Тише, мой мальчик, — пророкотал Чжун Ли против его кожи, перемещаясь от губ к чувствительной линии челюсти. — Ты так громко просишь, но готов ли ты к последствиям? Он не стал ждать ответа. Чжун Ли впился зубами в нежную кожу шеи Аякса, прямо над воротником винной футболки. Аякс вскрикнул, выгибаясь в его руках, когда почувствовал, как тренер оставляет там глубокий, багровый засос — своеобразное «клеймо», которое завтра на катке будет невозможно скрыть. — Еще... — простонал Аякс, его зрачки расширились от возбуждения и легкой боли. — Пожалуйста,дорогой... пометь меня везде. Этот хриплый призыв сорвал последние предохранители. Чжун Ли подхватил его под бедра, заставляя Аякса обхватить свой пояс ногами, и двинулся в сторону спальни. На ходу он продолжал оставлять метки: на ключицах, на плече, отодвигая ткань футболки. Каждый новый засос сопровождался горловым рычанием Чжун Ли и ответным, почти истерическим стоном Аякса. Ворвавшись в спальню, Чжун Ли небрежно уронил его на центр широкой кровати. Аякс упал на мягкие простыни, его рыжие волосы разметались по подушкам, а огромные штаны окончательно сползли на бедра, обнажая бледную кожу живота.Чжун Ли навис сверху, упираясь руками по обе стороны от головы фигуриста. Его взгляд был тяжелым, обещающим и абсолютно лишенным жалости. — Твой произвольный прокат официально закончен, — Чжун Ли начал медленно расстегивать пуговицы своей рубашки, не сводя глаз с тяжело дышащего парня. — Теперь начнется моя программа. И я гарантирую: ты запомнишь каждую секунду этого «урока». Аякс смотрел на него снизу вверх, плавясь от вожделения, и его пальцы нетерпеливо впились в простыни. — Ну же... — выдохнул он, и его голос сорвался на стон предвкушения. — Покажи мне, насколько ты суров на самом деле. Чжун Ли не привык спешить — ни на льду, ни в жизни. Он верил в эстетику процесса и в то, что каждое движение должно быть выверенным до миллиметра. Когда они оказались у края кровати, он не стал срывать одежду с Аякса, он начал методично «распаковывать» свой самый ценный приз, наслаждаясь каждым мгновением. — Посмотри на меня, Аякс, — прошептал он, и его голос был подобен бархатному рокоту. — Не закрывай глаза. Ты хотел практики? Смотри, как это делает тот, кто полностью владеет тобой.Чжун Ли медленно завел руки за спину Аякса, кончиками пальцев проходясь вдоль позвоночника, отчего тот непроизвольно выгнулся навстречу, издавая первый, еще тихий и неровный стон. Тренер подхватил край винной футболки и начал медленно тянуть её вверх. Ткань неохотно скользила по разгоряченной коже. Когда футболка открыла подтянутый живот и четкие линии пресса, Чжун Ли на мгновение замер, любуясь, а затем рывком снял её через голову, отбрасывая в сторону.Аякс остался в одних этих нелепых, огромных штанах. Он чувствовал себя обнаженным до предела под этим тяжелым, оценивающим взглядом. — Твоя очередь, — выдохнул Аякс, его пальцы дрожали, когда он вцепился в пуговицы рубашки Чжун Ли.Он рванул их с неожиданной для травмированного фигуриста силой. Несколько пуговиц со звоном отлетели на пол, но Чжун Ли лишь усмехнулся, помогая Аяксу избавиться от лишней ткани. Когда их обнаженная кожа наконец соприкоснулась — горячая грудь к груди — Аякс зашелся в длинном, протяжном стоне, вжимаясь в тренера так, словно хотел в нем раствориться.Затем Чжун Ли опустился на колени перед Аяксом. Его руки легли на пояс тех самых широких штанов. — Эти брюки... они так долго скрывали то, что принадлежит мне, — прошептал Чжун Ли.Он медленно потянул завязки. Ткань медленно поползла вниз по бедрам Аякса, обнажая стройные, натренированные ноги и фиксирующую повязку на колене. Аякс стоял, едва удерживая равновесие, опираясь руками на широкие плечи Чжун Ли. Когда штаны упали к его ногам, Аякс почувствовал себя совершенно беззащитным.