Часть 5. Явь

Надор, 400 год К.С., 2-й день Зимних Ветров       За переполохом, который в замке устроила Айрис, не слышали даже вой собак и стук Невепря.       — Пусть конюхи седлают всех лошадей, а няни собирают вещи моих сестер. Моя служанка приказ уже получила, и вообще пусть все в замке и окрестностях готовятся к выходу. Госпожа Арамона, собирайтесь вместе с Селиной. Я видела вещий сон, где предсказана гибель Надорского замка. Выходите все, мы отправимся вместе с теньентом Левфожем к Надорскому тракту.       ... Она сделала это один раз и сделает снова.       Она сбегала из этого замка, и она выводила во сне своих людей от верной смерти. Пусть сейчас их нигде не ждет «Каммориста», но пути бывают разные.       — Айрис, куда же вы, а Наль?       — Мы встретим его по дороге.       — Ваша матушка желает объясниться.       — Я поговорю с ней сама.       — Айрис, старый конюх говорит, что собирается буря…       — Мы пройдем через бурю. Я возьму с собой Невепря, он нас выведет.       Она их выведет. Айрис была уверена. Через любую бурю.              Оллария, 400 год К.С. 20-й день Весенних Молний             — Катарина!       — Вы еще здесь?       Дверь в кабинет заперта, но выход через Весенний садик открыт.       Катарина встала и пошла к выходу. Герцог Окделл загородил путь, лицо его было страшно.       Катарина прошла мимо Окделла и увидела, как исказились его черты, а рука потянулась к кинжалу.       Ее силы словно учетверились. Страшно быстро, оттолкнув Окделла, Катарина бросилась в садик и захлопнула дверь, перепугав дежурную Дрюс-Карлион. Дернув с места Карлион, она помчалась дальше, вызывая охрану…               Найтон, 400 год К.С., 10-й день Летних Волн              — Нет, мне ничего подобного не снилось, — Селина сморщила лоб. — Никогда. Это очень странно, если ты говоришь, что видела меня внутри.       — Значит, я обозналась.       — Не обозналась, — сказала дочь, — и я уверена, что Герард тоже должен был там быть. Ты не искала его?       Луиза поперхнулась.       — Мы нашли клад Манлия, взяли оттуда маску и ты увидела этот сон. Это не совпадение.       — Один из пирующих походил на эту маску, — сказала Луиза. — И на изображения Астрапа.       — И ты видела там других: и Унда, и Анэма, и Лита… И Леворукого.       — Его не было во время взрыва, он единственный выжил.       — Он выжил, — подтвердила дочь, — его часто видели с тех пор, даже герцог Алва его видел. Мама, ты должна все описать графу Савиньяку… и наверное, лучше даже приехать к нему. И привезти маску.       — Написать тоже…       — И еще нам нужен клад Манлия, — продолжала Селина. — Там могут быть другие вещи, помогающие вспомнить Этерну. Или вещи, в которых раскрыты ее тайны, ее чертежи, ее магия… Объяснения, кто все эти существа и что они могут сделать. Вещи, которые укажут, где искать Леворукого и остальных выживших Этерны, и как связаться с ними… Я спрошу папеньку и Зою, я буду искать и вспоминать. Если я была в Этерне, я хочу наконец знать, кто я такая. Откуда я взялась и что я умею. Цилла называла меня «грязной фульгой», что это значит… Я уверена, что Герард хочет того же. Если это поможет нашему миру, если мы с Герардом можем что-то исправить…       — Тот мир вместе с тобой стерт в пыль, — сказала Луиза. — От той тебя ничего не осталось.       — Но я здесь, точно такая, как была в Этерне. И не я одна, ведь Астрап похож на графа Савиньяка, правда? А Унд — на полковника Придда, а Анэм — на герцога Алву. Я не обычный человек, во мне есть тайные силы, мама, и ведь они тоже не обычные, ты чувствуешь? Я чувствую. И ты видела их семейные портреты? Граф Савиньяк — копия своего отца, полковник Придд — своего, если ты помнишь супрема. Портреты герцогов Окделл в Надоре были все на одно лицо, и Ричард Окделл так же выглядел, и все они копии Лита… Если Этерна погибла, но память о ней постоянно возрождается, из поколения в поколение, если в нас дремлет какая-то сила, которую надо только разбудить…       — А может, — с надеждой спросила Луиза, — не надо?       — Надо, мама. Надо! Я буду вспоминать, и пусть граф Савиньяк тоже вспоминает. И папенька, он обещал мне и Цилле достать короля, вот пусть свяжется с Леворуким и приведет сюда. Цилле такой король прекрасно подойдет.       — А тебе?       — Я не пойду замуж, — отрезала дочь. — Похоже, что я в прошлой жизни… напировалась. А теперь собираемся, нам надо поскорее добраться до графа Савиньяка.        Поместье Лаик, 400 год К.С., 11-й день Летних Волн                     — В этой галерее были убиты священник и мальчик, — сказала Арлетта.       — Их вещи и одежду нашли в запечатанном склепе, — заметил Левий. — Но куда исчезли их тела?       — Зовите сюда мэтра Шабли, — сказала Арлетта. — Они ушли своим ходом. Их убили, и они стали выходцами. И сами ушли. А потом один из них вернулся за Арамоной, и так стал выходцем сам капитан.       — Арамона их убил?       — Паоло убили истинники, — начала Арлетта. — Арамона испугался неприятностей и хотел скрыть убийство, создав видимость, что Паоло сам сбежал из Лаик. Арамона собрал его вещи и решил спрятать их вместе с телом в этом склепе. Когда он перенес вещи и вернулся за телом в галерею, его застал отец Герман, и перепуганный Арамона убил его. Отволок тело Германа и его вещи в тот же склеп, запечатал его и ушел напиваться.       Комендант ввел перепуганного Шабли.       — Вы что-то видели, — сказала Арлетта. — Как Арамона волок тело Паоло, или как за ним следил клирик, или как Арамона его убил и спрятал тела в затопленном храме?       Шабли побелел и сполз на землю.       — Вы не хотите говорить? Что ж, тогда заговорят другие. Ваше высокопреосвященство, вы боитесь выходцев?       — Моя прямая обязанность — их не бояться и помогать не бояться другим. Вы желаете проверить на истинность холтийские сказки?       — Почему бы и нет? Я поняла, что Герман Супре и Паоло Куньо были убиты здесь… Герман Супре и Паоло Куньо были убиты здесь… Герман Супре и Паоло Куньо были убиты здесь!       — Да, фокэа.              Арлетта обернулась, Шабли стал из белого зеленым, Левий сжал эсперу.       В углу галереи клубился туман, и из него выступал человек. Даже два человека.       — Это Герман и Паоло, это они! — заорал Шабли.       — Вы трижды назвали нас по имени в месте нашего убийства, фокэа. Теперь мы можем говорить.       — Почему фокэа? — спросила Арлетта, просто чтобы что-то спросить.       — Так называли женщин из Дома Волн, — вспомнил Левий.       Действительно, Арлетта Рафиано всегда любила и чувствовала воду.              — Я думала, что больше отношусь к Дому Молний?       — Ваши сыновья, фокэа, относятся. Мы еще будем о них говорить. Мы будем много говорить, потому что им и вам многое надо сделать, а еще нам надо спешить.       — В Олларии творятся странные дела, — согласился Левий. — Ушли крысы и кошки, начались бунты.       — Марсель Валме непременно прибавил бы, что упала Рожа у Капуль-Гизайлей, — подхватила Арлетта.       — Возьмите у них эту вещь и берегите ее, не выпускайте из рук. Она может многое.       — Если ее взять в руки, — сказал Паоло, — вам и кому-то, у кого ее вторая часть, вы свяжетесь друг с другом. А если вы найдете к тому же гальтарский браслет с лиловым огнем, станет еще лучше, потому что связь идет не только через маски.       — Лиловые браслеты носили сами Абвении.       — Вам придется их описать, — уточнил Левий. — Или указать человека, который их видел.       — Браслеты видели, - подтвердил Паоло, - и скоро вы получите описание. Ими надо уметь пользоваться, и эта связь будет идти долго, потому что вас услышат очень далеко.       — Что происходит? — спросил Левий.       — Скверна наступает, потому что колодцы переполнены. Их очистить могут только люди древней крови, такие, как сыновья фокэа, и их помощники. Мы объясним вам…       — Поглядите лучше на мэтра Шабли, — бросила Арлетта. — Ему совсем плохо.       Шабли рычал и словно сходил с ума, он готовился броситься на нее.       — Его взяла скверна, и скоро многие жители Олларии станут такими же, если вы не поторопитесь.       — Он исцелится, когда вы прочистите колодцы, — сказал Паоло. — Как и все остальные. Но до тех пор вам придется держать его где-нибудь, и будьте осторожны, потому что он буйный. Вы таких видели. И еще он будет бесить других. Если безумцев будет много, город падет, поэтому поторопитесь.       — И особенно берегите Рокэ Алву, он Сердце этого мира.       — Рассказывайте, — вздохнула Арлетта, — а потом мне придется всё это записать и отправить сыну. Мы слушаем.