Вернутся к фанфику
Chapter 2: Aftermath
12 апреля 2026, 12:56 Маленький городок встретил семейство Гето поздней ночью. Фонари горели через один, улицы были пусты, а в воздухе витал запах моря. Сперва они обосновались в старом мотеле у въезда. Вещи оставили в машине на парковке, взяли только самое необходимое на одну ночь.
Сугуру стало легче дышать. Буквально. Воздух здесь был другим, не напоминающим о том, что осталось в Токио. Он редко улыбался, но чаще, чем в последние недели. И охотнее отвечал отцу. Коротко, иногда односложно, но без прежнего молчания.
Утром они поехали смотреть квартиру.
— Как тебе это жильё? — спросил отец, останавливая машину напротив двухэтажного деревянного здания.
Сугуру окинул его взглядом. Дом стоял в тихом переулке, увитый диким виноградом. На первом этаже — широкая витрина, за которой виднелись циновки и мягкий свет. Возле первого этажа стоял мужчина среднего возраста в сером костюме. Это был тот самый арендодатель, с которым они договорились на показ жилья.
— На первом этаже проходят занятия по йоге. Но вы не беспокойтесь, звукоизоляция хорошая! В основном туда ходят женщины и омеги, так что… — он запнулся, бросив быстрый взгляд на двух омег, но ничего не добавил. — Второй этаж ваш. Две комнаты, кухня, санузел. Есть балкон, с которого видно море.
Отец Гето переглянулся с сыном.
— Пойдём, посмотрим, — сказал он.
Квартира оказалась маленькой, но уютной. Светлые стены, деревянные полы и окна, которые выходят на запад. Значит, вечерами можно наблюдать за закатом. Кухня была сносной — там стояла одна старенькая, но маленькая плита.
— Мебель можно купить, — сказал арендодатель, топчась у порога. — Тут рядом магазин. Я покажу, если надо.
— Спасибо, мы подумаем, — ответил отец.
Он вышел на балкон. За крышами соседних домов действительно виднелась полоска моря.
— Сугуру, иди сюда, — позвал он.
Парень вышел, встал рядом с отцом и молча глянул на горизонт. «Красиво», — промелькнуло в голове.
— Здесь хорошо, — произнёс Гето.
Мужчина не ответил. Только положил руку ему на плечо.
— Тогда берём, — сказал он.
Сугуру не стал отвечать.
Процесс оформления аренды квартиры был очень быстрым. Арендодатель представился именем Хиро, неловко чесал затылок и много улыбался.
— Вы можете заселяться прямо сегодня. Всё равно эта квартира ждала своих жильцов больше трёх месяцев.
Гето-старший кивнул, подписывая двухсторонний договор. Он улыбнулся, смотря на сына, который устремил свой взгляд вперёд — на море, видневшееся из окна. «Если Сугуру здесь хорошо, я сделаю всё, чтобы это место стало уютным и безопасным. Он заслужил покой», — подумал отец, смотря на сына.
— Заезжайте, — Хиро протянул ключи. — Если что-то нужно — я внизу. Студия йоги, вывеска яркая, не пропустите.
«Как можно пропустить единственную розовую вывеску на этой улице?» — поразмыслил Сугуру, принимая ключи и благодаря мужчину.
Арендодатель предложил помощь, даже дотащил пару коробок вверх по лестнице. Сугуру усмехался, смотря на его забавное раскрасневшееся лицо. Этот мужчина часто оглядывался на его отца, который, казалось бы, не замечал этого неловкого и наивного взгляда. Сугуру стало не по себе — не потому что не он хотел, чтобы отец нашёл себе пару, а потому что узнал в этом взгляде то, что сам испытывал к одному человеку ещё пару недель назад.
— Папа, не надо таскать большие коробки, — проговорил Сугуру, стоя возле машины. Он не хотел, чтобы тот навредил себе, но мужчина упёрся.
— Нет-нет, я же сказал, что всё дотащу. Иди внутрь.
Сугуру вздохнул, хотел было начать спорить с отцом, но впереди появилась фигура, а вскоре прозвучал незнакомый голос:
— Может, я помогу с коробками?
