Глава 5. Следы прошлого

      После того как Наён коснулась его руки, между ними воцарилось тяжёлое, почти осязаемое молчание. Тэхен больше не оборачивался, и его шаги, казалось, стали ещё стремительнее, словно он пытался убежать от того невыносимого жара, что подарило ему её случайное прикосновение. Наён шла следом, опустив голову, чувствуя себя виноватой в том, что её жизнь — тёплая, пульсирующая — оказалась ядом для этого холодного существа.       Город начал меняться. Кривые улочки стали шире, а дома — выше и мрачнее. В самом конце длинного проспекта, окутанного особенно плотным слоем тумана, возвышалось здание, от которого веяло окаменелым величием. Это был огромный особняк в викторианском стиле: с высокими шпилями, коваными решётками и тёмными окнами, которые казались провалами в бездну.       Наён невольно ахнула, остановившись у массивных ворот. — Ты здесь живёшь? — сорвалось у неё с губ.       Тэхен остановился, его высокая фигура на фоне чёрного камня дома выглядела почти демонически.       — Если это можно так назвать, — ответил он своим обычным ровным голосом, в котором, однако, теперь сквозила усталость. — Место, где время не течёт, сложно назвать домом. Это просто место моего существования здесь.       Внутри особняк встретил их такой же мертвенной тишиной. Высокие потолки, затянутые паутиной люстры, тяжёлые портьеры, которые, казалось, рассыплются в прах от одного прикосновения. Всё здесь было серым, покрытым толстым слоем вековой пыли.       Проходя через холл, Наён зацепилась взглядом за старый комод. На его поверхности среди пустых подсвечников стояла фоторамка. Стекло было разбито, трещины паутиной расходились от центра. На выцветшем снимке смеялся маленький мальчик с удивительно глубокими глазами, а рядом, обнимая его за плечи, стояла женщина. Её лицо было нежным, а улыбка — печальной.       — А что это за фото? Кто на нём изображён? — Наён сделала шаг к комоду, её любознательность на миг пересилила страх.       Тэхен бросил на рамку короткий, совершенно пустой взгляд. В его глазах не отразилось ни узнавания, ни грусти. — Я не знаю. Не помню. — Но как же так? Оно ведь стоит в твоём доме...       — Помню только, что когда я оказался в этом мире, это фото было со мной, — он отвернулся, и полы его чёрной накидки взметнулись, как крылья ворона. — Я решил оставить его. Возможно, это якорь. А возможно — просто мусор из прошлой жизни, который забыли выбросить. Идём.       Он повёл её на второй этаж. Деревянная лестница стонала под их весом. Тэхен толкнул одну из массивных дверей, за которой скрывалась комната с высокой кроватью под балдахином. — Жить пока ты будешь здесь, — коротко бросил он.       Наён обвела взглядом мрачное помещение. Ей стало невыносимо горько. Всё это напоминало склеп, в который её заперли заживо. Она обернулась к Тэхену, и на её губах заиграла саркастичная, защитная усмешка.       — И сколько же продлится наше «счастливое сожительство»?       Тэхен уже выходил в коридор. Он даже не обернулся на её колкость. — Пока я не пойму, как отправить тебя обратно, — бросил он через плечо. — Не выходи из комнаты без нужды.       Тяжёлая дверь его собственных покоев закрылась с глухим стуком, оставив Наён в полной темноте и одиночестве. Она стояла посреди комнаты, чувствуя, как холод этого места пробирается под одежду, в самую душу. Излишне критичная к себе, она корила себя за слабость, за то, что ввязалась в это, за то, что бросила тогда университет.       Усталость — физическая и эмоциональная — наконец взяла своё. Наён, не раздеваясь, легла на пыльное покрывало и свернулась калачиком. Она долго смотрела в одну точку на стене, пока её веки не отяжелели. Одинокая слеза скатилась по щеке, оставляя влажный след на грязной коже, прежде чем она провалилась в беспокойный сон.       