Вернутся к фанфику

Chapter 7: A setback

2 мая 2026, 17:08
      Ещё во вторник Сатору разделил всем задачи, и, кроме первого проекта, весь отдел работал над вторым проектом. Приложение для логистической компании оказалось замороченным, буквы через каждое слово плавали не там, создавая огромный клубок багов.       Не только Сугуру понимал, что им предстоит огромная работа, но и остальные коллеги, которые изучали материал.       До конца недели они смогли вывести лишь половину багов. Миура-сан и Нанами оставались после работы до девяти вечера. Сатору просил остаться после работы ещё три часа, обещая, что будет хорошая премия. И почти каждый день после работы он заказывал сотрудникам то напитки, то ужин за свой счёт.       Сугуру не удавалось этого увидеть, потому что он уходил ровно в шесть вечера. Вначале Сатору спросил: почему не останешься?       Сугуру дал короткий ответ: «Мой рабочий день заканчивается в шесть», — и ушёл. Формально он ничего не нарушал. Но в реальности, когда остальные корпели над общим проектом до девяти вечера, его «честное соблюдение графика» выглядело как игнорирование общих задач. И это — бесило.       В среду Сатору даже попытался договориться с Сугуру.       Позвал к себе в кабинет после обеда, и пока брюнет сидел в кресле напротив его стола, сам Сатору поднялся, посмотрел на стеклянное окно между кабинетами. Он поймал пару заинтересованных взглядов и неспешно дёрнул за шнур — жалюзи опустились, отрезая их от остального мира.       – Зачем опускаешь шторы? – Сугуру инстинктивно сжал подлокотник кресла, вжимаясь в кожу всем телом. Секундный страх окутал его разум.       – Чтобы никто не видел, как я буду с тобой разговаривать, – Сатору говорил ровно, без обычной усмешки.       Сугуру недовольно сдвинул брови. Двусмысленность фразы неприятно царапнула. Сатору никак не отреагировал — просто прошёл к столу, опустился в кресло и уставился на него в упор.       Начальник не спешил начинать разговор, а тишина начинала раздражать Гето.       – Ну? Зачем звал? – Сугуру не выдержал и тридцати секунд тишины, глядя в голубые глаза без особого энтузиазма.       Сатору откинулся на спинку кресла, сцепил пальцы на животе.       – Некоторые сотрудники недовольны тем, что ты уходишь ровно в шесть, пока остальные задерживаются.       Сугуру не дрогнул, ему хотелось закатить глаза, но он сдержался.       – Это моя забота? Рабочий день заканчивается в шесть. А то, что ты попросил оставаться на сверхурочные, – это была просьба, а не приказ. Даже если приказ, то какое право ты имеешь? – раздражение просачивалось в его голосе.       Сугуру бесило то, что Сатору возомнил себя кем-то. И что раздражало сильнее – это было правдой. Может, потому что он выходец из клана Годжо, ему позволяют всё?       – Я просто не хочу, чтобы внутри команды случился какой-то разлад, Сугуру…       – Ты можешь прекратить звать меня по имени?! – Сугуру повысил тон, раздражённо отвернулся.       Когда Сатору каждый раз обращается к нему по имени, он невольно вспоминает ту ночь. Это липкое, отвратительное обращение к себе он, наверняка, никогда в жизни не сможет забыть. Не получится, сколько бы ты не посещал психолога.       Сатору вздохнул, провёл по волосам устало.       – Прости, я просто волнуюсь за тебя.       – Когда я устраивался сюда, – Гето раздражённо сверкнул глазами, – мне не говорили о сверхурочных. У меня восьмичасовой рабочий день. Я его отрабатываю. Всё, что не успеваю, делаю на следующий день. Это всё?       Сатору молчал. Он всем телом чувствовал его раздражение, злость и пассивную ненависть. Аромат ванили просачивался сквозь него, обволакивал его ноздри и лёгкие.              «Бесится», – думал он, кивнув на слова Сугуру.       – Нет. По словам Юки, ты отлично работал и даже ходил на обеды с коллегами. Стоило мне вернуться, всё изменилось…       Сугуру прервал его смешком, таким отчаянным и безнадёжным.       – Ага, прости, что я не прыгнул к тебе в объятия с первых же дней. Я, знаешь ли, не привык прощать насильников и бежать к ним в руки — тем более после всего, что ты со мной сделал.       Сатору замолк. Неприятная правда резанула уши.       Сугуру прав, но почему он продолжает говорить об этом? Обижен ещё? Не отпускает ситуация? Он хотел получить ответа, что ему сделать, чтобы Сугуру забыл ту ночь? Простил его, черт возьми.       Сатору сделал пару глубоких вздохов, успокаиваясь. В любом случае, он попытается исправить прошлое.              – Я же говорил, мне жаль, что так случилось в прошлом, – ему пришлось повысить тон, чтобы Сугуру расслышал все его слова.       – Иди к чёрту, Годжо.       – Это из-за меня? Верно? – он проигнорировал брошенную грубость.       – Мне теперь называть тебя мистер Очевидность? – Гето продолжал огрызаться, он сдерживался всеми силами, чтобы не вскочить и не убежать отсюда.       Такое чувство, что стены стали уменьшаться. Они давили, пугали. И самое страшное - вырисовывали то, чего нет. Красные отблески, которые периодически падали ему в глаза, заставляя Сугуру проморгаться быстро. Он задышал тяжело и часто. Ему казалось, что сейчас Сатору, который сидит напротив — наброситься на него и надругается над ним.       Сатору не вёлся на провокации, хотя очень хотел. Хотел коснуться его руки, прижать к себе и успокоиться. Говорить слова прощения, лишь бы успокоить его.       Но он разве имеет на это право?       Пока нет. Пока не имеет.       – Прости, Сугуру…       – Ты даже чертову простую просьбу не можешь выполнить, – Гето вскочил резко, дышал через раз. Голова закружилась, он схватился за край стола, чтобы не упасть.       Сугуру понимал, что разговор снова склоняется не туда. Почему, чёрт возьми, это всегда происходит?!       Сатору тоже встал, протянул руку, но тут же отдернул. Сугуру в прошлый раз просил не прикасаться к нему.              – Сугуру, я понимаю твою ненависть ко мне, но мы на работе, – то ли он пытался сгладить этот странный разговор, то ли надавить на него, будучи начальником. Сам не понимал, что говорит.       Сугуру хотел рассмеяться, но он сдержался, отвернулся от него, показывая, что больше не желает его слушать.       «Зачем я стою здесь?» – подумал он, направляясь в сторону двери.       – Плевать. Не нравится — увольняй. Бесишь, – последнее слово он выплюнул тихо, открыл дверь и хлопнул бы ею, будь они только вдвоём.              Он не смог сгладить брови, раздражённо хмурил их и не понимал себя — то ли ему хотелось прилечь, обнять свои колени и заплакать, то ли хотелось разнести всё в кабинете Сатору, и его в придачу.              Но он не стал поддаваться чувствам, подумал лишь:       «А… хочу домой».       Он подошёл к своему столу и начал собирать вещи.       Нанами пришлось отвернуться от монитора, устало протереть переносицу. Он хотел спросить, что делает Сугуру? Но не стал. Не хотел смущать перед остальными коллегами, но зато Миура-сан цокнул звонко.       Сугуру расслышал, но не обернулся. Ему было всё равно. Ему было плевать на Миуру, на Сатору, на премию, на проект. Он просто хотел выйти из этого здания и не возвращаться. Но он знал — вернётся. Куда он денется?       На жалкие секунды ему показалось, что Сатору его догонит, зажмёт и не отпустит.       Выходя из отдела, он нервными движениями нажал на вызов лифта.       Домой. Хочу домой. Хочу уйти.       Он буквально не дышал, пока лифт поднимался к нему медленно.       Раздражение, злость, что просачивались через него, не давали ему спокойно стоять. Гето прислонился к стене рукой, смотрел себе под ноги.       Сугуру буквально влетел в лифт, стоило дверям раскрыться, и шумно вздохнул воздуха. Нажал на первый этаж и несколько раз на закрытие дверей.       Он боялся, что сейчас выскочит Сатору, что будет плести чушь о своей любви, о том, что он хочет от него что-то. Любви? Прощения? Сугуру уже не понимает: он путается.       – Я не понимаю, что с этим новичком не так? – в отделе послышался недовольный тон Миуры.       – Может, заболел и отпросился домой? – Юки старался думать рационально, но поведение новичка его тоже беспокоило. Если в начале он пытался адекватно реагировать на его странные действия, как внезапный уход с работы или вообще отгулы, то сейчас, когда Гето-сан не хотел даже оставаться на работе и помогать отделу, он никак не мог его оправдывать.       – Омеги, вечно они болеют, – буркнул под нос мужчина, и Юки недовольно приподнял бровь, но спорить со своим коллегой не собирался.       – Сугуру-кун ушёл из-за того, что он себя плохо чувствовал, – дверь кабинета начальника открылась.       Годжо показался со слабой улыбкой на лице.       – Приступайте к работе, я закажу вам напитки после работы.       Сатору хотел бы обратно зайти в кабинет, но встретился с глазами Нанами.       Нанами смотрел не враждебно, но и не тепло, будто понимал, почему его друг ни с того ни с сего собрал вещи и ушёл с работы. И эта чертовщина начинала действовать ему на нервы. Он не хотел, чтобы Сугуру становилось плохо. Снова.       Сатору лишь поджал губы и вернулся в кабинет.