Двое повернулись в сторону говорящего и увидели молодого парня в школьной форме. Судя по крепкому телосложению, тот являлся альфой. Блондинистые короткие волосы нелепо развевались на лёгком ветру, а карие глаза смотрели с лёгким интересом.
— Я живу тут по соседству, — парень указал на двухэтажное здание позади. — Меня зовут Нанами Кенто, — представился он.
— О, конечно, было бы чудесно, — Гето-старший улыбнулся и поспешил представиться в ответ. — Меня зовут Гето Харуки, а это мой сын — Гето Сугуру.
Взгляды парней встретились, и Сугуру невольно отвёл взор в сторону. Этот Нанами не казался опасным, но иметь дела с альфами… не хотелось.
Однако он не стал отказываться от помощи. Нанами подхватил самую тяжёлую коробку, кивнул Сугуру и начал подниматься вверх по лестнице.
— Хороший парень, — тихо сказал отец, когда Нанами скрылся за дверью.
— Пап, ты его первый раз видишь, — буркнул младший.
— Но я чувствую. Иногда этого достаточно.
— О, Нанами, пришёл со школы? Какой ты молодец, помогаешь новым соседям, — арендодатель, спускавшийся по лестнице, пропустил ученика, который поздоровался с ним.
— Добрый день, Хиро-сама, — кинул тот и пошёл дальше.
— Сугуру, иди наверх, — отец всё не унимался. Он передал большую коробку мужчине, который поспешил подняться.
Сугуру наблюдал за спиной Хиро-самы и вздохнул.
— Я хочу быть полезным, — вдруг сказал Сугуру, и отец ласково коснулся его руки.
— А я что, говорю, чтобы ты лежал без дела? Приготовь ужин, угостим помощников, — отец широко улыбнулся, и Сугуру кивнул.
Сугуру поднялся в квартиру. Коробки стояли в прихожей, Нанами и Хиро уже занесли самые тяжёлые. Гето принялся разбирать пакеты с продуктами — отец предусмотрительно купил их по дороге, в супермаркете у въезда в город.
— Я могу помочь, — сказал Нанами, появляясь в дверях кухни.
Сугуру хотел отказаться, но вспомнил слова отца: «Иногда этого достаточно».
— Хорошо, — ответил он.
Нанами кивнул и взял нож.
Совместными усилиями ужин был приготовлен. Скромный и без лишних заморочек.
Они быстро накрыли на стол. Сугуру расставил тарелки, отец принёс приборы, а Хиро постелил на стол несколько ярких лако-матов — силиконовых, с рисунками морских волн. Сугуру хотел прогнать мужчину с кухни, но каждый раз одёргивал себя, опускал взгляд. Нанами вернулся на кухню, он помыл руки и шею, и на воротнике его белой рубашки появились мокрые пятна.
За ужином не было тихо, отчего Сугуру было немного непривычно. Он единственный молчал, будто бы не вписывался в разговор. Хиро отодвинул тарелку, довольно улыбнулся и откинулся на спинку стула.
— Городок у нас маленький. Тут все друг друга знают. Через три улицы есть единственная школа. Вот этот вот шкет туда ходит, — мужчина хохотнул, опуская ладонь на плечо школьника.
Нанами, который как раз поднёс чашку с чаем ко рту, замер.
— Мне вообще-то уже шестнадцать, — сказал он без обиды, скорее с лёгким недоумением.
— Так ты ровесник моего сына! — обрадовался Гето-старший. — Надеюсь, вы окажетесь в одном классе. Сугуру будет не так одиноко.
Сугуру, в свою очередь, ничего не ответил. Он сидел, опустив глаза, и ковырял палочками рис. Почти не ел, просто перекладывал еду с места на место.
Отец бросил на него быстрый взгляд, но ничего не сказал. Просто положил ему на тарелку кусочек нежной рыбы, без костей.
— Спасибо, — сказал он тихо, но аппетита не было, поэтому он принялся ковыряться палочкой уже в самом мясе.
