･✧･

Я всегда буду тебя любить, Стю. Ты был таким интересным, я хочу, чтобы ты меня услышал. Пожалуйста, давай отмотаем все назад. Сегодня я разозлил Йоко — она не выдержала того напора моей истерии, а все о тебе. Она кричала на меня, я чувствовал себя никчемным. Опять и опять. Как там Астрид? Мне бы не хотелось быть на её месте. Смотрю на фотографии. Я уже начал забывать твое лицо. Рву на себе волосы от безысходности. Мне казалось, что моя жизнь стала нормальной, что я наконец-то нашёл своё счастье. Я не понимаю, что делаю не так! Воспоминания вновь и вновь возвращаются к тебе, тебе, тебе. Я опять говорю Йоко о тебе. Я не могу держать себя в руках, и она, окончательно устав от меня, уходит. Я беззащитно вожу глазами по стенам комнаты, вспоминая нашу с тобой халупу в лихие времена. Твои глаза вспыхивают в моем сознании, я вспоминаю, как смотрел в них, и был готов на все ради тебя. Тогда глупый мальчишка Маккартни отошёл на второй план, знаешь. Я тогда терял надежду, и вдруг появился ты, Стю. Ты помнишь, как мы встретились? Я да, — ты тогда сидел со своим другом, кажется, с Роном. Я тогда никого ни во что не ставил. И как-то раз после очередного сорванного занятия мы с тобой столкнулись. Ты хотел поскорее уйти, но я вдруг, даже для себя самого неожиданно, предложил тебе пройтись. И с тех пор я сидел в классе изображения рядом с тобой. Ты правда очаровал меня. Если бы не Астрид, я даже не знаю, кем бы был сейчас. Помнишь бессонные ночи? Ты пил свой горький черный кофе, а я добавлял несколько ложек сахара в свой. И мы до самого утра разговаривали. Как сегодня помню твою реакцию на мои первые упоминания о маме. Ты был спокоен и не стал жалеть меня, но когда на моих глазах впервые блеснули слезы, ты немдленно прижал меня к себе и не отпускал до самого рассвета. Ты тихим шепотом объяснял мне на ухо, что в её смерти нет моей вины. Твои худые руки гладили меня по голове, как будто ребенка, но я лишь сжимался в ещё больший комочек, зарываясь носом в твою кофту, пропитанную запахом красок, художественных классов и тебя самого. Я бормотал твое имя вперемешку с именем Джулии. Мне было важно слышать твой голос, и ты понял это даже без объяснений. В тот момент единственное, о чем я мог думать — о страхе потерять ещё и тебя. В тот момент, в маленькой комнате, заваленной холстами, мусором, красками, мне было важно только твое ровное дыхание рядом с моим надорванным и быстрым. В тот момент я обещал себе, что уберегу тебя от любой опасности, какой бы она ни была, я был готов спасать тебя от всего, только бы не потерять тебя, как маму. Но я не выполнил обещание. Я помню, как ты показывал мне свои линии на абстрактных картинах и объяснял, что ты имел в виду. Я не смыслил в этом, но мне нравилось слушать твой мягкий голос и смотреть на твой аккуратный острый профиль. Я был карикатурист, знаешь. Но на твое лицо мне не хотелось накладывать нарочито ухудшающие линии. Я помню, как мне нравились твои веснушки, но я тебя подкалывал, что тебе было не очень приятно. Но ты все равно улыбался. Мне всегда была особенно ценна твоя улыбка. Твои серьёзные глаза озарялись огоньком счастья, и ты попадал в мое сердце заточенной стрелой. Я помню, как очерчивал глазами контур твоих розовых губ. Ты их кусал, поэтому те всегда были немножечко больше, чем у других. Но такие ровные. И твои глаза, Стю, о твои глаза. Такие синие, яркие. Я никогда не встречал никого с такими же. Никто даже на сантимерик не приблизился к твоей красоте. Когда ты улыбался, в их уголках появлялись маленькие морщинки, но ты почти всегда жмурился, когда смеялся. Ещё ты закрывал свой рот рукой, делая вид, что просто держишься за подборок. Я знал эту привычку — значит, что не нравится, как сам выглядишь во время смеха. Но в очередную ночь, когда мы рисовали, ты бросил свой кофе недопитым, как всегда в куче бумаг, которые мы никогда не убирали, так как нам они не мешали, и я остановил тебя от этого — от того, чтобы ты закрыл свою улыбку рукой. Твое шокированное лицо сначала напугало меня. Я медленно посмотрел вниз, на свои пальцы, сжимающие тебя поперек запястья. Затем не спеша разжал каждый палец, и набравшись смелости, снова посмотрел на тебя. — У тебя красивая улыбка, Стю. Пожалуйста, дай мне смотреть на нее. Я пытался говорить небрежно. Чтобы ты не подумал лишнего. Сам не знаю, откуда у меня был этот страх в то время. Я уже встречался с Син, и та часто приходила к нам. Но мне все равно было стрёмно от мысли, что ты услышишь в моем голосе нежность. Ты посмотрел на меня — но мне показалось, что ты пробрался через закрытую дверь прямо в мою душу. У меня от неожиданности даже раскрылся рот — я не знал, что говорить в такой ситуации. Я застыл, пялясь в твои глубокие глаза, рассматривая каждую крапинку аквамарина в твоих радужках. Ты тоже смотрел на меня. Мое сердце то замирало, то билось как бешенное. В голове крутилось так много мыслей, столько разных вариантов как сбежать, но ничего не получалось выбрать. Я помню, как моя голова непроизвольно дернулась вперед. Я с опасением опускал взгляд на твои приоткрытые губы. Мне было чертовски страшно. Я прекрасно знал, что это неправильно. Так не должно было быть. Мы были соседями, однокурсниками, в