***

      Ватные и слабые ноги несли в сторону дома. Сугуру ждал автобуса возле остановки, вышел спустя полчаса и прошёл в здание.              Он действовал машинально. Он боялся.       Чего? Кого?       Годжо Сатору?       Смех какой.       Сугуру смеялся нервно, когда входил в квартиру, пропахшую Нанами и его собственным ароматом, но сейчас этот запах не помогал успокоиться. Он смотрел на свои дрожащие руки и зажмурился. Перед глазами вспышками появлялись те ночи.       Только уже смутно, он уже отчётливо не помнит лиц насильников, помнит только их руки, запахи и боль.       В груди поднимается тревожность и страх, которые окутывают его тело и заставляют его вломиться в уборную.       Он падает на жёсткий пол и чувствует подступающую тошноту.       «Он не отстанет. Не отстанет», – думал он, когда горло сжималось от спазмов, а глаза застилали горькие и жгучие слёзы.       «Зачем? Зачем? Почему он не уходит? Почему не отпускает?»       Он думал, что он сильный. Что смирился и принял то, что с ним случилось в прошлом. Может, в какие-то годы это было правдой. Но не сейчас.       Он думал, что больше не ненавидит Сатору, что отпустил ту ситуацию, принял то, что его телом воспользовались, надругались, но почему сейчас паршиво от воспоминаний? Он не хочет их вспоминать, но каждое обращение от Сатору бьёт похлеще хлыста. Разум будто бы специально вытаскивает всё тёмное на поверхность, заставляя его вспоминать раз за разом.       Сугуру осел на пол, откинул голову на стену и не почувствовал, когда слёзы обожгли щёки.       Ни черта он не сильный.       Ни черта он не справляется.       Просто такой же слабый, как и в ту ночь. Не может выстоять, не может обозначить границы. И зачем нужны были сеансы у психолога? Все жалкие четыре года? Кенто-сан, наверное, разочаровался бы.       Сугуру сидел так ещё полчаса, думал о своей слабости, о Сатору, перебирал прошлое с горькой усмешкой на губах и поднялся на негнущихся ногах. Он с дрожащими руками мыл лицо, старался стереть усталость и отчаяние, которое поглощало его с каждым грёбаным днём.       Его лицо уставшее, чуть осунувшееся.       Он прошёл в гостиную, стягивая с себя верхнюю одежду, и присаживаясь на диван.       В квартире было тихо, ему должно быть спокойно, но мысли не позволяли расслабиться. Сугуру пришлось заказать алкоголь через приложение: он не может оставаться трезвым. Не сейчас, когда так хреново.       Через пятнадцать минут он уже открыл первую банку пива. Выпил, не почувствовал вкуса и вливал в себя одну за другой, надеясь забыться, но забытье не приходило.       Наоборот, более изощрённые мысли лезли в голову.       Он думал:       «А может, уволиться к чертям собачьим? Этот Сатору… он ублюдок, который специально ввёл квоту и сейчас оправдывается тем, что она накладывается на всех сотрудников. Он не даёт мне и шагу ступить дальше без него. Его внимание — липкая патока, которая давит и заставляет меня чувствовать себя ещё более ущербным. Его жалкие извинения ни к чему не приводят — только изощряют мои мысли. Заставляет убеждать меня в том, что я никчёмный, жалкий идиот. Быть может, это моя собственная расплата? Расплата за наивную любовь к нему когда-то? Ненавижу тот день. Ненавижу Сатору. Ненавижу, ненавижу, ненавижу, ненавижу…»       Сугуру не заметил, как стемнело. Часы показывали семь вечера, но Нанами не возвращался. Он, наверное, как и все коллеги, останется до девяти вечера, чтобы доделывать тот чёртовый проект. Сугуру думал об этом, он честно выполнял работу — но до шести. Он не собирается надрываться после работы, лишь бы взять какую-то жалкую премию.       Да все эти рабочие проблемы такие никчёмные, такие жалкие для него. Ему плевать вообще. Этот идиот Годжо не уволит его, как бы Сугуру ни старался.       А может, уволит?       Он сам себе не верил, открыл очередную бутылку, но уже не пива, а сётю. Он пил прямо из горла и пожалел, что не выпил это ещё пару часов назад. Мысли смешивались, порой затихали на пару минут, и ему удавалось посидеть в абсолютной тишине.       «Может, уехать домой?» – он вспомнил отца и Хиро. Они начали встречаться, когда Сугуру отправился на учёбу в Токио.       У отца началась новая жизнь. Новый мужчина, новый расклад жизни. И что он там будет делать, будучи взрослым? Без работы и с долгами с работы? Лишним ртом, который мешает взрослым заниматься своими делами?       Сугуру невесело хмыкнул.       Правильно.       Ему там делать нечего. И мешать их замужней жизни своим присутствием он не горел желанием. Отец, итак, заботился о нём, когда ему было тяжело, пусть хотя бы сейчас поживёт для себя.       Сугуру не хотел сидеть один. Он хотел, чтобы Нанами вернулся домой. Просто оставался рядом, даже если будет сидеть в соседней комнате, но почему он на работе? Почему задерживается из-за гребаной просьбы Годжо?       Как же ему не хотелось быть одному. Привычные стены давили на виски, заставляя болезненно сжиматься в тисках. Он схватился за голову, болезненно сжал волосы, лишь бы унять тупую боль.       Экран телефона загорелся, уведомляя о том, что пришло новое сообщение. Сугуру посмотрел на него краем глаза и увидел следующее:       Хайбара:       «На работе сказали, что ты ушёл пораньше из-за того, что плохо себя чувствовал. Тебе принести лекарства? Может, ужин заказать? Ты как там?»       Сугуру никак не реагировал и не знал, как реагировать. Он не дурак и отчётливо видит чужую симпатию. Но встречаться с ним? С альфой? Даже если этот альфа заботливый? Он не хотел ни с кем встречаться. Он даже не чувствует ответной симпатии.       Несмотря на то, что ему не хотелось оставаться одному, Сугуру написал:       Сугуру:       «Всё нормально. Не надо.»       Ему не хотелось давать ему ложных надежд, но на работе Хайбара – единственный человек, который помогает ему не сойти с ума.       А что ему делать теперь? Терпеть Сатору и делать вид, что они не знакомы?       Он это и делает, но какого чёрта это не помогает?       Сугуру прикрыл глаза рукой, устало потёр их.       Что вообще этому Сатору надо?       Любовь? Прощение?       Годжо ни первое, ни второе не сдалось. Он, как пиявка, которая присосалась и не желает рассосаться. Что он, чёрт возьми, хочет от него?       Сугуру устало убрал руку, смотрел в потолок. Как вдруг его осенило.       «Тело... Он хочет моё тело», – он усмехнулся машинально.       Если он отдаст ему то, что Сатору так отчаянно желает, он оставит его в покое? На ближайшие семь лет?       Ха-а?       Сугуру нелепо рассмеялся, уронил лицо в свои ладоши и не заметил, как его плечи вздрогнули.       «О чём я думаю…» — пьяные мысли уже спутались, он не разбирал их, просто сидел в такой позе, пока не уснул.       Когда Нанами вернулся домой ближе к десяти, в прихожей было темно — свет не горел нигде. Он щёлкнул выключателем. Обувь Сугуру валялась раскиданной. Нанами молча поставил кроссовки на место и переобулся.       – Сугуру? – обратился он к другу, но не получил ответа.       Он прошёл дальше и остановился возле проёма в гостиную, увидев знакомый силуэт.       Сугуру сидел на полу, вжавшись спиной в диван. Колени поджаты к груди, голова опущена, лицо спрятано в руках. Он выглядел так, будто пытался стать маленьким и невидимым — чтобы его никто не трогал и не видел.       Нанами включил свет в гостиной и увидел пару десятков бутылок алкоголя. Некоторые банки смяты, лежали рядом на полу и создавали небольшой хаос вокруг Сугуру.       – Что же с тобой происходит, Сугуру?       Нанами сел рядом, коснулся его плеча, и Сугуру даже не дрогнул.       Гето не спал, когда его друг вернулся. Но вставать, отвечать на его вопрос не собирался.       – Сугуру, – тихо позвал Нанами. – Ты меня слышишь?       Он не получил ответа и медленно убрал растрёпанные волосы с его лица. Сугуру не отстранился, но и не поднял головы.       – Пожалуйста, – прошептал Сугуру. Голос был чужим, севшим от алкоголя и слёз. – Поцелуй меня.       Сугуру пришлось поднять голову. Они встретились глазами. Нанами сперва не понял его слов, и когда до него дошёл смысл того, что произнёс Сугуру, даже не удивился.       – Ты пьян, Сугуру. Давай я помогу тебе пройти в комнату.       Сугуру мотнул головой, коснулся груди и выдохнул.       – Хочу, – глаза у Сугуру красные, мутные, но смотрит прямо. – Хочу забыться. Хочу не чувствовать. Хочу, чтобы ты… просто… будь рядом, Нанами, пожалуйста.       Нанами смотрел на него. На разбитые губы, на мокрые щёки, на руки, которые тянулись к его лицу.       – Нет, – ответил он, но обнял Сугуру, прижал к себе и уткнулся носом в его макушку. – Только не так, просто не сейчас и не так, хорошо?       Сугуру не ответил. Он обхватил Нанами за шею и замер. Не плакал, слёз уже не было, он их давно выплакал, просто держался и чувствовал горячие ладони на своей спине.       И был благодарен. Нанами не вёлся на его просьбы и мольбы, может, поэтому они смогли так сильно подружиться.       – Не уходи, только не ты, – шептал он в грудь Нанами.       – Я здесь, я не уйду, – и получил мгновенный ответ.       Возможно, возвращение Нанами смогло успокоить его, его нервы и тело. Он наконец-то расслабился и прикрыл тяжёлые веки. Засыпал прямо так, в объятиях друга.       А Нанами не переставал гладить, смотрел вперёд, но не видел ничего. Он перебирал моменты с их начальником.       «Что же он такого сделал, что Сугуру так плохо?» — он медленно перевел взгляд на чёрную макушку и не смел задавать этот вопрос.       В какой-то момент он поймал себя на мысли: он боится услышать ответ.       Но он даже не подозревал, что ответ получится таким жестоким, таким бесчеловечным. И что он, возможно, в будущем, когда Сугуру решится признаться своему другу в своём прошлом, возненавидит Сатору всей душой.

***

      Утром Сугуру просыпается от головной боли и от того, что будильник трезвонит нещадно.       Он хотел подняться, но его рука столкнулась с тёплой грудью. А запах, который витал в его комнате, был родным. Феромоны Нанами.       Чёрт.       Сугуру открыл глаза и пожалел. Голова побаливала от похмелья, от лишней нагрузки: даже открытие век было таким тяжёлым, что он застонал от боли.       Он увидел Нанами. Тот тоже просыпался, щурился, тёр лицо и лежал рядом без футболки. В комнате всё ещё пахло его феромонами — успокаивающими, тягучими. Сугуру не мог сразу понять, что к чему.       А о чем думать?       – Мы переспали? – спросил он сиплым голосом.       Нанами, который лежал на кровати Сугуру, откинулся на подушку и помассировал свои глаза. Он не спешил отвечать, а Сугуру стало не по себе.       Что сделать? Извиниться?       Хотя вряд ли он изнасиловал своего друга.       Ладно. Эта ирония была лишней у него на уме.       – Мы не спали, – ответил Нанами хриплым голосом, приподнимаясь на локтях. – Тебя ночью вырвало на меня, вот и пришлось снять футболку.       – А, – Сугуру этого не помнил.       Он откинул одеяло и увидел только бельё. Чёрт, он даже не помнил, когда разделся, — и сразу подумал, что переспал с лучшим другом.       – Прости, – Сугуру хотел подняться, но лёг обратно. Хотелось полежать еще пять минут перед рабочим днем.       Нанами молча смотрел на друга, но, несмотря на сонное состояние, поднялся.       – Я приготовлю мисо-суп.       – Хорошо, спасибо.       Сугуру прикрывает тяжёлые веки обратно. Голова всё равно пульсирует тупой болью, а воспоминания о прошлом вечере возвращаются.       «Идиот, идиот, идиот», — обращался он к себе, вспоминая, что просил Нанами поцеловать его. Почему не предложил сразу прыгнуть в постель? Идиот.       Он продолжал лежать и отчитывать себя за вчерашнее, пока Нанами не позвал его на завтрак.       Сугуру умывался, чистил зубы заторможенно и смотрел на своё ужасное лицо: глаза опухли, лицо опухло, губа разбита, и даже не помнит, как её разбил. Ещё в животе такая тяжесть, что Сугуру не понимал — он хочет в уборную или его снова тошнит?       В гостиной убрано. Гето вздохнул, проходя мимо и проскальзывая на кухню. Нанами уже приготовил завтрак и поставил на стол миску с супом и зелёным чаем.       – Как себя чувствуешь? – спросил он, наливая и себе чай.       – Будто меня переехали машиной или побили в подворотне. Одним словом: хреново, – Сугуру устало вздохнул, сел за стол и взял в руки ложку.       – Неудивительно. Девять банок пива и четыре бутылки сётю, – Нанами говорил это не с осуждением, а скорее как факт.       Сугуру кивнул.       Вчера он действительно переборщил.       – Сугуру, если хочешь поговорить, я всегда рядом.       Гето поднёс ко рту ложку с супом.       – Я на минуту почувствовал себя героиней в мелодраме, – ответил он, усмехаясь.       Нанами тоже улыбнулся, откидываясь на спинку стула. Его обрадовало то, что Сугуру остался собой? Как бы правильно выразиться… Вчерашний Сугуру был таким отчаянным. Он боялся, что Гето не сможет справиться с тем, что ему легло на плечи. И вполне естественно, что он напоминает другу о том, что он может обратиться к нему за поддержкой.       Уже через час они оба выходили на работу.       В это время утром они могли встретиться с соседями, которые тоже собирались на работу. Кто-то отвозил детей в садик, школу, а кто-то неповоротливо прогуливался по парку.       Они здоровались с Нанами и Сугуру.       Что самое смешное, все соседи думали, что они парочка. Вначале их это забавляло, ведь действительно: как альфа и омега, будучи не парой, уживаются в одной квартире? Не сказать, что квартира большая и каждый может спрятаться по уголкам, но она и не маленькая. Обычная, средняя. Хотя ни Сугуру, ни Нанами не смущались, когда наступали их периоды течки или гона — просто проводили их за дверью.       Вначале они даже могли изобразить пару, играть на публике и даже шутить про предстоящую свадьбу, но сейчас они редко так делают.       Сугуру усмехнулся, когда они ждали автобус.       – Что?              – Да так, вспоминал, как мы притворялись парой перед соседями.       Нанами тоже усмехнулся.       – Все соседи уже думают, что мы женаты. Соседка из двухсот первой квартиры спросила, когда мы планируем заводить ребёнка.       – Это та, которая живёт под нами? – Сугуру помнит её. Омега, которая работает из дому. Это он отлично запомнил… Момент был неприятный с ней, после которого Сугуру начал носить дома домашние тапочки.       – Ага.       – И что ты ответил? – Сугуру действительно стало интересно.       – Сказал, когда у Сугуру появится настроение — тогда и заведём. Она лишь покачала головой и сказала, чтобы ты рожал быстрее.       Этот разговор был таким… странно-тёплым.       Сугуру тихо рассмеялся.       Абсурд какой.       Но было так тепло в душе, потому что мрачных допросов он бы не выдержал. Всё же Нанами — его самый лучший друг и почти всегда знает, что нужно услышать Сугуру.       В автобусе они не разговаривали, каждый думал о своём. Но тёплое ощущение после утреннего, простого и незатейливого разговора всё ещё оставалось.       Сугуру улыбнулся, вспоминая слова Нанами.       Он всегда такой. Это одна из его черт, которая нравилась Сугуру.       Спустя полчаса, когда они добрались до офиса, они зашли вместе и ждали лифт. Сугуру смутно помнит вчерашние мысли, но одно он запомнил с такой точностью, что волосы вставали дыбом.       «Дать ему своё тело», — усмехнулся он. Отчаялся. Блять, как он вообще мог подумать о подобном?!       Он не успел отчитать себя, как рядом послышалось знакомое имя. От него бросило в дрожь.       – Доброе утро, Годжо-сан.       Голос принадлежал мужчине постарше. Он обращался к Сатору, который как раз шёл к ним.       Сугуру замер. Стоял не двигаясь, лишь бы не повернуть голову, лишь бы не увидеть того, кого ненавидел всей душой. Как вдруг он ощутил теплую руку на своём запястье. Сугуру покосился на Нанами. Тот даже не дрогнул, просто переплёл их пальцы так, будто они всегда держались за руки.       – Доброе утро, Хигурума, – голос Сатору звонкий, бодрый. – Доброе утро, Сугуру-кун, Нанами-кун, – он посмотрел на новичков, улыбнулся.       – Это ваши коллеги? – названный Хигурума посмотрел на двух парней впереди.       Сугуру и Нанами пришлось повернуться к ним и кивнуть в знак приветствия.       – Ага. Я купил им кофе и чаю, – Сатору поднял две коробки и лучезарно улыбнулся.       