Часть 3

Оксана тихонько отодвинула плед, стараясь не разбудить Лёню, и на цыпочках прошла на кухню. В полумраке комнаты лишь мерцал экран телевизора, а за окном уже сгустились сумерки, очерчивая силуэты деревьев бледным светом уличного фонаря. Она достала из шкафчика льняную салфетку, смочила её тёплой водой и слегка отжала. Потом добавила пару капель эфирного масла эвкалипта - по совету бабушки, это помогало при заложенности носа. Осторожно вернувшись к дивану, Оксана присела рядом с Лёней и аккуратно приложила тёплый компресс к его переносице. Он чуть нахмурился во сне, шумно втянул воздух, но вскоре дыхание стало ровнее, а характерное шмыганье постепенно стихло. Оксана улыбнулась, осторожно поправила упавшую на лоб прядь его волос и прошептала: -Вот так... теперь тебе полегче. Её взгляд задержался на его расслабленном лице: ресницы чуть подрагивали, губы приоткрылись в тихом вздохе. В эти моменты он казался ей особенно беззащитным - и оттого ещё более дорогим. Она потянулась за пледом, чтобы накрыть его получше, и невольно вспомнила, как всего пару недель назад он, несмотря на свой вечный насморк и хриплый голос, настоял на том, чтобы провести её домой под сильным снегопадом. «Заболеешь ещё», - ворчал он, натягивая на неё свой шарф... Сейчас, глядя на него, она почувствовала, как в груди разливается тёплое, почти невесомое чувство. Осторожно проведя пальцем по его щеке, она тихо добавила: -Спи, мой хороший. Я здесь. Телевизор продолжал показывать какой‑то старый фильм, но ни он, ни она уже не следили за сюжетом. В комнате царили тишина, мягкий свет и то самое ощущение дома, которое невозможно описать словами, но можно почувствовать - вот так, сидя в полумраке, охраняя родной сон и думая о том, как много значит для тебя этот человек... Оксана продолжала сидеть рядом, нежно поглаживая Лёню по руке. Его дыхание было ровным, лицо во сне казалось таким безмятежным -почти как в те редкие дни, когда ринит отступал и он мог дышать свободно. -Мой стойкий оловянный солдатик... - тихо проговорила она, проводя пальцами по его запястью. - Даже с этим твоим «хроническим ринитом» ты никогда не жалуешься. Она на мгновение замерла, вспоминая, как в очередной раз уговаривала его сходить к врачу. Как он отшучивался: «Это не болезнь, это особенность. Как веснушки или привычка оставлять носки под кроватью». -Знаешь, я ведь переживаю, -призналась она чуть громче, но так, чтобы не разбудить. - Иногда смотрю на тебя и думаю: а вдруг это не просто насморк? Вдруг нужно что‑то серьёзное предпринять? Её пальцы скользнули к его ладони, сжали её бережно, словно хрупкую вещь. -Ты же мой... мой ринит‑чемпион. Всегда улыбаешься, всегда находишь повод для шутки. Но я‑то вижу, как ты иногда морщишься, когда нос совсем не дышит. Как краснеешь, когда пытаешься не шмыгать на людях... Она наклонилась ближе, прижимаясь щекой к его плечу. -Я просто хочу, чтобы тебе было легче. Чтобы ты не притворялся, будто всё в порядке, когда тебе некомфортно. Ты ведь не обязан быть супергероем для меня. Можешь просто быть собой - моим любимым, моим вечно шмыгающим, но самым дорогим человеком. Оксана осторожно провела рукой по его волосам, затем снова вернулась к ладони, перебирая пальцы один за другим. -Спи, мой храбрец. Спи, мой ринит‑победитель. Я буду рядом - и буду напоминать тебе, что ты не один. И что я всегда готова помочь, даже если это просто тёплый компресс и чай с мёдом. В комнате по‑прежнему царил полумрак, но теперь он казался не просто уютным - он хранил их разговор, их нежность, их молчаливое обещание заботиться друг о друге, несмотря ни на какие «хронические риниты»...