Часть 2

15:47 Душ в «Сосновом ветре» оказался сюрпризом. Неприятным. Вместо нормальных кабинок — общая душевая, разделённая шторками, которые не скрывали ровным счётом ничего. Гви Нам вышел первым, мокрые волосы прилипли ко лбу, на бёдрах болталось полотенце — слишком низко, как специально. Пара девчонок из соседнего отряда, шедших мимо, синхронно споткнулись на ровном месте. Чон Сан сделал вид, что занят распаковкой вещей. — Завидуешь? — Гви Нам плюхнулся на кровать (ту самую, единственную) и откинулся на подушку, заложив руки за голову. — Чему именно? — Не знаю. Моей харизме. Красоте. Тому, что я не боюсь голым ходить. — Ты не голый, на тебе полотенце. — Могу снять, если хочешь. М? Су Хёк, сидевший в углу на своём пледе, издал звук, похожий на рык перегретого двигателя. Он резко поднялся, схватил свою сменку и вылетел в коридор, хлопнув дверью так, что задребезжало окно. — Нежный, — прокомментировал Гви Нам. — Слушай, Чон Сан. А чего это он так реагирует? Ревнует? Или ему просто не нравится, когда кто-то другой занимает его законное место возле тебя? — Никто ничье место не занимает, — отрезал Чон Сан, засовывая футболку в ящик тумбочки. — И прекрати нести чушь. — А я и не несу. — Гви Нам приподнялся на локтях, глаза блестят. — Ты видел, как он на тебя смотрит? Как побитый щенок. Жалко, конечно. Но мне почему-то совсем не жалко. — Потому что у тебя отсутствует эмпатия? — Потому что он мне конкурент. Повисла пауза. Чон Сан медленно повернулся к Гви Наму. Тот улыбался — криво, нагло, с вызовом. В этой улыбке было всё: и опасность, и обещание, и то, что Чон Сан отказывался называть даже в мыслях. — Конкурент в чём? — спросил Чон Сан тихо. — Ещё не придумал. Гви Нам перекатился на живот, подпер подбородок руками и уставился на Чон Сана снизу вверх — как кошка, которая выследила мышь и теперь просто развлекается. Чон Сан выдержал его взгляд ровно три секунды, потом резко развернулся и вышел в коридор. Сердце колотилось где-то в горле. Пальцы нагрелись. Конкурент. В чем он может быть ему конкурентом? --- 16:23 Ужин в столовой напоминал военный совет. Длинные столы, пластиковые подносы, запах переваренного риса и соевого соуса. Класс 2-5 занял дальний угол, как стая, которая инстинктивно ищет укрытие. Чон Сан сел между Дэ Су и Ген Су, надеясь на спокойствие. Надежда умерла через три секунды, когда Гви Нам придвинул свой поднос вплотную к его подносу — настолько, что их локти соприкоснулись. — Не против, если я сяду? — Ты уже сел. — Вот и славно. Напротив устроился Су Хёк. Он молча насадил на вилку кусок тофу и вонзил в него зубы с таким остервенением, будто это был Гви Нам. Он Чо села рядом с Су Хёком и робко улыбнулась. — Привет, — сказала она Чон Сану. — Как тебе в комнате? Не тесно? — Нормально. — Мы с Нам Ра в соседнем блоке, если что — приходите в гости. У нас окно выходит на реку, очень красиво. — Обязательно, — влез Гви Нам, не дожидаясь ответа Чон Сана. — Придём. Вдвоём. Без лишних. Су Хёк поперхнулся рисом. — Ты вообще можешь не лезть в разговор, который тебя не касается? — процедил он, прокашлявшись. — А я и не лезу. Я просто выражаю общее желание. — Ты не выражаешь общее желание. Ты ведёшь себя как... — Как? — Гви Нам приподнял бровь. — Красивый? Обаятельный? Желанный? — Как мудак. — О, это тоже. Нам Ра, сидевшая через два стула, подняла глаза от телефона. — Если вы сейчас не заткнётесь, я сделаю так, что вы оба забудете, как