Годжо сразу заметил аромат на Сугуру, снова чужой, снова не его. И их переплетённые руки. Но если он снова будет играть ревнивого бывшего, он снова оттолкнёт Сугуру. Вчера, кажется, кое-кому пришлось нелегко, судя по опухшему лицу.       Сатору почувствовал укол совести, когда увидел опухшие глаза Сугуру, подведённые чёрным карандашом — кажется, в попытке скрыть то, что он всё равно заметил.       – Вы хороший начальник, наверное, – Хигурума лениво пожал плечами.       Лифт открылся, Нанами пропустил Сугуру первым, но руку не отпускал. И эта немая поддержка помогала Гето. Своеобразно? Возможно. Но Сугуру мог спокойно дышать, а та глупая мысль, нет, не глупая, ужасная и совсем безумная, отчаянная мысль была запихнута глубоко внутрь.       Пока Сатору делал вид, что не замечает руки своих сотрудников, он общался с Хигурумой. Зашли ещё двое людей в лифт, и когда дверь закрывалась, послышался голос:       – Стойте!       Сотрудник, стоявший ближе к кнопкам, нажал на открытие дверей, и в проёме показалось знакомое лицо.       – Спасибо, – поблагодарил Хайбара, заходя внутрь. Но он застыл, когда увидел Сугуру, улыбнулся машинально и заметил переплетённые руки с другим. И снова этот аромат чужого альфы, будто бы… будто бы показывали, что Сугуру занят.       – Доброе утро, такие знакомые лица, – Хайбаре пришлось стать спиной к Сугуру. Он умело скрыл свои эмоции за улыбкой. – Хигурума-сан, даже вы тут.       – Не говори, Хайбара, – Сатору поддержал его.       А Сугуру мысленно думал: «с утра не повезло».       Он хотел отдёрнуть руку, но не стал. Хайбара для него никто… даже если они пару раз гуляли. Он… ведь не должен объясняться перед ним?       Они все вышли на нужном этаже, Нанами всё ещё не отпускал руку Сугуру, даже повёл вперёд, к отделу.       Сатору остался в коридоре, что-то обсуждал с начальником юридического отдела.       Хайбара стоял рядом с ними и смотрел на спины двух удаляющихся парней и на их руки.              Ревновал ли он? Да, конечно.       Но он не смеет это показывать, ведь сейчас для Сугуру он — всего лишь знакомый и коллега в одном лице.              – Хайбара, подготовь нужные документы до обеда, – Хигурума кивнул ему.       – Да, будет сделано.       Пока они стояли и обсуждали предстоящую работу, Нанами вёл Сугуру к рабочему месту.       Из коллег был только Юки и Миура, которые уже сидели за работой. Место Аяки пустовало, но на столе были её вещи, и только Рёто, кажется, ещё не пришёл.       – Доброе утро, – Нанами поздоровался со всеми, как и Сугуру, который думал: а когда надо убрать руку?       Ответ пришёл сразу же, когда они остановились напротив своих рабочих столов.       Сугуру сел в кресло, неуверенно облизнул губы. Он ощущал всем телом яростный и недовольный взгляд Миуры. Этот старший разработчик, наверное, никогда не будет доволен.       Сугуру включил свой рабочий компьютер и увидел несколько новых уведомлений. Одно уведомление привлекло его внимание больше, чем все остальные. Это было сообщение в его рабочей почте. Письмо от Годжо Сатору. Открывая и скачивая файлы, он не смог подавить усмешку.       Это была его работа, которую он должен был выполнить в течение нескольких дней. Из-за огромного объёма Сугуру всё не успевал закончить к шести. А тут… всё, будто по расписанию, которое Сатору сам и составил.       «Он доделал мою работу, зачем?» — он устало смотрел на экран и откинулся на спинку кресла. Действительно, зачем ему это?       «Я люблю тебя», — вспомнил он те слова и рукой провёл по шее.       «Любит, ага. Даже делает за меня мою же работу, чтобы потом предъявить её мне», — размышлял он, когда в отдел зашёл Сатору. Он раздал всем по стаканчику кофе, а на стол Сугуру поставил чай.       Сатору не задержался, не произнёс ничего лишнего, прошёл в свой кабинет.       Сугуру смотрел на стаканчик и на нелепую надпись на нём: «прости».       Он убрал его подальше, чтобы не прикасаться к нему больше. От Сатору ему ничего не надо. Ни его помощи, ни подачки.       