— Когда планируете подавать документы? У меня там есть знакомые, могу замолвить за вас словечко, — Хиро-сама был радушным. Сугуру отметил, что даже слишком.
— Нельзя пользоваться связями по личному хотению, Хиро-сама, — Нанами сделал замечание, а мужчина хлопнул его по плечу.
— Ну чего ты? Это чтобы документы рассмотрели быстро.
Нанами лишь приподнял уголки губ. Конечно, никто тут не думал в плохом смысле — они лишь переглянулись и рассмеялись. Точнее, смеялись старшие, переводя тему, а Нанами изредка бросал взгляды на Сугуру, который не съел и половины своей порции.
— Спасибо большое за помощь, заходите, если что. Пока что мы будем дома в любое время, — провожал помощников Гето-старший, а Сугуру лишь попрощался, когда те вставали из-за стола, и убирался на кухне.
— К-конечно, обязательно буду заглядывать.
— Спасибо за ужин, — Нанами склонился в знаке благодарности, хватаясь за лямку рюкзака.
Когда они спускались, Нанами усмехнулся и посмотрел на старшего.
— У вас сейчас искры с сердечками полетят из глаз, Хиро-сама, — молодой парень подшутил над старшим, который возмущённо охнул.
Нанами лишь перепрыгнул пару ступенек и высунул язык, довольный тем, что его шалость удалась и Хиро-сама смутился.
Сугуру вытер стол мокрой тряпкой и устало вздохнул. Хотелось прилечь и ничем не заниматься. Голова разболелась от того, что дома было шумно. И этот шум был таким непривычным — он казался каким-то неправильным…
— Завтра переговорим со школой, — отец вернулся на кухню, посмотрел на сына. Он перехватил руку Сугуру, отбирая тряпку. — Пока разложи нужные вещи в комнате, а я закончу здесь.
Сугуру не стал сопротивляться и молча кивнул.
Гостиная оказалась единственной комнатой, не заваленной коробками. Он расстелил на полу матрас, бросил сверху два пледа — один постелить, другим укрыться. Позже отец принёс подушки, поправил уголки.
— Иди в душ, я позже схожу.
Сугуру пошёл первым. Вода была тёплой, но он не задерживался. Вытерся, натянул чистую футболку и вернулся в гостиную. Отец уже ждал его — сидел на матрасе, прислонившись спиной к стене, и смотрел в окно.
— Ложись, я мигом.
Он лёг. Отец выключил свет и вернулся через пять минут — кажется, быстро ополоснулся и спешил вернуться к сыну. Сугуру лежал на своём матрасе, обнимая тёплый плед, который он согрел за пять минут, и смотрел вперёд, размышляя о чём-то своём. Отец лёг рядом, раскрыл его одеяло под возмущённый вздох Сугуру и прижал его к своей груди. В темноте было слышно только дыхание: чужое и своё. Где-то за окном шумело море.
— Засыпай. Я буду охранять твой сон, — тихо сказал мужчина.
Сугуру не ответил. Он просто придвинулся ближе, уткнулся носом в отцовскую грудь и вдохнул знакомый, родной запах. Отец крепко, но нежно обнял его. И не убирал руку, даже когда дыхание сына стало ровным. Где-то далеко, в Токио, остались боль, страх и чужие лица. А здесь, в маленьком городке, в пустой комнате с матрасом на полу, начиналась новая жизнь.