Чжун Ли не упустил момента: он прижался губами к внутренней стороне бедра Аякса, чуть выше колена, и резко втянул кожу. Аякс вскрикнул, его пальцы до белизны сжали плечи наставника. — А-ах... Чжун Ли... — его стон сорвался на хриплый, ломаный звук. — Пожалуйста... не томи меня... Аякс плавился. Каждое движение Чжун Ли — то, как он избавлялся от собственного белья, не сводя глаз с лица своего ученика, то, как его горячие ладони теперь уверенно обхватили обнаженные ягодицы Аякса, подтягивая его к себе — заставляло парня стонать без остановки. Это были звуки чистого, неразбавленного возбуждения, смешанного с обожанием.Когда они наконец оба оказались на простынях, полностью лишенные преград в виде одежды, Аякс прижался к нему всем телом, чувствуя каждую мышцу своего «начальника». — Ты такой горячий... — прошептал Аякс, его ноги сами собой оплели бедра Чжун Ли, приглашая, умоляя. — Возьми меня... сейчас... я больше не выдержу этой подготовки. Чжун Ли навис сверху, фиксируя его запястья над головой, и его взгляд обещал, что это раздевание было лишь самой легкой частью их «индивидуальной программы». Чжун Ли не торопился переходить к финалу. Как истинный ценитель совершенства, он хотел изучить каждый сантиметр тела своего лучшего ученика, запечатлеть на нем свою власть так же четко, как печати на старых контрактах.Он навис над Аяксом, придавливая его тяжестью своих мышц к прохладным простыням. Аякс, уже полностью обнаженный и пылающий от вожделения, выгибался под ним, как натянутая струна. Его кожа, обычно бледная, теперь пошла розовыми пятнами от возбуждения. — Ты просил практики, Аякс, — прошептал Чжун Ли, и его губы коснулись впадинки на шее. — Но настоящая практика требует терпения. Он начал с ключиц. Чжун Ли прикусил нежную кожу, а затем резко втянул её, оставляя глубокий, багровый след. Аякс вскрикнул, его пальцы судорожно впились в подушки, а из горла вырвался длинный, хриплый стон. Тренер не останавливался: он спускался ниже, к груди, обводя языком соски, заставляя их твердеть и принося Аяксу почти болезненное удовольствие. Каждый новый засос был как подпись автора на шедевре. —Чжун Ли, пожалуйста... — Аякс ерзал под ним, его бедра терлись о бедра Чжун Ли в поисках облегчения. — Я сейчас сгорю... Ты изверг... Чжун Ли лишь низко, горлово рыкнул, перехватывая запястья Аякса и прижимая их над его головой одной рукой. Свободной ладонью он скользнул вниз, к животу, а затем еще ниже. Он начал медленно, с пугающей методичностью готовить тело фигуриста к тому, что должно было произойти.Его пальцы, смазанные маслом, которое Чжун Ли заранее достал из тумбочки, начали свое исследование. Аякс замер, его глаза расширились, а дыхание сбилось на рваные всхлипы. — Расслабься для меня, — нежно, но непреклонно скомандовал Чжун Ли. — Доверься мне так же, как доверяешь на льду перед прыжком. Он медленно ввел первый палец, растягивая податливое кольцо мышц. Аякс выдал протяжный, вибрирующий стон, его голова откинулась назад, обнажая горло, на котором уже красовалось несколько ярких меток. Это было остро, непривычно и так правильно, что у парня кружилась голова. Когда Чжун Ли добавил второй палец, совершая имитирующие толчки движения, Аякс окончательно потерял связь с реальностью. — О-ох... Чжун Ли... ты... ты слишком глубоко... — Аякс захлебывался в собственных звуках, его тело плавилось, становясь послушным и мягким в руках наставника.Чжун Ли продолжал подготовку, не сводя глаз с лица Аякса, наслаждаясь тем, как его суровость ломает волю этого дерзкого лиса. Он чувствовал, как Аякс становится всё более влажным и готовым, как его внутренняя мускулатура судорожно сжимается вокруг его пальцев, умоляя о большем. — Ты готов, мой хороший? — Чжун Ли прикоснулся губами к его лбу, убирая прилипшие от пота рыжие пряди.