Глава 12. Прогулка

Солнце поднялось к зениту, когда от замка отделился небольшой конный отряд. Ехали налегке, не желая задерживаться в дороге. Кира держалась рядом с Валарром, не спеша пускать лошадь в галоп. Тело всё ещё отзывалось тяжестью - винное похмелье и последствия первой ночи напоминали о себе в каждом движении. Матарис держался чуть позади, не желая смущать молодожёнов. Он наблюдал, как брат время от времени бросает на жену внимательные взгляды и улыбался уголком рта. Женщина способна усмирить даже дракона. Или заставить его притвориться ручным. Будучи вторым сыном Бейлора, он с детства учился учтивости и заботе о существах слабого пола, но всё ещё не мог до конца понять, как Валарр сумел так быстро измениться, женившись. Почти подозрительно быстро. Не то чтобы он питал к странной чужестранке особую неприязнь, но и доверие его она пока не заслужила. Скорее вызывала любопытство и осторожность. Предложение сопровождать их до места ссылки - которое они упрямо называли домом - он принял охотно. В последнее время при дворе было слишком душно, а дорога хотя бы сулила какое-никакое движение. - Мой принц, Вы планируете остаться в Летнем замке? - спросил низкий голос позади. Матарис не повернул головы - он знал, кто говорит. - Сир Сандос, я не посмел бы мешать молодой паре наслаждаться медовым месяцем. Им и без того в эти дни хватало помех. Валарр обернулся. - Зря. Мне бы не помешала помощь в управлении. Да и замку требуется лорд-командующий, чтобы следить за стражей, обучать новобранцев и не давать расслабляться гвардейцам. Матарис рассмеялся. - Ты всерьёз думаешь, что опытные рыцари будут подчиняться юнцу вроде меня? Валарр не улыбнулся. - Ты принц. Кому как не тебе занимать эту должность? Матарис задумался. Общая кровь обеспечивает верность лучше любой клятвы. Бывают, конечно, исключения, но с родным братом Валарру повезло больше, чем с кузеном. Матарис мог бы стать брату полезным. Да и ему самому, возможно, такая ответственность пошла бы на пользу. Но он лишь слегка качнул головой. - Я благодарен тебе за доверие, но у меня ещё остались дела при дворе. - У тебя? - Валарр удивлённо вскинул брови. - Не осталась ли в замке милая твоему сердцу леди? Матарис фыркнул. - Не ровняй все сердца по своему, брат, - он тронул коня каблуками и перевёл его в рысь. Валарр и Кира пустились следом. Вскоре они оторвались от сопровождения и перешли в галоп, въезжая в Королевский лес. Густая поросль встретила их тенью и прохладой. Свет дробился сквозь кроны, ложась на утоптанный тракт неровными пятнами. Кира посильнее запахнулась в подбитый мехом плащ. Они придержали лошадей, позволяя страже нагнать их, и поравнялись. - Говори, - коротко сказал Валарр. Кира уловила едва заметную перемену в его голосе и поняла, что между братьями уже произошёл разговор, которого она не слышала. Матарис не стал тянуть. - Ты думаешь, Эйрион успокоится? - спросил он прямо. - Его гордость сильно задета твоим поступком. Валарр ответил не сразу. - Я думаю, в те минуты, пока он считал, что я мёртв, что-то изменилось в нём, - сказал он наконец. - Он не станет провоцировать меня на поединок вновь. - Может, и нет, - ответил Матарис, - но мстят не только на ристалище. Он бросил короткий взгляд в сторону Киры, и Валарр нахмурился. - Он не сможет ничего сделать. Мы будем далеко, - голос его стал жёстче. - Я повторюсь: я считаю, что он осознал последствия своих поступков. - Ты можешь в это верить, - пожал плечами Матарис, - но я предпочитаю знать. Тебе бы не помешала лишняя информация, не так