На следующее "утро" Наён разбудило странное ощущение. Словно по комнате пронёсся ледяной сквозняк, коснувшийся её лица. Она вздрогнула и открыла глаза. Окно было приоткрыто.       Взгляд её упал на стену напротив кровати. Наён вскрикнула и отпрянула, забиваясь в угол изголовья. На серых обоях свежей, пульсирующей багровой "краской" были выведены слова. Они словно стекали вниз, как незаживающая рана.       «УМРИ. УМРИ. УМРИ»       Ужас, чистый и первобытный, захлестнул её. Она вскочила с кровати, едва не запутавшись в собственных ногах, и выбежала из комнаты, не разбирая дороги. Коридор казался бесконечным, тени тянули к ней свои лапы. Она завернула за угол и со всего размаху врезалась в кого-то твёрдого.       Тэхен стоял посреди коридора. Наён, не соображая, что делает, вцепилась в его торс, обхватила его руками и прижалась так сильно, словно он был единственным твёрдым предметом в рассыпающемся мире. Она дрожала всем телом, спрятав лицо у него на груди.       — Мне страшно, Тэхен... — прошептала она отчаянно. — Пожалуйста, мне очень страшно.       Тэхен замер. Наён чувствовала, как он напрягся — для него это объятие снова было подобно пытке огнём. Но он не оттолкнул её. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем его большая ладонь медленно, почти нерешительно опустилась ей на макушку. Он начал поглаживать её по волосам — неумело, осторожно, как человек, который забыл, что такое утешение. От этого жеста Наён только сильнее зарыдала, впитывая его пугающую, но сейчас такую необходимую силу.       Спустя вечность она сама отстранилась, вытирая лицо рукавом футболки.       — Извините меня... за эту слабость, — она шмыгнула носом, не поднимая глаз. — Я просто... я ещё не привыкла к угрозам на стенах.       Тэхен смотрел на неё сверху вниз. Его взгляд больше не был таким отстранённым — в золотистой радужке плескалось что-то похожее на подавленное беспокойство.       — Пока ты рядом со мной, тебя никто не тронет, — сказал он, и голос его прозвучал тише, чем обычно. — Не посмеет. Они могут пугать, могут шептать, но вреда не принесут. Даю тебе слово.       Он неожиданно протянул руку и коснулся её щеки, смахивая слезу, которую она не успела вытереть. Его пальцы были холодными, как лёд, но Наён не отпрянула. На мгновение его лицо дрогнуло — какая-то тень эмоции, узнавания или боли промелькнула в чертах, но он тут же отдёрнул руку, словно снова обжёгся.       — Идём наружу, — Тэхен развернулся, возвращая себе привычную сдержанность. — Нам нужно начинать действовать.       Они вышли в туманный город. На этот раз Тэхен не просто шёл — он останавливался у стен домов, указывал на едва заметные знаки, на отпечатки ладоней на пыльных стёклах.       — Я научу тебя видеть следы, Наён. Расшифровывать послания и отпечатки на стенах. Научу слушать голоса, которые пока закрыты для твоего слуха. Тебе придётся научиться читать обрывки воспоминаний этих душ.       Наён шла рядом, внимательно впитывая каждое его слово. Её прагматичная натура уже пыталась структурировать полученную информацию.       — Но для чего это нужно? Чтобы я стала одной из них? Тэхен помедлил, глядя на проходящую мимо серую тень.       — Для того чтобы ты прониклась этим миром. Если ты поможешь хотя бы одной душе обрести покой — развяжешь узел её тоски или вины — город начнёт принимать тебя. Души станут меньше тебя трогать, они будут чувствовать в тебе не врага, а своего проводника, как я.       Он остановился и посмотрел ей в глаза.       — Всё это нужно для одной цели, Наён. Чтобы город открыл свои границы и позволил мне отправить тебя обратно. Домой.       Наён кивнула, сжимая в руке «монохром». Она ещё не знала, что за каждой «историей», которую ей предстояло разгадать, скрывается часть её собственной души, и что путь домой может оказаться куда сложнее, чем просто выход через городские ворота.