Аякс лишь смог бессвязно кивнуть, его ноги сами собой обхватили талию Чжун Ли, притягивая его вплотную. Всё в нем — от кончиков пальцев до затуманенного взгляда — кричало о том, что он хочет наконец почувствовать своего возлюбленного внутри. Чжун Ли окончательно отбросил маску сдержанного тренера, превратившись в того самого «папочку», чьё доминирование не знало границ. Он не просто проводил «урок», он подчинял себе каждую клетку тела Аякса, наслаждаясь тем, как ломается воля его лучшего ученика.Когда подготовка закончилась, Чжун Ли не стал входить сразу. Он медленно выпрямился, заставляя Аякса, изнывающего от пустоты внутри, смотреть на него. Ладони Чжун Ли по-хозяйски обхватили бедра фигуриста, разводя их так широко, что Аякс почувствовал себя полностью выставленным напоказ. — Ты так отчаянно ерзал на мне в гостиной, Аякс, — пророкотал Чжун Ли, и в его голосе слышалась порочная, опасная нотка. — Теперь покажи, как ты умеешь принимать настоящую нагрузку. Он вошел в него одним мощным, неоспоримым движением, заполняя до предела. Аякс вскрикнул, его спина выгнулась дугой, а пальцы впились в спину Чжун Ли, оставляя кровавые борозды. Это не было похоже на нежность — это был акт чистого владения. — Чжун Ли!.. Ах!.. — Аякс зашелся в длинном, захлебывающемся стоне, его глаза закатились от остроты ощущений. — Слишком... слишком много... Но Чжун Ли не давал ему времени привыкнуть. Он начал двигаться в жестком, рваном ритме, каждый раз толкаясь так глубоко, что Аякс чувствовал это в самом сердце. Доминирование Чжун Ли проявлялось в каждом жесте: он перехватил обе руки Аякса одной своей ладонью, прижимая их к подушке над его головой, лишая любой возможности сопротивляться или даже обнять его. — Ты будешь послушным, — шептал Чжун Ли, наклоняясь и впиваясь зубами в плечо Аякса, оставляя там еще одно «клеймо». — Ты будешь стонать только моё имя. Порочность момента нарастала. Чжун Ли намеренно замедлялся в самые пиковые моменты, заставляя Аякса умолять о продолжении, а затем снова вбивался в него с утроенной силой. Аякс полностью «поплыл» — из его рта вырывались бессвязные, грязные признания и мольбы, перемежающиеся с хриплыми стонами. Он плавился, превращаясь в податливую глину в руках своего мастера.В какой-то момент Чжун Ли рывком перевернул его на живот, заставляя Аякса уткнуться лицом в подушку. Он прижал его грудь к матрасу, фиксируя за талию и продолжая свой сокрушительный ритм сзади. В этой позиции доминирование стало абсолютным. Аякс чувствовал себя побежденным, сломленным и при этом невероятно, пугающе счастливым. — Дорогой... пожалуйста... сильнее... — всхлипывал Аякс в подушку, его тело содрогалось от каждого удара. — Я... я всё сделаю... только не останавливайся... Ритм стал нечеловеческим. Чжун Ли больше не сдерживался, его движения стали первобытными, властными. Чжун Ли не собирался давать Аяксу поблажек. Если на льду он требовал безупречного исполнения каждого прыжка, то в постели он требовал полной, абсолютной капитуляции. Наслаждение Аякса должно было быть таким же дисциплинированным и глубоким, как и его тренировки.Чжун Ли перехватил запястья Аякса над его головой, вжимая их в матрас так сильно, что тот не мог даже шелохнуться. Он навис сверху, глядя прямо в затуманенные, ярко-синие глаза фигуриста. — Ты слишком торопишься к финалу, Аякс, — пророкотал Чжун Ли, и его голос вибрировал в грудной клетке парня. — В спорте, как и здесь, важна каждая секунда процесса. Мы не закончим, пока я не решу, что ты усвоил урок. Он начал двигаться в подчеркнуто медленном, мучительно тягучем ритме. Чжун Ли входил в него дюйм за дюймом, заставляя Аякса чувствовать каждое микродвижение, каждую мышцу. Это была настоящая пытка наслаждением. Аякс выгибался, его бедра судорожно дергались, пытаясь подтолкнуть наставника к более быстрому темпу, но Чжун Ли лишь жестко фиксировал его бедра своими ладонями, не позволяя сорваться. — Чжун