***
В понедельник он стоял напротив здания учебного заведения. Сугуру не горел желанием ходить в школу, хотелось оставаться в комнате, в которой он обустроился за прошлую неделю. Но отец настоял, чтобы он хотя бы показался, познакомился с учителями и одноклассниками. Он зашёл внутрь. Нашёл учительскую не так быстро, как хотелось бы. Он посмотрел на табличку возле двери и постучал. — Войдите, — раздался женский голос. Учительница оказалась молодой, с короткой стрижкой и быстрыми, внимательными глазами. — Вы Гето-сан? — спросила она, пробегая глазами по бумагам. — Меня зовут Ямада-сенсей, я ваш классный руководитель. — Да. — У нас конец учебного года, поэтому нагрузка будет небольшая. — Она отложила бумаги. — Вам нужно будет сдать только тесты по математике и японскому — остальные предметы зачтут автоматом. Не переживайте, это несложно. Мы дадим время подготовиться. Сугуру кивнул. — Пойдёмте, я представлю вас классу. Он шёл за ней по коридору, сжимая в кармане край рубашки. Сердце колотилось где-то в горле — он волновался. Конечно, он волновался: предстать перед новыми лицами не так просто, как хотелось бы. Смущение, стыд и страх смешивались в груди, и он гулко сглотнул. Ямада-сенсей открыла дверь класса, и Сугуру вошёл следом за ней. — Ребята, это ваш новый одноклассник. Перевёлся к нам из Токио. Прошу любить и жаловать. Сугуру неловко коснулся лямки сумки, быстро облизнулся и обвёл взглядом весь класс. И тут он увидел его. Того, от кого он бежал, того, кто приходит к нему в кошмарах. На третьей парте, у окна, сидел Сатору. Белые волосы, чёрные очки и знакомая наглая усмешка на губах. Он смотрел прямо на Гето — с тем самым выражением, от которого у него подкашивались колени. «Нет-нет...» — подумал он, пол под ногами качнулся, перед глазами всё поплыло. Чуть шатаясь, он коснулся стойки учителя. — Гето-сан? — голос учительницы донёсся будто издалека. — Вы в порядке? — Д-да, — выдавил он. — Переволновался. Простите. — Бывает. Садись на последнюю свободную парту возле окна, — она указала на дальнюю парту. Парень заставил себя вновь посмотреть на Сатору, но там его не оказалось — была лишь пустая парта, за которой никто не сидел. Сугуру решил, что он сходит с ума, раз ему мерещится подобное. Он на негнущихся ногах пошёл дальше, сел за свободную парту и неловко сжал губы в линию. Тошнило. И голова кружилась. Пока он фокусировал своё внимание, к нему кто-то пододвинулся. — Привет, — тихо сказал Нанами. — Ты сел ко мне. Сугуру повернул голову. Нанами смотрел на него спокойно. Он вспомнил, что отец говорил, что было бы хорошо, окажись они одноклассниками. — Привет, — тихо ответил тот. Ямада-сенсей покинула кабинет, и урок начался. После первого урока Сугуру стоял напротив учительской, чтобы отпроситься. Когда он выходил из класса, несколько пар глаз проводили его любопытными взглядами. Но на удивление, никто не произнёс ни слова. Он постучался и сказал, что ему плохо. Ямада-сенсей пыталась уговорить его пропустить лишь один урок и просто отдохнуть в медпункте, но Сугуру стоял на своём. Старший коллега, мужчина-омега, подошёл к ним и отпустил мальчишку, а после посмотрел на коллегу и качнул головой. — Ямада-сан, не тревожьте Сугуру излишне, он пережил страшное, — коллега не решился озвучивать, что именно, по просьбе родителя Сугуру. Женщина лишь неловко кивнула. Сугуру не ходил в школу, отец всё ещё был дома и не уговаривал сына ходить в неё — наоборот, поощрял его желание. С утра готовил ему кашу, в обед они распивали чаи, а вечером прогуливались по маленькому городку. Сугуру не становилось легче, рана в душе была глубокой и болезненной. На это потребуются годы. Он это понимал, но не хотел расстраивать отца, который уволился со своей работы и уехал с сыном за город, лишь бы ему стало лучше. А вечера в новом доме стали более уютными, чем жизнь в