Начало невозвратимого.

У всех утро начинается привычно. У кого с обнимашек, у кого с разборов ночных кошмаров, у кого с кофе. Но у этих двоих оно всегда начиналось куда иначе. Сегодня мы наблюдаем борьбу между Малиновым героем и Сиреневой звездочкой за.. Пряник. – Ешь я тебе говорю! Краткий выходит почти на удушающий, подкрыдваясь к жертве сзади. Но! Соперник сиреневая звездочка упорно сопротивляется, силой сжимая губы, что не дает прянику проскользнуть в его рот. Ёшка, смотри не пукни. – Сам ешь! Это ты покупал! Звездочка легко выворачивается из мертвой хватки Малинового, словно мыло из рук и сует его же руку с пряником ему же в рот. Пряник пытается проскользнуть краткому в рот, но тот тоже неплох и заранее закрыл рот рукой! Вдруг, что-то задумав, Краткий "поддается" Ёшке. Тот сразу взрывается злорадным смехом, широко раскрыв пасть, и.. Это была тотальная ошибка. Пряник оказывается у него во рту, и теперь хохочет Краткий. На лице Ёшки играет такая буря эмоций, которая не посещала нго уже наверное лет 10. Шок, злость, даже смущение смешались воедино. – Смеется тот, кто смеется последним, Ёшкенька, – он игриво ухмыляется, подавляя смешок от забавной мордочки Ёшки. Ёшка хмурится, но пережевывает пряник. – Так не честно.. – бормочет он.

***

Мягкий плед обволакивал Краткого с Ёшкой, пока они лежали вместе в обнимку и смотрели ютуб. Рядом лежала пластиковая чаша с любимыми печеньками обоих, они с удовольствием уплетали угощение, наслаждаясь тихим днем. Через некоторое время Ёшка поднимает голову, переводя взгляд на Краткого. Тот отвечает ему вопросительным взглядом, с ноткой заботы. – Я так рад, что нашел тебя.. Что все теперь хорошо.. – тихо говорит он, и малиновый ставит видео на паузу. – Я рад не меньше, милый мой. Ты не представляешь, как я волновался за тебя.. Ужас просто.. – Я знаю.. – он переводит тоскливый взгляд на его короткие волосы, вдруг замечая странные светлые пряди, явно отличающиеся по оттенку с другими. – Ты чего потускнел, Ёшь? – Это ты потускнел.. – говорит он испуганно, доставая руку из-под пледа и прикасаясь к светлым локонам. Хоть бы это было просто освещение.. Хоть бы-.. Ёшка сравнивает оттенок на ладошке, убеждаясь, что виновато в таком цвете далеко не освещение. – Да чего ты, отрасту- – Я не про это.. У тебя седые волосы, Краткий. Все мигом потухает. Выражение лица малинового изменяется, он тревожно опускает взгляд. Он знал. Знал, что Ёшка заметит когда-нибудь. Знал, что это уже не похоже на странное освещение. Знал, что когда нибудь это сломает всю спокойную атмосферу. – Ёшь.. – Почему?.. Почему ты седеешь? Что случилось? – его голос дрожит слегка, миг, и он уже сидя перебирает его волосы. – Все в порядке, это просто.. – он запинается, отговорки на зло никак не лезут на ум. – Скажи мне.. Краткий выдыхает носом. Он никогда не любил рассказывать о своих проблемах кому то другому. Даже если это его парень. Даже если родная мать. Никто никогда долго не слушал о его проблемах, никто не замечал. Синяки под глазами – "я просто не выспался". Слабость – "что-то спать хочу.. Ты нет?" Опухшие веки – "аллергия". И так всегда. Всю его жизнь. До одного момента. Ёшка. Несколько лет назад, когда они только начали общаться, Краткий смотрел в его глаза и почему-то хотелось рассказать ему все, что не даёт покоя. Все проблемы, пусть тогда еще не значительные, но проблемы.

***

В тот день я сидел на качели один. Волосы были растрепаны, я их не расчёсывал. Не спал совсем. Не ел еще... Фу, как солнце слепит. Прогулка в одиночку после школы была базой для подростка с малиновыми волосами. Но вдруг появляется он. Маленький, хрупкий паренек с красивыми, блестящими, шелковистыми сиреневыми волосами, почти фарфоровой кожей, всегда глаженной и опрятной одежде. – Краткий! Привет! Ты чего один сидишь? Занятия давно закончились – мягко улыбается Ешка, подсаживаясь рядом. – Гуляю просто. –.. Эй, что у тебя под глазами? – чуть тише продолжает подросток, аккуратно убирая его прядь, чтоб разглядеть получше. Краткий тихонько отшатывается. – Не выспался. – А ты точно спал? – Да. Со стороны слышится слегка тяжелый вздох. – Ну ладно, если что, ты все можешь рассказать мне!! Краткий улыбается слегка. – Хорошо. Но я никогда не рассказывал.