Хотя насчёт помощи…              Сугуру принял решение. Он просто перестанет работать над вторым проектом. А зачем работать? Если Сатору всё равно выполнит работу за него. Может, ему самому надоест Сугуру, который не желает работать у него в отделе, и он уволит его?       Сугуру считает эту идею какой-то глупой, но решил, что пусть над вторым проектом горбатятся остальные. Если не Сатору, то может, другой вышестоящий сможет уволить его. Кое-кто, а если быть точнее, Миура-сан очень недоволен поведением Сугуру.       Так он продолжал выполнять свою основную работу. Даже находил время посидеть в телефоне, сходить в магазин.       У Миуры глаз дёргался каждый раз, когда Сугуру усмехался, смотря в телефон и выпивал сок, но ничего не говорил. Было видно, как он теряет терпения, и Сугуру дожидался этого взрыва. Может, тогда Сатору поймёт, что держать Сугуру насильно не вариант?       Сатору же игнорировал игнорирование Сугуру. Не спрашивал насчёт работы, не докучал, мог только на обед позвать, но Сугуру уходил молча. Он не присылал новых писем, не напоминал о себе, видимо, был по уши в работе, ведь ранее Сатору мог смотреть на него сквозь стеклянные стены, а сейчас весь его взгляд был направлен в монитор.       Сугуру иногда мог себе позволить изучать его лицо и напоминать себе: я ненавижу его.       В пятницу вечером он не дождался завершения рабочего дня. Ближе к пяти он собрал вещи и ушёл под удивлённые взгляды коллег. Юки с Аякой всё не могут привыкнуть к тому, что Сугуру-кун может позволить себе такие внезапные вещи, как собрать вещи и уйти домой. Потому что для них это казалось чем-то неправильным и странным.       А Сугуру и не волновался насчёт мнения сотрудников. Он в своих мыслях и планах уже давно уволился отсюда.       Когда он покинул здание, он достал из кармана пачку сигарет и отошёл в сторону курилки. Закурил медленно, с натяжкой.       «А быть наглым — это хорошо», – думал он, глядя вперёд. Но вторая мысль догнала его сразу же: «Я бы так не поступал, если бы не Сатору».       Сугуру не боится дополнительной работы, да он вообще работы не боится, однако работать в неблагоприятной среде выматывает. Гето просто истощён, и впереди два дня выходных означало два дня без Годжо Сатору. Хоть что-то радует в этой компании.       Он потушил окурок о крышку мусорного бака и выкинул в урну, направляясь в сторону остановки.       С утра было объявление, что вечером пройдёт собрание. И на этом собрании отсутствовал только Сугуру, который уехал с работы ещё час назад. Миура и Юки покосились на пустой стул.       Старший разработчик не выдержал и задал вопрос:       – Почему Гето-сан всё ещё работает здесь? Он даже над вторым проектом не работает и уходит с работы тогда, когда ему вздумается.       Сатору, который сидел за ноутбуком, поднял голову и поправил очки.       – Гето-сан выполняет свою работу, – ответил он.       – Какую работу? Он даже письма не открывает.       Возмущение Миуры поддержали и остальные. Для Юки подобное было непривычным, но то, что новичок отказывается помогать им, действительно… заставляло его и отдел напрягаться ещё больше.       Годжо сдержал вздох. Он выглядел уставшим, кажется, даже по ночам нормально не спал. Он нажал на кнопку в ноутбуке и вывел на экран отчёт. На экране появились цифры, графики, выполненные задачи — работа, на которую ушли несколько вечеров и порой ночей.       – Вот его работа. Он сдал всё вовремя. Есть ещё вопросы?       Сотрудники замолчали, один Нанами скрестил руки на груди и с особой внимательностью смотрел на отчёт.       Другие графики, другой стиль.       Это не почерк Сугуру.       И к тому же Сугуру за последние два дня ни разу не открывал какой-либо файл, связанный с логистикой.       Блондин догадывался, что, скорее всего, их же начальник сделал работу за Сугуру.       «Он настолько сильно желает вернуть Сугуру?»       – Давайте приступим к отчёту, – Сатору поторопил их, потому что у них ещё работа до девяти вечера. – Чем раньше начнём, тем быстрее закончим.       Коллеги кивнули, первым отчитывался Миура, а Нанами ждал своей очереди, размышляя о своём.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!