Ли... пожалуйста, быстрее! — взмолился Аякс, его голос сорвался на хриплый, надрывный стон. — Я больше не выдержу... я сейчас сойду с ума! — Терпи, — отрезал Чжун Ли, и в этом слове было столько же стали, сколько у бортика катка. — Учись чувствовать своего партнера. Учись подчиняться ритму, который задаю я. Он внезапно сменил угол, задевая самую чувствительную точку внутри. Аякс вскрикнул, его зрачки расширились, а тело прошила такая мощная волна удовольствия, что он едва не потерял сознание. Из его горла вырвался длинный, захлебывающийся стон, который перешел в неконтролируемые рыдания.Порочность момента нарастала: Чжун Ли, видя, как Аякс плавится под ним, начал покрывать его грудь и живот новыми, жгучими засосами, не прерывая своего размеренного, сокрушительного темпа. Его доминирование было абсолютным — он распоряжался телом Аякса как инструментом, извлекая из него звуки, которые тот никогда не издавал прежде.Аякс окончательно перестал понимать, где он находится. Для него существовали только эти горячие руки, этот тяжелый взгляд и ощущение бесконечного, расширяющего его изнутри присутствия Чжун Ли. Он беспрестанно стонал, его рот был приоткрыт, а с губ срывались грязные, умоляющие слова, которые он никогда бы не осмелился произнести в трезвом уме. — Я... я всё сделаю... — шептал Аякс, захлебываясь в экстазе. — Только не останавливайся... Владей мной... Родной... Чжун Ли, видя, что Аякс доведен до предела, наконец начал прибавлять темп. Его толчки стали мощнее, глубже, каждый из них отзывался во всем теле фигуриста электрическим разрядом. Он больше не сдерживал свою порочную натуру, доводя Аякса до исступления, заставляя его тело дрожать в непрекращающихся конвульсиях наслаждения. Кульминация накрыла их, как сокрушительная волна на льду, когда музыка достигает своего апогея. Чжун Ли, не теряя самообладания даже в момент высшего наслаждения, зафиксировал бедра Аякса, вбиваясь в него в последний, глубокий раз. Аякс сорвался на высокий, срывающийся крик, его пальцы до белизны впились в плечи тренера, а тело выгнулось дугой, прежде чем обмякнуть в горячих объятиях.В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая только их рваным дыханием. Чжун Ли уже собирался бережно отстраниться, чтобы проверить состояние колена Аякса и укрыть его, будучи уверенным, что его «ученик» полностью измотан.Но лис внутри Аякса не собирался засыпать.Как только туман экстаза в глазах Аякса чуть рассеялся, на его искусанных губах снова расцвела та самая наглая, вызывающая ухмылка. Он не просто оживился — в нем проснулся спортивный азарт хищника, который почувствовал, что «папочка» на секунду ослабил хватку. — И это всё? — прошептал Аякс, и в его голосе, несмотря на хрипоту, зазвенели вызывающие нотки. — Я думал, у великого Чжун Ли запас прочности побольше, чем на один подход. Ты что, уже выдохся, тренер? Он резко, почти по-боевому перехватил инициативу. Аякс не дал Чжун Ли отстраниться, обхватив его шею руками и дерзко заерзав под ним, намеренно восстанавливая интимный контакт. Его бедра двигались плавно и провокационно, игнорируя усталость связок. — Знаешь, — Аякс прикусил губу и подался вверх, мазнув кончиком языка по уху Чжун Ли, — на льду за такое исполнение я бы поставил тебе «техническую ошибку». Слишком быстро сдаешься. Где твоя хваленая дисциплина? Он вел себя максимально вызывающе: его пальцы смело спустились к ягодицам Чжун Ли, по-хозяйски сжимая их, а ноги снова оплели пояс тренера, притягивая его обратно в порочный плен. Аякс издал длинный, гортанный стон, глядя Чжун Ли прямо в глаза с нескрываемым вызовом, словно проверяя — хватит ли у того сил усмирить его снова. — Кажется, — Чжун Ли медленно выпрямился над ним, и его взгляд стал пугающе темным, — мой ученик забыл, что за неуместную дерзость в моей школе полагаются дополнительные часы отработки. — Ну так заставь меня замолчать, — Аякс вызывающе выгнул спину, его голос сорвался на искусительный стон. — Покажи, на что способен настоящий папочка, когда его лис окончательно отбился от рук. Аякс не был бы собой, если бы не попытался перехватить инициативу даже тогда, когда его тело дрожало от усталости. В этом был весь его характер — характер фигуриста, привыкшего бороться за лидерство до последней секунды проката.