Покаяние

Феанаро резко вскинулся, и в его глазах снова зажегся тот деятельный, лихорадочный огонь, который когда-то заставил замолчать тысячи голосов в Тирионе. Но теперь это не было пламя безумия; это была четкая воля полководца, осознавшего масштаб беды, которую он оставил за спиной. — Нам нужно к своим, Майтимо, — произнес он, и в его голосе зазвучала стальная энергия. — Ангбанд пал, но наши братья там, на гибельном пути по Великим Льдам. Нам нужны припасы, шерсть и дрова — все, что сможем собрать сами, что найдем в лагере и захватим у врага. Если мы поторопимся, мы успеем выйти навстречу Нолофинвэ. Мы встретим его со спасительным обозом посреди льдов Хелькараксэ, прежде чем он достигнет и половины пути. Он посмотрел на север, на бесконечную белую мглу, скрывавшую тех, кого он предал у Лосгара. Сильмариллы в его руках сияли ровным светом, словно указывая путь сквозь грядущие метели. Маэдрос смотрел на отца, и в его взгляде впервые за долгие годы пробивалась надежда — не на Камни, а на то, что их род еще может быть исцелен. Феанаро на мгновение замолчал, его пальцы крепче сжали сияющие кристаллы. Затем он медленно опустил взгляд, избегая глаз сына, и добавил совсем тихо, почти неразличимо за свистом ветра: — А потом... потом еще за Альквалондэ принести покаяние. Эти слова дались ему тяжелее, чем вырывание собственного пальца.