ли? Валарр усмехнулся. - Я намного больше был бы рад видеть тебя рядом с собой. - Я приеду позже, - легко отозвался Матарис, толкнув брата кулаком в плечо, - Когда буду уверен, что тебе ничего не угрожает. А пока за тобой есть кому присмотреть. Валарр стукнул его по руке в озорном порыве. - У леди будет масса других забот. Вряд ли у нас будет много времени на праздные разговоры. Кира слушала разговор молча, с лёгкой улыбкой, стараясь не вмешиваться, но слова юного принца заставили её насторожиться. Он считает, что Эйрион может попытаться как-то навредить им. Но зачем ему тогда было защищать их перед королём? Она хотела верить словам Валарра. Отец и дед будут пристальнее наблюдать за Эйрионом после случившегося. Вряд ли он станет вновь пытаться впасть в немилость и так не слишком благосклонных к нему народа и патриархов. Замечание же насчёт редких свиданий… Она обязана сделать их новый дом оплотом любви и уважения. Не утратить бы эту цель в бесконечных делах и бытовых проблемах. - Ты устала? - спросил Валарр тихо, подъезжая ближе. Кира покачала головой, но улыбка вышла натянутой. - Ты что, не видишь, что она едва в седле держится? - вмешался Матарис. - С девами нужно быть нежнее, братец, не ты ли меня учил? Кира вспыхнула. - Я просто праздновала, что не нужно будет облачаться в чёрное, - выпалила она. - Ненавижу этот цвет. Поняв, что сказала, она прикусила язык, но было уже поздно. Матарис рассмеялся: - И попала в семью, где чёрный и красный - почти религия. Впечатляюще. - Он прищурился и добавил: - Судя по всему, праздновали вы двое весьма усердно. Кира залилась краской и отвернулась. "Маленький наблюдательный засранец". Валарр протянул руку и коснулся её плеча. - Хватит, - сказал он тихо, но твёрдо. - Не вынуждай меня ссориться. Матарис добродушно улыбнулся, поднимая руки в примирительном жесте, и, приложив ладонь к груди, слегка склонил голову. - Простите, милорд, миледи. Мой язык иногда опережает разум, - он оглянулся назад. - Мы слишком оторвались. Рыцари начинают нервничать. - Скоро стеменеет, - сказал Валарр, подняв лицо к небу, - Остановимся и дождёмся отца и остальных. Они свернули в небольшой подлесок и, выбрав место для стоянки, остановились. Валарр помог Кире спешиться и нахмурился, когда она слегка поёжилась, спускаясь. - Когда нас догонят, пересядь к Мамушке и фрейлинам в карету. Тебе нужен отдых. - Боги, нет, - скривилась Кира, мотнув головой, - я не вынесу их пустой болтовни и Мамушкиного брюзжания. Лучше седло. Валарр задержал на ней взгляд. Раздражение и усталость проступали слишком явно, выражаясь в упрямстве. - Ты устала. И не так хорошо это скрываешь, как думаешь, - он привлёк её к себе, и Кира обняла его, спрятав лицо в складках тёплого плаща. Она вдыхала знакомый запах, постепенно успокаиваясь. Вдалеке послышался звук приближающихся всадников, и Валарр, коснувшись губами её макушки, сказал: - Останься здесь, с гвардейцами. Отдохни. Мы с братом проедем немного вперёд и настреляем дичи. Не сидеть же впроголодь, пока повозки и свита догонят нас. - Пусть гвардейцы охотятся. Останься со мной, - попросила Кира, ластясь к нему. Валарр нежно, но настойчиво погладил её по волосам. - Это Королевский лес, любовь моя. Застрелить здесь дичь для любого, не состоящего в семье короля, означает лишиться руки за воровство. Или даже хуже. Кира улыбнулась. Нежное обращение заставило её уступить. - Ненадолго, - буркнула она, неохотно отпуская его. Поцеловав её, принц передал девушку под опеку гвардейцев и, подойдя к брату, вновь запрыгнул в седло.