Токио. Отец часто готовил выпечку, точнее, почти каждый вечер. Он уже успел познакомиться с соседями и с тренерами, которые работали на первом этаже. Отец отмечал, что Хиро-сан не преувеличивал — здесь на самом деле все знают друг друга. На выходных мужчина сказал, что они сходят к морю. Младший не стал противиться — сам давно хотел посетить набережную. Но когда время перевалило за полдень, в дверь постучали. — Сугуру, открой, пожалуйста, — голос отца донёсся из кухни. Тот поднялся с пола, прошёл в прихожую и открыл дверь. За ней он увидел своего соседа и одноклассника в одном лице. — Привет, Гето-сан, — обратился Нанами с бесстрастным лицом. В руках он держал бумажный пакет, который протянул. — Это конспекты и подготовительные к контрольным на следующей неделе. Возьми и ознакомься. Его слова не звучали грубо, наоборот: скорее заботливо. — Привет, — Сугуру реагировал заторможено, не знал, что ему сделать дальше. Поблагодарить его? Предложить войти? — Кто пришёл, Сугуру? — Гето-старший, который не получил ответа, вышел из кухни. Его щека испачкалась мукой, он увидел Нанами и улыбнулся. — Нанами, привет! Проходи, пообедаешь с нами. Сугуру пришлось сделать шаг в сторону, пропуская своего одноклассника. Взгляд брюнета опустился на бумажный пакет. Почему-то он вспомнил Сёко. Она тоже заносила ему конспекты, когда Сугуру пропускал уроки, и они вместе готовились к контрольным. Сугуру резко вспомнил её взгляд, полный жалости, и вздрогнул. Он оставил пакет в своей комнате и вернулся на кухню. Нанами отвечал на вопросы, иногда улыбался. Сугуру молча наблюдал за этим и помогал отцу с украшением печенья. После обеда Нанами предупредил, что на следующей неделе начнутся контрольные. Он не стал расспрашивать, почему Сугуру пропускает уроки, а просто тактично напомнил о скорых важных тестах. Неделя пролетела незаметно. Сугуру ходил в школу через день, иногда пропускал, но конспекты Нанами изучал прилежно. Особенно по японскому — с ним было проще. По математике он откровенно проваливался, но признаваться в этом не хотел. В пятницу Ямада-сенсей раздала первичные тесты — проверочные перед настоящими контрольными на следующей неделе. — Это просто пробный тест. Чтобы вы поняли, какие темы будут. Настоящие контрольные будут через неделю, а потом — каникулы. — На сколько дней? — спросил кто-то из класса. — На десять, — ответила учительница. — Весенние каникулы перед новым учебным годом. Так что постарайтесь. Она раздала листы. Сугуру взял ручку, написал имя и уставился в первый пример. Цифры плыли перед глазами. Он пытался вспомнить формулы, но в голове была пустота. Точнее, там было всё, что угодно: запах мяты, чужие руки, красный свет клуба. Но не математика. Он кое-как дописал свой вариант, сдал лист и вышел в коридор. Через час Ямада-сенсей вернула работы. Когда позвали Сугуру, он подошёл к учительнице. — Гето-кун, — она говорила тихо, чтобы не привлекать внимания, — по японскому у вас твёрдая четвёрка. Но по математике… полный провал. Если вы тщательно не подготовитесь к контрольным, результат будет нулевым. Сугуру сжал лист с оценкой — 28 баллов из 100. Он не знал, смеяться ему или плакать. Раньше он учился хорошо. Но сейчас голова была занята другим. Сугуру сидел за партой, сжимая в руке лист, когда Нанами, сидевший рядом, заглянул ему через плечо. — Двадцать восемь? — переспросил он без усмешки. Однако Сугуру перевернул лист, скрывая свои баллы. — Не твоё дело, — резко выпалил он, прежде чем смог подумать над ответом. Нанами помолчал секунду, Сугуру подумал: «Обиделся?» Но вместо обиды Нанами поднял и показал свой лист с бланком. — Может, тебе нужна помощь с математикой? — Сугуру с такой завистью смотрел на высокую оценку. Девяносто восемь. Нанами тот ещё зубрила, оказывается. Он хотел отказаться, но вспомнил, как отец смотрел на него, когда он приносил