Часть 6

Оксана осторожно поправила прядь волос, упавшую на лицо Лёни. Он так уютно устроился у неё на коленях - голова слегка запрокинута, губы чуть приоткрыты, дыхание стало ровным и глубоким. После массажа носа, который она делала с особой бережностью, его лицо наконец расслабилось, исчезли складки напряжения у переносицы... Она замерла, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить этот хрупкий момент. В комнате царила почти волшебная тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем часов и редким посвистыванием - остаточным эхом его хронической заложенности. Но даже это звучало сейчас как‑то по‑домашнему, умиротворяюще... Девушка невольно улыбнулась, проводя кончиками пальцев по его щеке. Как же он выглядел беззащитно и трогательно! В повседневной суете она редко видела его таким - без привычной ироничной ухмылки, без попыток шутить сквозь дискомфорт. Сейчас перед ней был просто Лёня - уставший, но наконец‑то нашедший покой... Её сердце сжалось от нежности. Она вспомнила, как он ворчал, что «опять этот нос не даёт нормально жить», а она только качала головой и доставала капли, массировала крылья носа, стараясь хоть немного облегчить его состояние. И вот - награда: его тихое сопение, расслабленные плечи, едва заметная улыбка во сне... Осторожно, почти невесомо, она накрыла его пледом, который лежал рядом. Пусть спит. Пусть хоть ненадолго почувствует, что всё в порядке. А она будет здесь - охранять его сон, любуясь этим редким мгновением безмятежности. Оксана продолжала сидеть не шевелясь, лишь изредка осторожно поправляя плед, чтобы Лёне было теплее. В полумраке комнаты его лицо казалось особенно беззащитным - ресницы чуть подрагивали, словно он видел какой‑то тихий, уютный сон. Она невольно залюбовалась тем, как мягко падают тени на его скулы, как ровно, почти незаметно, поднимается и опускается грудь в ритме дыхания. Даже лёгкая хрипотца, остававшаяся из‑за заложенности носа, звучала сейчас не как досадная помеха, а как часть этой трогательной симфонии покоя. Осторожно, боясь нарушить сон, Оксана провела кончиками пальцев по его виску, затем - по линии брови. Кожа была тёплой, расслабленной. Она вспомнила, как ещё час назад он морщился, пытаясь дышать через нос, как недовольно бурчал: «Ну вот, опять…», а она только улыбалась и говорила: «Сейчас поправим». Теперь всё было «поправлено» - пусть ненадолго, но он наконец‑то отдыхал. И в этом было что‑то невероятно ценное, почти священное: видеть, как человек, обычно такой бодрый и ироничный, становится таким доверчивым и безмятежным... Её взгляд скользнул к его рукам, безвольно лежащим вдоль тела. Пальцы слегка подрагивали - наверное, во сне он куда‑то шёл, что‑то делал. Оксана осторожно взяла одну его ладонь, согревая в своих. Он даже не пошевелился, только вздохнул глубже, будто чувствуя её тепло даже сквозь сон. В голове сами собой рождались слова - тихие, нежные, которые она никогда не решилась бы произнести вслух: «Какой же ты… милый. Просто невозможный. И такой родной». Она снова улыбнулась, на этот раз чуть шире, и осторожно поцеловала его в лоб - едва ощутимо, чтобы не разбудить. А потом просто сидела, слушая его дыхание, чувствуя, как внутри разливается тёплое, почти светящееся чувство. Это был один из тех редких моментов, когда время будто останавливалось, а весь мир сужался до размера маленькой комнаты, до тихого сопения, до тепла чужого тела на её коленях. И ей совершенно не хотелось, чтобы это заканчивалось... -отдыхай мой хороший...я здесь..с тобой.. прошептала девушка нежно поглаживая любимого по волосам..прислушиваясь к его сопению...