***

Они медленно углублялись в лес, стараясь идти бесшумно, держа луки с наложенными на них стрелами поперёк конских шей. Ветви здесь были гуще, плотнее смыкаясь над головами, и делали потускневший свет ещё глуше. Некоторое время они ехали молча. - Ты наконец решил оставить прошлое позади? - заговорил наконец Матарис. - Или мне просто кажется? Валарр не сразу ответил, осторожно объезжая густой орешник. Белки бросились врассыпную, и они ловко сняли двоих. - Кира - моя жена, - сказал он наконец, довольно цепляя красивые тушки к седлу. - И я люблю её не только потому, что должен. А потому, что хочу. Она добра, умна, и я понимаю её, как себя. Матарис хмыкнул. - Женская красота заставляла многих мужчин говорить подобное, - он слегка склонил голову набок. - А как же твоя фаворитка? Слышал, она прибудет в Летний замок в числе свиты принцессы. Валарр сдвинул брови и в голосе его послышалась сталь. - Я сказал: это в прошлом. Или мне нужно повторять дважды, чтобы ты понял? - Да я-то понял, - ответил Матарис, - но вряд ли она так просто смирится с этим. Они одновременно повернули головы, услышав тихое шуршание. Выстрелив в сторону звука вслепую, они спешились и нашли добычу - свежую птичью тушку, ещё тёплую, с переливающимися перьями. - Зачем ты говоришь мне всё это? - спросил Валарр, когда они вернулись в сёдла и двинулись дальше. Он уже пожалел о том, что оставил Киру, и желал прервать разговор, вернувшись к месту отдыха. - Чтобы ты был осторожен, - ответил Матарис, - я плохо знаю твою жену. Но знаю женщин. Он бросил на брата быстрый взгляд проницательных глаз. - Жёны редко терпят любовниц. Валарр резко повернулся. Матарис подумал, что сейчас он ответит едко и жёстко, но он вдруг замер. Лес стал слишком тихим. Ни одна птица больше не щебетала, а мелкая дичь не попадалась под руку слишком давно. Ветер шевелил листья, и звуки топора больше не доносились до них. - Нужно возвращаться. Матарис прислушался. - Наверное, уже достаточно дров. - Нет. Если они только не решили рубить мечами. Они сорвались с места почти одновременно. Лошади рванули вперёд, перемахивая через поваленные стволы, с хрустом ломая подлесок. Ветки хлыстали принцев по лицам, хватали за плащи, копыта стучали в такт грохочущим в головах сердцам. Преодолев расстояние до стоянки за пару минут, братья выскочили к сложенному в центре полянки хворосту и сразу же оказались в пылу сражения.

***

Дениел первым понял: что-то не так. Он бросил взгляд на спящую у бревна принцессу и прислушался. Сандос мерно рубил дерево где-то неподалёку, и это был единственный звук среди мертвенной тишины. Он сделал пару шагов к лошади и, услышав свист, инстинктивно вскинул левую руку. Болт вонзился в землю у самих его ног. Дениел сделал неловкий скачок к седлу и на ходу скользнул рукой в ремни щита, вздёргивая его. Как раз вовремя. Дерево глухо отозвалось, поймав дротик у его головы. - Сир! Сзади! - услышал он тонкий девичий крик и обернулся. Бросив топор, он вскинул руку и схватил врага за шею. Тонкое, одетое в одни лохмотья тельце повисло в его руке. Ему понадобилось лишь сжать чуть крепче - и подлая шваль издохла. "Браконьеры", подумал Дениел, рыча и выхватывая меч. Их регулярно вырезали и ловили, но они плодились, будто плодовые мошки, влекомые лёгкой наживой, не боясь даже королевского правосудия. - Миледи, бегите! - крикнул он побледневшей девушке и вновь вскинул щит. Дерево задрожало, принимая град дротиков. Дениел успел заметить, как принцесса метнулась в кусты, и отвернулся, молясь Богам, чтобы они уберегли её. Через короткое