домой двойки в начальной школе. Не ругал, нет — он просто гладил по голове и говорил: «В следующий раз получится». — Ладно, — сказал он. — Помоги. — Тогда сегодня после уроков к тебе? — Хорошо. Отец никак не прокомментировал то, что Сугуру вернулся домой с Нанами. Лишь кивнул и сказал, что приготовит им обед. Пока он хлопотал на кухне: нарезал овощи, ставил на плиту кастрюлю с бульоном, — парни сидели в гостиной. Нанами разложил на низком столике учебники и тетради. Объяснял он чётко, без лишней воды, иногда рисовал схемы в черновиках. Даже Сугуру, у которого мысли всё ещё были забиты другим, начал понимать. — Формулы сокращённого умножения — это база. Если запомнишь их, половина примеров покажутся простыми. Нанами подвинул к Гето листок с заданиями. — Попробуй. Сугуру взял ручку. Решил три примера. Потом ещё два. Нанами проверял, иногда кивал, иногда мягко поправлял. К тому времени, как отец позвал их обедать, Сугуру исписал уже три листа. Мужчина угостил их рисовой лапшой с овощами и куриным бульоном — наваристым, душистым. Сугуру не заметил, как съел почти всю порцию. Нанами тоже не отставал. — Вкусно, спасибо за ужин, папа, — коротко сказал он, и по тому, как быстро опустела его тарелка, это было понятно даже без слов. Отец улыбнулся и подложил добавки. После ужина Нанами помог убрать со стола, поблагодарил за еду и собрался уходить. — Завтра повторим? — спросил он у Гето. — Давай, — ответил Сугуру. Нанами кивнул и вышел. Отец напрягал щёки, чтобы спрятать улыбку. Сугуру возвращался к привычной жизни, и это радовало. Через неделю, в пятницу, были настоящие контрольные. С утра Сугуру немного волновался: ему уже не кошмары снились, а формулы. Он повторял их, пока отец готовил завтрак, бормотал себе под нос в автобусе, шептал перед дверью класса. Нанами, который увидел состояние своего одноклассника, подбадривающе коснулся его спины. — Спокойно, просто не спеши, — он мягко улыбнулся, и Сугуру кивнул. Нанами прав, волнением дело не решить. В этот раз цифры перед глазами не плыли. Он вписал своё имя и неспешно начал вчитываться в вопросы. Решал их сперва на черновике, а уже потом записывал готовые ответы в бланк. Когда Сугуру сдавал бланк, он заметил лёгкую дрожь в руках и не сдержал тяжёлого вздоха. Ямада-сенсей заметила это и улыбнулась, будто бы говоря: «Всё будет хорошо». Результаты объявили не сразу, как в прошлый раз. Пришлось ждать до понедельника. И все выходные Нанами провёл у них дома: лежал с Сугуру в гостиной, и они вместе пялились в потолок. Гето даже не заметил того, как они сблизились настолько, чтобы просто лежать вместе, плечо к плечу. — Волнуюсь, — он проговорил это тихо, пока Нанами лениво приоткрыл глаза и усмехнулся. — Ай, к чёрту. Нанами всегда такой. Умный парень, но с пофигистичным отношением ко многим вещам. С ним в какой-то степени становилось легко. Его невозмутимое восприятие мира заражало и Гето. Сугуру коротко рассмеялся, а Нанами приподнял уголки губ. Уже в понедельник учительница позвала Сугуру к своему столу, чтобы вручить бланк. — Гето-кун, — Ямада-сенсей улыбнулась. — Шестьдесят пять баллов. Вы молодец. Сугуру сжал лист с оценкой. Шестьдесят пять. В два раза больше, чем в прошлый раз. Он улыбнулся. Не уголками губ — по-настоящему, широко, почти по-детски. Сам не заметил, как это произошло. Тревога и волнение сразу же смылись. Вместо них появилось чувство радости, которое растекалось по груди и никак не хотело утихать. Он вернулся на своё место, и Нанами, который уже давно получил свой лист, глянул на нового друга и улыбнулся. — Поздравляю. — Спасибо, — он улыбнулся Нанами и выглядел живым, настоящим. Каникулы начались внезапно. Сугуру на той неделе ни разу не пропустил уроки, даже успел познакомиться со своими одноклассниками, которые оказались довольно приятными. Они часто звали Сугуру вместе отобедать, а