дышать, — сказала она ровным голосом, и все усомнились, что она способна на это. Хотя.. За столом воцарилась тишина. Даже Дэ Су перестал жевать. Чон Сан мысленно поблагодарил Нам Ра и уткнулся в суп. Краем глаза он видел, как Гви Нам усмехается, а Су Хёк сжимает вилку так, что она вот-вот погнётся. Месяц, — напомнил себе Чон Сан. — Всего месяц. --- 20:10 После ужина была «свечка» — традиционный сбор отряда, где госпожа Кем рассказывала о правилах, технике безопасности и том, что курить в лесу запрещено (Чон Сан заметил, как Гви Нам закатил глаза). — А теперь, — госпожа Кем сделала театральную паузу, — самое интересное. В этом году у нас впервые будет «Ночь стихий». По залу пронёсся шёпот. — Что за «Ночь стихий»? — спросил Ген Су. — Традиция, которую мы возрождаем, — пояснила вожатая. — В полночь на пятый день смены все отряды собираются у костра. Каждый участник демонстрирует свою связь с одной из стихий. Те, у кого дара нет, просто наблюдают. Те, у кого есть... — она многозначительно улыбнулась, — покажут, на что способны. Чон Сан похолодел. — А если кто-то не хочет показывать? — спросил он. — Зачем же тогда лагерь магического профиля? — удивилась госпожа Кем. — Здесь все свои. Не стесняйтесь. Свои. Да. Конечно. Чон Сан украдкой посмотрел на свои руки. Обычные пальцы, обычные ногти, обычная кожа. Никто не знает. Никто не должен узнать. — Чон Сан, — шепнул Дэ Су, — а у тебя есть дар? — Нет, — ответил Чон Сан слишком быстро. — Жалко. Было бы круто. — Ага. Круто. Рядом Гви Нам тихо засмеялся. Чон Сан не повернулся, но всем затылком чувствовал этот смех — липкий, знающий, опасный. Он что-то знает. Или догадывается. --- 23:47 Первый день в лагере подходил к концу. Чон Сан стоял у окна в комнате и смотрел, как луна запутывается в сосновых ветках. За спиной возились соседи по комнате. Су Хёк разложил свой плед в углу, подальше от кровати. Гви Нам, вопреки всем договорённостям, устроился на той самой кровати — на боку, лицом к стене, делая вид, что спит. Чон Сан знал, что он не спит. — Ложись уже, — буркнул Су Хёк, заворачиваясь в одеяло. — Завтра рано вставать. — Не могу уснуть. — Это из-за него? — Су Хёк кивнул в сторону Гви Нама. Тот даже не шелохнулся. — Нет, — соврал Чон Сан. — Врёшь. — А ты откуда знаешь? Су Хёк помолчал. Потом сказал тихо, почти шёпотом: — Потому что я тоже не могу уснуть. И по той же причине. Чон Сан резко обернулся. Су Хёк смотрел на него — в темноте глаза блестели, как угли. В них читалось что-то, что Чон Сан не хотел расшифровывать. Не сейчас. Не тогда, когда между ними на кровати лежит Гви Нам и, скорее всего, слышит каждое слово. — Спокойной ночи, — сказал Чон Сан и лёг на пол рядом с Су Хёком. — Ты чего? — удивился Су Хёк. — На полу больше места. И спокойнее. Он закрыл глаза, чувствуя тепло тела Су Хёка через тонкую ткань пледа. Где-то рядом, на кровати, Гви Нам резко перевернулся на другой бок. Кровать жалобно скрипнула. — Детский сад, — прошипел Гви Нам в темноту. — Сам такой, — отозвался Су Хёк. Чон Сан не ответил. Он считал вдохи. Свои. Су Хёка. Гви Нама. Три разных ритма, три разных человека, которых свела вместе глупая случайность — или чья-то злая шутка. Перед глазами всё ещё стояла улыбка Гви Нама из столовой. И взгляд Су Хёка, когда тот смотрел на него через стол. Конкурент, — вспомнились слова Гви Нама. — В чём? Чон Сан зажмурился и приказал себе уснуть. Завтра будет новый день. И новая война.