время он увидел сбоку белый росчерк и узнал в нём Сандоса. - Щит! - рявкнул Дениел, подбегая к другу, прикрывая его. Сандос, вооружившись, стал спиной к Дениелу, прикрываясь. Болты, стрелы, дроты и камни сыпались на них со всех сторон. Сандос быстро вскинул взгляд, и тут же опустил, пряча поцарапанное дротиком лицо. - Сукины дети. Стрелы не давали сделать и шагу. Рыцари считали, пытаясь найти брешь, ожидая перезарядки, но паузы не было. - Миледи? - крикнул Дениел и покачнулся, отпрянув от пролетевшей мимо лошади. Соловая кобыла пронеслась мимо, влетев в листву. Он услышал вскрик, и лошадь тут же вернулась. Кира, сидя в седле, остановилась рядом, прикрывая рыцарей. - Они лазают по стволам, словно обезьяны, скачут с ветки на ветку. Девушка охнула и склонилась к лошадиной шее. Рыцарь увидел древко с красным опереньем, застрявшее в её лопатке. Он подскочил к лошади и хлестнул её ладонью по крупу, что было сил. Кобыла присела на задние ноги, но не взбрыкнула. Умное животное прыгнуло в листву и понесло всадницу в глушь. Сандос услышал ржание и топот удаляющихся копыт с другой стороны. Он выглянул из-за щита и на долю секунды увидел их с Дениелом лошадей. На спинах сидели двое. Они пригнулись к спинам лошадей и помчались за принцессой. Сандос рванулся следом, повинуясь долгу - догнать, сбить, остановить, но выставленная нога тут же была подстрелена. - Чёрт... - шепнул он, быстро шагая назад, не в силах отвести взгляд от качающихся ветвей. Кто-то звонко приказал прекратить стрелять, и стук стрел о дерево тут же прекратился. Сандос выглянул из-за щита. Тощие, грязные, с перекошенными лицами, оборванцы спускались вниз, держа в руках ножи, дубинки, обломки мечей и самодельные копья. Они были вооружены плохо, но безумный блеск в глазах не позволял их недооценивать. Добротное оружие, доспехи, лошади, ценная пленница - всё это было нужно им не для красоты - для выживания. А он знал - человек, который хочет выжить, опаснее дикого зверя. Они сошлись. Меч Сандоса разрезал их тела, будто масло, кровь заливала окованные сталью руки. Кто-то дёрнул его за щит, пытаясь вырвать. Он ударил лбом в грязное лицо, вырвал щит и шагнул вперёд. Их было слишком много. Они будто вылезали из дыры в преисподнюю, подпитывающей их силы. Цеплялись за руки, оружие, тело. Кто-то повис на спине. Сандос рванулся, разворачиваясь, и увидел то, чего боялся больше всего. Сир Дениел, немолодой уже рыцарь, шагнул назад, надеясь опереться на спину Сандоса, и, не встретив помощи, грузно упал с грозным кряхтением. Тощий люд набросился на него, облепил, словно муравьи. Сандос услышал ужасный скрежет вскрываемого доспеха и рванулся вперёд, выкрикивая имя друга. Дениел неловко отбивался, рыча проклятия, пытался встать, но не мог. Кто-то толкнул Сандоса в спину, и он упал на колено, придавленный повисшими на его плечах браконьерами. Рыцарь склонился к земле, наотмашь отбиваясь, и приготовился принять свою смерть, но внезапно стало легче. Он быстро вскинул голову. Два всадника ворвались на поляну, разрезая толпу. Красные драконы на чёрных плащах метались взад и вперёд, разгоняя вопящий люд, отрезая его от изнемождённых рыцарей, загоняя разбойников обратно в глушь. Они не останавливались и не замедлялись. Шли вперёд, и всё, что попадалось на пути - падало. Гнусные браконьеры решили попытать счастья - и потерпели сокрушительное поражение. Сандос тяжело повернулся к лежащему на земле Дениелу и тут же опустил голову. Старый рыцарь лежал на земле, раскинув руки. Вскрытая кираса зияла кровавым месивом, разодранная на куски. Карие