Воспользовавшись тем, что Чжун Ли на мгновение ослабил хватку, Аякс рывком перекатился, увлекая тренера за собой, и в следующее мгновение уже оказался сверху. Он сел на бедра Чжун Ли в позе наездницы, тяжело дыша и глядя на своего наставника сверху вниз с вызовом, за которым, впрочем, скрывался легкий, почти детский страх.Его сердце колотилось о ребра: одно дело — дразнить словами, и совсем другое — оказаться в позиции, где ты сам должен задавать ритм тому, кто привык к абсолютному контролю. Пальцы Аякса, упершиеся в широкую грудь Чжун Ли, слегка подрагивали. Он чувствовал, как золотые глаза тренера сканируют его, выискивая малейшую слабость. — Что такое, Аякс? — голос Чжун Ли был опасно спокойным, его ладони медленно легли на талию парня, надежно фиксируя его. — Ты так стремился занять это место. Теперь показывай, чему ты научился. Или ты боишься ответственности, которую взял на себя? Аякс сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от возбуждения и этого самого трепета перед мощью мужчины под ним. — Я... я не боюсь, — соврал он, закусив губу.Он медленно, с трудом сдерживая стон, начал опускаться, принимая Чжун Ли в себя. Ощущение было ошеломляющим — глубина и полнота заставили Аякса на мгновение замереть, зажмурившись. Он чувствовал себя таким маленьким и уязвимым, возвышаясь над этим «монументом» из мышц и воли.Аякс начал двигаться. Его движения были рваными, неровными — он пытался нащупать ритм, который бы не причинял боли его колену, и при этом доставлял бы ему то самое острое наслаждение. С каждым толчком он издавал протяжный, вибрирующий стон, его голова откинулась назад, а рыжие волосы взмокли от пота. —Родной... посмотри... я... я справляюсь? — выдохнул он, снова открывая глаза.Чжун Ли не отвечал словами. Он приподнялся на локтях, сокращая расстояние, и его ладони переместились с талии Аякса на его ягодицы, помогая ему, подталкивая вверх и жестко опуская вниз. Доминирование Чжун Ли не исчезло от смены позы — оно стало еще более концентрированным. — Ты слишком напряжен, — прошептал Чжун Ли, притягивая Аякса к себе за шею и впиваясь в его губы властным поцелуем прямо во время движения. — Доверься мне. Отдайся этому ритму полностью. Порочность момента достигла предела. Аякс, несмотря на свой страх перед этой пугающей близостью, начал окончательно плавиться. Его стоны стали громче, грязнее, он перестал контролировать себя, полностью перейдя во власть инстинктов. Он ерзал на Чжун Ли, изгибаясь всем телом, чувствуя, как тренер направляет каждое его движение, превращая этот акт в самый сложный и прекрасный танец в их жизни.В какой-то момент Аякс почувствовал, что больше не может вести. Его ноги ослабли, а дыхание стало прерывистым. Когда Аякс, обессиленный и дрожащий, припал к груди Чжун Ли, тренер понял, что пора завершать этот затянувшийся «урок» самым сокрушительным образом. Он не позволил Аяксу слезть; напротив, он плотно обхватил его бедра, заставляя парня оставаться верхом в этой максимально открытой и уязвимой позе. — Смотри на меня, Аякс, — скомандовал Чжун Ли, и в его золотых глазах вспыхнуло торжество хищника. — Ты хотел быть сверху? Тогда продержись до конца. Чжун Ли резко сменил пассивную роль на агрессивную. Находясь снизу, он начал совершать мощные, резкие толчки вверх, каждый раз вбиваясь в Аякса с такой силой, что тот буквально подпрыгивал, не в силах сдержать высокие, захлебывающиеся стоны. Весь страх Аякса перед этой мощью выплеснулся в отчаянном желании подчиниться. — А-ах!.. Чжун Ли!, я... я сейчас... — Аякс метался, его пальцы судорожно впились в плечи тренера, оставляя новые красные следы.