у него не было причин отказывать. На каникулах Нанами часто заглядывал к ним, почти через день. Сугуру отказывал ему в прогулках вне дома вдвоём, а тот не обижался: предлагал сыграть в карты или «Монополию». Он приносил из дома разные карточные игры, и в конце концов к ним стал присоединяться Гето-старший, который, на удивление, был хорош в подобных играх. А иногда их навещал и Хиро-сама. Новый учебный год начался. Сугуру часто смеялся, обедал с новыми друзьями, и казалось, что прошлое осталось позади. И кошмары стали сниться реже. Однако в один день он понял, что это лишь иллюзия исцеления. Ночные кошмары никуда не делись, просто образы стали расплывчатыми. Он уже спал отдельно от отца, в своей маленькой комнате, просыпался один и глубоко дышал, переводя дыхание. Сугуру думал, что сможет вернуться к привычной жизни, и, казалось, у него это получается. Когда парень вернулся из школы, он почувствовал в прихожей аромат отца. Не молоко, а что-то приторное, с лёгким ароматом мёда. Отец был в гостиной, лежал на матрасе: кажется, он даже не вставал после ухода Сугуру в школу. — Папа? — он обратился к мужчине, который скрючился. Сугуру сразу понял, что у отца началась течка. Он быстро переоделся, умылся и принялся готовить кашу. Наверняка отец с утра ещё ничего не ел. Сугуру поменял мокрый плед на чистый и вытер вспотевшее лицо отца полотенцем. — Я куплю подавители и вернусь. — Отец лишь кивнул, обратно укутываясь в одеяло. Здесь, в этом маленьком городке, была лишь пара аптек. Те подавители, которые пил отец, в ближайших фармацевтических лавках не продавались. Сугуру пришлось идти в единственный большой супермаркет на окраине города. Дойти туда-сюда пешком занимало полчаса. Да и он понимал, что, скорее всего, отец желает побыть один, хотя бы на некоторое время. Когда Сугуру вернулся, отец уже посапывал. Парень убрался дома, стараясь передвигаться тихо, сделал домашнее задание и даже успел приготовить скромный ужин. Через пару часов мужчина снова проснулся и принял подавители. Когда он уже снова засыпал, в дверь постучали. Сугуру открыл дверь и вышел, закрывая её за собой, но запах течной омеги стоял насыщенный, даже немного просочился вместе с Сугуру. Напротив стоял Хиро-сама. Он прерывисто дышал, будто пробежал целый марафон. В его руке находился пакет, который он протянул Сугуру. — Привет, Сугуру-кун, — сказал он, отдышавшись. — Это твоему отцу. Передай ему, и там суп, поешьте. Сугуру принял пакет, кивнул. — Спасибо… — И ещё кое-что, я… — Хиро-сама замолк, видя, что Сугуру не впустит его. Он решил не настаивать. — Передай отцу, что я рядом. Сугуру не смог сдержаться и вопросительно приподнял бровь. Молчание длилось всего пару секунд, но оно было таким гнетущим, что мужчина закивал, неловко почесывая затылок. — Я пойду, — сказал он, спускаясь по лестнице вниз. Сугуру вернулся, посмотрел на суп с лапшой и решил оставить его на столе. Знал бы заранее, что Хиро-сама купит еду, не стал бы готовить ужин. В пакете лежали те самые подавители, которые принимал отец. В голове проскользнула мысль: «Они сблизились». Он положил таблетки в тумбочку и вернулся к себе в комнату, оставив дверь открытой на случай чего. Несколько часов он игнорировал одну мысль. Она крутилась, словно заноза в пальце: больно, неприятно. Сугуру достал из кармана большой сумки свой маленький ручной календарь. Нервными движениями отлистал к прошлому месяцу. Три даты, обведённые красным маркером, так и не были зачёркнуты. Примерные даты его течки, которая всё ещё не началась. Сугуру почувствовал тошноту, календарь с глухим стуком упал на пол, а он сам побежал в уборную, нависая над санузлом. Всё, что он съел за сегодня, выходило без остановки. Горло и лёгкие сжимались от боли, а вскоре заныла и челюсть. Сугуру с ужасом смотрел вперёд, поднялся на негнущихся ногах и принялся поспешно