глаза, ставшие стеклянными, смотрели вверх, отражая тускнеющий свет, проникающий сквозь кроны деревьев. Сандос коснулся ещё тёплых век, закрывая глаза товарища навсегда. «Ты умер, выполняя свой долг», подумал он, ощущая поднимающуюся в груди боль, и, услышав приблизившуюся лошадь, тяжело поднял голову. Молодой Принц скользнул взглядом по мёртвому гвардейцу, и во взгляде его отразились горечь и сожаление самого Сандоса, но собственной ярости было больше. - Где Кира?! - крикнул он, и сир на мгновение закрыл глаза, восстанавливая события в памяти. - Она уехала, милорд, - ответил он хрипло. - Её преследуют двое. Он махнул ослабевшей рукой в сторону, указывая направление. Конец фразы пришёлся уже в спину удаляющемуся принцу. Валарр резко развернулся и погнался вслед за призраками. Матарис остановился рядом. Он молчал, внимательно осматривая поле боя, валяющиеся тела и Сандоса. - Я соболезную Вашей утрате, сир, - тихо сказал он. Сандос ответил не сразу. Рука его сжала меч крепче. - Езжайте за братом, милорд, - глухо ответил он, - всадников было двое. Не оставляйте его одного. Он поднял голову. - И леди. Если она жива, скажите ей "спасибо". Матарис удивлённо приподнял брови, заколебавшись. "За что?". Кивнув он ускакал, оставляя Сандоса одного оплакивать мёртвых.

***

Кира прилегла на расстеленные для неё плащи, благодарно принимая короткий отдых и давая возможность мужчинам заняться делом. Тело ныло, словно налитое свинцом. Рыцари работали неподалёку - размеренно, спокойно. Топоры входили в сухую древесину с глухим, почти убаюкивающим стуком. Этот звук держал её на поверхности, не давая провалиться в сон. И всё же, она задремала. Совсем ненадолго, и поэтому сразу почувствовала, что что-то изменилось. Кира медленно открыла глаза. Сир Дениел стоял прямо напротив, держа топор в опущенной руке, и напряжённо вслушивался в тишину. Кира прислушалась тоже, не замечая ничего подозрительного. Сир Сандос всё так же продолжал где-то рубить ветки. Она удивлённо наблюдала, как сир Дениел вскинул руку и неловко прыгнул к лошади, хватая щит. Что-то скользнуло рядом - тихо, беззвучно. Кира замерла, почувствовав, как потревоженный воздух качнул мех плаща у её лица. Она услышала свист, и увидела как Дениел вскинул щит, ловя дротик окрашенным в белое деревом. Кира с ужасом наблюдала, как грязная, чёрная как паук фигура подкрадывается со спины к сиру Дениелу с занесённым над головой изогнутым ножиком и, вскочив, закричала: - Сир! Сзади! Дениел обернулся, и успел схватить хрупкого человечка за шею. Подлый неприятель брыкался, царапая ножиком наплечник, и сир сжал могучий кулак. Что-то хрустнуло, и разбойник обмяк. Голова повисла под странным углом, и Киру затошнило, когда она увидела стеклянный взгляд, смотрящий на неё из неестественно повёрнутого лица. - Миледи, бегите! - успела услышать она, уже вскакивая на ноги. Что-то глухо застучало по щиту, и Кира увидела разноцветные перья, застревающие в дереве. "На нас напали!". Она бросилась к кобыле, но впереди выскочила незнакомая фигура в плаще, отрезая путь. Кира побежала туда, где слышала стук топора Сандоса, скрываясь между деревьями, не разбирая дороги. Ветки били по лицу. Корни бросались под ноги, заставляя спотыкаться. Сандос выскочил навстречу из густого кустарника и схватил её за плечи, заставив испуганно вскрикнуть. - Миледи, что случилось? - Разбойники, - ответила Кира коротко. - Держитесь рядом, их может быть много, - ответил сир и побежал к поляне. «Зачем тогда рядом держаться?» скользнула в голове Киры мятежная мысль, но она побежала