***

И не пытался. После того, как я увидел, что Ёшка вдруг начинает меняться, тускнеть, все чаще приходить в мятом, я окончательно решил для себя, что ухаживать буду я. И только я. – Краткий! Ты завис.. – Все в порядке, Ёшенька. Это просто нехватка каких-то витаминов. Клянусь. – Н-но.. – Никаких «но», хороший мой, – его тон меняется наконец на дружелюбный, Ёшка даже слегка успокаивается. – Ну.. Ладно.. Но ты ведь будешь пить эти витамины, да ведь?. – Конечно. Краткий прижимает Ёшку к себе, круговыми движениями большого пальца расслабляя его плечи. Получилось. Может, это и к лучшему. – Ой, у нас закончились печеньки.. – Я схожу, лежи. – А может лучше-.. – Лежи. – Хорошо... Краткий распускает объятия, чмокнув Ёшку напоследок. Он взъерошивает свои волосы, медленно поднимаясь с места. Странно, сил вообще нету.. Я плохо спал? Ладно, насрать. Он встает. И вдруг мир перестаёт быть твёрдым. Пол уходит из-под ног. Всё вокруг начинает плыть — стены, свет, лицо Ёшки, которое смотрит на него с тревогой. В ушах — гул, как от старого телевизора. Голова раскалывается так, будто кто-то бьёт молотком изнутри. Что.. что происходит? Он пытается сделать шаг, но ноги не слушаются. Они становятся ватными, чужими. Он хватается за край дивана, но пальцы соскальзывают. – Краткий..? Голос Ёшки звучит где-то далеко, будто через толщу воды. Я начинаю терять равновесие.. И он падает. Не медленно, не красиво. Резко. Как подкошенный. Колени ударяются об пол, и он даже не чувствует боли — только холод, который разливается по телу. Он пытается поднять голову, но не может. Только слышит, как где-то сверху кричат его имя. – КРАТКИЙ! Ёшка падает рядом на колени, хватает его за плечи, трясёт. Лицо его бледное, глаза еле раскрыты, но в них — паника. – Краткий! Ты слышишь меня?! Что с тобой?! Краткий пытается ответить, но язык не слушается. Он слышит собственное дыхание — прерывистое, поверхностное. Пот выступает на лбу. Сердце колотится где-то в горле. – Я.. я.. — слова застревают, горло сжимается. – Не молчи! — голос Ёшки срывается. — Скажи мне что-нибудь! Краткий видит, как дрожат руки Ёшки, как он трясётся, будто сам вот-вот упадёт. Он хочет сказать ему, что всё в порядке. Хочет улыбнуться. Хочет сказать, что это просто усталость, что всё пройдёт. Как всегда. Но вместо этого он чувствует, как сознание начинает уплывать. Как картинка перед глазами расплывается, становится чёрно-белой, а потом — просто чёрной. — Краткий.. Пожалуйста.. не уходи.. Эти слова — последнее, что он слышит. А потом — пустота.

***

Когда Краткий открывает глаза, он лежит на полу. Вокруг темно. Голова гудит, тело тяжёлое, чужое. Он пытается пошевелиться, но чувствует только слабость. Рядом — Ёшка. Он сидит на коленях, сжимая его руку. Лицо мокрое от слёз, глаза красные. Сколько он тут сидит? — Ты... ты жив, — выдыхает Ёшка. — Ты вернулся. Краткий смотрит на него. Хочет ответить, но вместо этого просто сжимает его пальцы — слабо, но ощутимо. — Что... что случилось? — голос хриплый, чужой. — Ты упал, — говорит Ёшка. Голос его дрожит, но он старается говорить ровно. — Я не знаю, что с тобой. Ты просто... упал и не дышал. Я думал... Он не договаривает. Сжимает челюсть. Краткий хочет сказать что-то успокаивающее, но не может. Он чувствует, как тело отказывается слушаться. — Мне нужно... — он пытается приподняться, но Ёшка мягко удерживает его. — Не двигайся, — говорит он. — Я вызываю скорую. — Не надо, — выдыхает Краткий. — Я просто... — Я вызываю скорую, — повторяет Ёшка, и в его дрожащем голосе стальная нотка, которую Краткий никогда раньше не слышал. — Не спорь.. Краткий смотрит на него. На его дрожащие руки, на решимость в глазах, на то, как он держится, хотя внутри, наверное, разваливается на куски. И он не спорит. — Хорошо, — выдыхает он. — Хорошо. Ёшка кивает. Дрожащими пальцами набирает номер. А Краткий смотрит на него. Я не хочу, чтобы он переживал это. Я не хочу, чтобы он боялся. Но в глубине души он знает: бояться придётся. Им обоим.