умывать лицо. «Нет-нет, следов… не было, они все использовали защиту», — думал он, смотря на своё измученное лицо в зеркале. Сугуру вернулся к себе, сел на пол, прислонившись спиной к стене, и приобнял колени. В голове было пусто. Не хотелось ни думать, ни вспоминать тот вечер. Но одна мысль всё-таки появлялась: «А вдруг кто-то не использовал защиту?» После этой мысли возникали и другие: а вдруг… он беременен? И кто-то из троих является отцом его ребёнка? Его холодная ладонь коснулась живота под футболкой, и он вновь почувствовал тошноту. Он зажмурился и сразу же пожалел: перед глазами предстали эти трое, которые измывались над ним, издевались и нависали страшной тенью. Уткнувшись в колени, он задышал глубоко и тяжело. На следующий день Сугуру не пошёл в школу. Вместо этого он ухаживал за отцом, много думал и даже перестал есть: еда попросту не лезла в горло. На третий день отцу стало лучше, тот даже смог подняться и принять душ. А после и вовсе вышел бодрячком, убрал за собой и закинул грязные вещи в стиральную машинку. Мужчина думал, что его сын испугался, увидев его в таком состоянии, так как Сугуру снова стал молчаливым, снова не ужинал и заперся у себя в комнате. Он приготовил лёгкий ужин и постучался в дверь сына. Вошёл он лишь после тихого разрешения и увидел, как тот сидит в углу, сжавшись в комочек. Отец поспешно поставил поднос на пол, присел рядом и аккуратно отвёл руки сына от лица, заставляя Сугуру поднять взгляд. — Что случилось, милый? — ласковый тон родителя заставил Сугуру шмыгнуть носом. — У меня нет течки, — одно предложение, которое заставило отца напрячься. Он приобнял сына за плечи, прижал к своей груди и начал гладить по макушке. — Завтра сходим к гинекологу, — сказал он ободряюще.***
Кабинет был светлым и стерильным. Сугуру сидел на кушетке, сжимая край своей футболке, а отец расположился на стуле у стены. Он пытался скрыть своё переживание: за ночь его мозг перерисовал тысячи сценариев… Женщина-врач — альфа, лет пятидесяти, с добрыми, но внимательными глазами, представилась: — Нанами Мизуки. Я буду вас осматривать. Сугуру напрягся при упоминании фамилии, вспоминая своего друга. Не хотелось бы, чтобы Нанами знал о его походе к гинекологу. — Раздевайтесь до пояса и ложитесь на кушетку. Сугуру снял футболку, прилёг. Врач нанесла гель на его живот и провела датчиком. Она заметила, как пациент напрягся, почти сжался на кушетке, и поспешила его успокоить: — Не бойтесь, это УЗИ. Процесс безболезненный. Сугуру пришлось согласно кивнуть — он не процесса боялся, а результата. — Матка пуста, беременности нет. Но эндометрий очень тонкий, признаков овуляции нет. Организм находится в состоянии глубокого стресса, цикл остановился. Такое бывает при сильных психологических травмах. Сугуру выдохнул, отец же сдержался, лишь подал голос: — Это пройдёт? — Если убрать причину стресса, то да. Нужны витамины, я вам их пропишу, и обязательно покой, — она поднялась, предлагая Сугуру бумажные салфетки. Сугуру вытирал свой живот, пока врач вернулась на своё место, снимая перчатки. — Я могу предложить вам хорошего психолога. В этом маленьком городке сложно найти подходящего специалиста. Мой муж — эксперт по подростковой психологии. Я дам вам его контакты. Гето-старший лишь кивнул, пока Сугуру уже одевался. Позже женщина протянула сразу два распечатанных листа и визитку. Сугуру смотрел на эту визитку и чувствовал тяжесть. «Опять говорить о том, что случилось, опять вспоминать...» — Сугуру дёрнулся, облизывая губы, но всё же кивнул, поблагодарив врача за помощь. Как-никак, одно радовало — отсутствие беременности. Когда они с отцом вышли из больницы, Сугуру сказал: — Я попробую. Мужчина сразу понял, о чём говорит его сын, и не смог сдержать тёплой улыбки, касаясь его плеча. — Я буду рядом.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!