за ним. Поравнявшись с лошадью, она схватилась за рожок, подтянулась. С трудом, медленно, но она всё же оказалась в седле. - Я приведу подмогу! Она не знала, услышали ли её белые фигуры, окружённые оборванной толпой. Листва зашуршала, и Кира вскинула голову. Тёмные фигуры скакали по веткам, постоянно меняя позицию, стреляя с разных сторон. Кира замешкалась. «Они же погибнут!» кричал её внутренний голос. Она резко дёрнула поводья, разворачивая кобылу к мужчинам, и пронеслась мимо, сшибая лошадиной грудью первых храбрецов, спускающихся с деревьев. Она развернулась и быстро вернулась в центр, желая помочь. - Они лазают по стволам, словно обезьяны, скачут с ветки на ветку, - крикнула она и хотела спешиться, чтобы передать лошадь Дениелу или Сандосу, но внезапная боль, толкнувшая её в спину, заставила охнуть и упасть на лошадиную шею. Умное животное, лишившись управления, понеслось в чащу, унося всадницу вглубь леса. Киру бросало по седлу, как тряпичную куклу. Жгучая, глубокая боль, разливающаяся по плечу, прижимала её вниз. Стиснув зубы, она заставила себя выпрямиться. Левая рука повисла, отвечая на движения невыносимой болью. Кира схватила обмякшее запястье и сунула руку себе за пояс, чтобы не мешала. Перехватив правой рукой повод, Кира направила лошадь туда, где должен был быть тракт. Позади послышался топот. Кира оглянулась и похолодела. Знакомые лошади. Но не всадники. Они нагоняли, и очень быстро. Она вновь припала к шее кобылы. - Быстрее, пожалуйста... Но животное уже задыхалось. Лошадь отдала все свои силы, чтобы спасти всадницу. Больше - не могла. Кира слышала хриплое дыхание за своей спиной. Левое плечо вновь прошило болью - такой невыносимой, что Кира закричала, выгнувшись. Чья-то рука схватила её за торчащее в лопатке древко и дёрнула. Белая вспышка взорвалась перед глазами, ослепив Киру. Она выпустила повод и, потеряв равновесие, ударилась о землю. Падение вышибло из лёгких весь воздух. Кира не могла вдохнуть от удара и парализующей боли. Она закричала, когда её дёрнули, пытаясь поднять, и вновь упала. Она услышала гудящие в голове голоса: - Кобыла старая. Не годится. Кира, кажется, закричала, и попыталась вцепиться в стоящую рядом ногу, но её грубо оттолкнули, отбросив руку в сторону. Она вновь упала. - Зарежьте её. Кира беспомощно наблюдала, как незнакомец подошёл к животному. Она лопотала то мольбы, то проклятия, пока кто-то снимал амуницию с кобылы. Нож пронзил светлую, бархатную кожу. - Нет... - прошептала Кира. Кобыла медленно опустилась на передние ноги, заливая их кровью, и легла на землю, будто укладываясь на сон. Она опустила голову напротив лица Киры, и девушка разрыдалась, наблюдая, как жизнь угасает в глазах верной любимицы. Она протянула руку, желая коснуться, утешить, дать понять, что она рядом, но на пальцы её наступили, вдавливая их в землю. - Что с девчонкой? - Если бы какая-то скотина её не подстрелила, можно было бы обменять. Наверняка какой-то из принцев разделся бы до яиц, лишь бы её выкупить. Но если Таргариены узнают, что мы нанесли вред пленнице, они лес спалят. И нас вместе с ним. Кто-то присел возле Киры. Она видела поношенные, едва держащиеся на ногах сапоги. - Прирезать её. С ней было только два гвардейца. Видать, сбежала прогуляться. Пропала - и дело с концом. А те двое уже наверняка трупы. Кто-то грубо схватил Киру за волосы, задирая голову. Мир поплыл. Сквозь слёзы расплывалось тело лошади и скользили лица рыцарей, отдавших за неё свои жизни. «Простите», подумала Кира и закрыла глаза, ощутив на шее холодное прикосновение лезвия.