конце концов, тот мальчишка с задранными бровями тебя не особо жаловал. Но ты.. Мы с тобой разговаривали, с тобой было легко, мы могли быть друг с другом откровенны, с тобой не нужны были никакие маски. С Маккартни надо было поддерживать дух соперничества, а с тобой нет, с тобой у нас были разные направления, течения, мы не конкурировали, просто потому что делали разное дело. Ты рисовал то, что видел в своём разуме, я рисовал то, что видел мой разум вокруг себя. Но в этом не было отличие — в этом было два слагаемых одного уравнения. Мы дополняли друг друга. Тебе нравились мои шутки, а мне нравилось, когда ты рад. Из всех немногих людей, которых мне было очень важно и приятно рассмешить, ты был одним из главных, даже наверное, в какой-то момент самый главный. За головой дернулась моя рука — я почувствовал, как под ней твое колено дрогнуло, но ты не убежал. Я осторожно провёл рукой вверх по твоему бедру. Ты все еще не сопротивлялся. Тогда я поднял на тебя глаза. Наверное, тогда я выглядел чертовски запуганным, а вовсе не уверенным и безразличным, каким хотелось быть. Я не увидел в твоих глазах отвращения. Лишь немой вопрос. Ты говорил «и что дальше?». Я поддался вперед, наконец соприкасаясь с твоими мягкими губами, закрывая дрожащие ресницы. Почти сразу я отстранился. Но не успел раскрыть глаз, так как ты мгновенно перехватил меня своими тонкими пальцами за щеки, притягивая обратно. Я без раздумий ответил. И так, чувствуя на своих щеках твои прохладные руки, и все ещё держа свою собственную на твоем бедре, мы впервые целовались. Ночь просачивалась в нашу небольшую комнату через незашторенное окно. Когда мы отстранились друг от друга, то просто легли на матрас и не говорили ни слова. Я взял твою хрупкую ладонь в свою и поцеловал в тыльную сторону. В твоих глазах проскользнула насмешливая улыбка. В ночи они сиялили, словно драгоценные камни, сапфиры, кажется. Такие же по цвету — абсолютно синие, не дающие оторваться хоть на секунду. И почему тебе так нравилось носить темные очки? Хотя в них ты правда выглядел особенно круто. Не таким хрупким. Тогда вас с Питом со стороны почти не различить было. Но ты не был хрупким и без них — ты был умным, интересным и не похожим на остальных. В тебе была невероятная глубина. Ты был полностью посвящён искусству. Тебе оно нравилось, и я понимаю почему. Ты не смог бы без него. Тебе бы просто не подошли другие профессии. Одни твои глаза отражали твою душу — а в ней плескался шторм из мыслей и доводов, переживаний, которые невозможно было выразить словами. Ты кричал на холстах. Я наблюдал. И имел счастье услышать, о чем ты думаешь конкретно в момент крика. Тогда мы заснули, не разделяя рук. До самого устра держались друг за друга. Потом проснулись, и с того момента все стало по-другому. Мы поняли, что нашли для себя вторую половинку от ина и яна. Поняли, что вероятность такого события сама по себе чертовски мала. И взяли от момента максимум. В моих воспоминаниях уже почти забылось, как ощущаются твои волосы. Но я помню, что они мне очень нравились. Ты со спокойствием принимал, когда я с заботой заправлял их тебе за ухо. И принял мою просьбу сделать “крутой” начёс, какой был у меня и остальных. Ты говорил, что это не твое, но вскоре привык. А с очками и сам стал считать себя вполне крутым. Это было облегчением для меня, я хоть и не показывал этого внешне, но мне не хотелось доставлять тебе дискомфорт одной лишь своей прихотью. Но мне так хотелось, чтобы ты тоже был в группе! Ты ведь был мне так дорог! А у нас не было баса... Черт, прости, что заставили тебя в этом учавствововать. Если бы не группа, то ничего страшного бы не случилось.. Стю, сможешь ли ты простить меня? Прости меня. Ты был художником, у тебя была совсем другая душа. Стю, прости меня. Мне не следовало искать в тебе инородную сущность, правда, я сожалею. Если бы я остался с тобой, то переписал бы историю, знаешь.. Но.. Вдруг так было бы лучше? Я хочу спасти тебя, Стю. Я.. Я мечтаю о той ночи сейчас. О ночи, когда впервые поцеловал тебя. О ночи, когда впервые признался тебе. О том, когда сказал «я всегда буду любить тебя, знай это». Прости, что причинил тебе боль.. Я боюсь, что ты даже и не замечал моих истинных чувств к тебе. Я был таким придурком, постоянно смеялся над тобой в группе, а ты терпел. А сейчас мне так гадко, с момента, как ты ушел, я всегда чувствовал себя паршивее некуда. Вспоминал каждое колкое слово, сказанное в твой адрес без особой на то причины, и просто падал в бездну от отчаяния и вины. Что ничего уже нельзя вернуть назад и исправить. Я всегда причиняю больше всего боли тем, кого люблю больше всего на свете. Ты, мама, Пол, Мими, Синтия, Джулс. Почему я не умею любить? Мне нельзя давать право на это.. Я не хочу, чтобы из-за меня страдали люди. Прости, что втянул тебя в это. Прости, прости, прости. Я все еще люблю тебя. Боже.. Прости меня. Это я виноват. Я убил тебя. Прости меня. Те газеты были правы.. Прости меня, мальчик с самыми удивительными глазами и самой глубокой и необычной душой. Но память не помогает забыть боль.. Места, людей, которых помню. И я все еще смотрю на твои фотографии. Могли бы мы любить друг друга? Мог бы ты любить меня? Прости меня. Прости..