Порочность момента зашкаливала: Чжун Ли одной рукой перехватил шею Аякса, слегка потянув его на себя, а другой начал грубо и ритмично ласкать его, доводя до состояния полной потери рассудка. Аякс плавился, его тело содрогалось от каждой атаки снизу. Он больше не был дерзким лисом — он был изломанным, стонущим от экстаза мальчиком, который полностью принадлежал своему наставнику. — Стонай громче, — прорычал Чжун Ли, прибавляя темп до нечеловеческого. — Пусть весь дом знает, чью программу ты сейчас выполняешь.Аякс сорвался. Его голова откинулась назад, из горла вырвался длинный, хриплый крик, когда Чжун Ли нашел ту самую точку и нанес по ней финальный, сокрушительный удар. Сознание Аякса взорвалось миллионами искр. Он почувствовал, как его собственное тело предает его, извергаясь в мощной разрядке прямо на грудь Чжун Ли, в то время как тренер, издав низкий, победный рык, закончил глубоко внутри него.Несколько секунд в комнате стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь звуками их борьбы за воздух. Аякс бессильно рухнул на Чжун Ли, его тело всё еще содрогалось в мелкой послешоковой дрожи, а лицо было мокрым то ли от пота, то ли от невольных слез наслаждения.Чжун Ли медленно перевел дыхание и крепко прижал обмякшее тело фигуриста к себе, по-хозяйски поглаживая его по впалой спине. — 6.0 за артистизм, Аякс, — прошептал он, и в его голосе снова появилась та самая теплая нежность.— А сейчас — спать. После того как последняя волна экстаза утихла, Аякс окончательно «сломался». Его тело, до этого натянутое как струна, обмякло на простынях, превратившись в податливый воск. Он лежал с раскинутыми руками, тяжело и рвано дыша, не в силах даже приоткрыть веки. Его рыжие волосы намокли от пота и разметались по подушке, а по всему телу — от шеи до колен — пылали багровые метки. Чжун Ли, сохранивший пугающее спокойствие даже после такого финала, медленно поднялся. Он посмотрел на своего ученика с нескрываемым собственническим удовлетворением. Аякс был совершенно без сил — он даже не шелохнулся, когда Чжун Ли просунул руки ему под спину и колени, поднимая его обмякшее тело. — Тише, мой хороший. Урок окончен, — прошептал Чжун Ли, направляясь в ванную. Он действовал с той же тщательностью, с которой обычно разбирал ошибки в программе Аякса. Чжун Ли включил теплую воду и, поддерживая парня одной рукой, начал бережно приводить его в порядок. Он смывал с бледной кожи следы их близости, касаясь каждого засоса с неожиданной нежностью. Аякс лишь едва заметно стонал, когда чувствовал тепло воды; его голова бессильно покоилась на плече тренера, а пальцы слабо цеплялись за его предплечья.Чжун Ли вытер его мягким полотенцем, уделяя особое внимание травмированному колену, и аккуратно нанес лечебную мазь на связки — дисциплина не покидала его даже сейчас. Вернув Аякса в чистую постель, он натянул на него мягкую футболку и укрыл одеялом до самого подбородка. Аякс лишь уютно причмокнул во сне, окончательно проваливаясь в глубокое беспамятство. Закончив с собой и надев шелковый халат, Чжун Ли вышел на балкон.Ночной воздух Ли Юэ был прохладным и пах морем. Чжун Ли достал сигарету и закурил, глядя на огни города. Первый затяг принес приятное расслабление. Он стоял, опершись на перила, и медленно выпускал дым, слушая тишину. Его взгляд был прикован к горизонту, но мысли всё еще были там, в спальне. Он знал, что завтра на льду он снова будет непреклонен, но эта ночь оставила большую точку невозврата в их отношениях.Дым таял в темноте, а за его спиной, под защитой этих стен, спал его лис — полностью усмиренный, исцеленный и принадлежащий ему до последнего вздоха.