Вернутся к фанфику
Часть первая. Оливер
6 апреля 2026, 23:23Я переворачиваюсь на бок, чувствуя, как ноет ладонь. Стараюсь не опираться на нее, ведь рана только успела покрыться тонкой корочкой. Поднимаюсь и медленно бреду в сторону уборной. Стоит умыться. Не помню, сколько прорыдал после «экзекуции» отца и сестры, но под конец сдерживать слезы гнева и обиды было почти невозможно.
Я плеснул в лицо ледяной водой, чтобы хоть немного убрать отеки под глазами. Открыл навесной шкафчик и выудил капли. Быстродействующие, а потому жгучие и малоприятные. Вернувшись в комнату, я снова завалился на кровать. Хотелось поболтать с кем-нибудь. С Ви? Точно нет. Она видеть меня не хочет. Меня посадили под домашний арест — худшая пытка. Я перевернулся на спину, раскинув руки и ноги. Хотелось выть, но запал иссяк. Осталось только безразличное ничто в пустой голове.
Спустя десять минут бессмысленного созерцания потолка я наконец почувствовал жажду. До этого рецепторы молчали, заглушенные гудением в черепной коробке. Вставать не хотелось, сил не было, но пить хотелось сильнее. Проборов себя, я поднялся и вышел из комнаты. Удивительно, что после случившегося меня не заперли на замок на пару суток.
Шаркая по лестнице, я заметил, что на кухне горит свет. Обычно в десять вечера там никого не бывает. Я осторожно завернул за угол, но никого не обнаружил. Пусто и холодно.
Закрыв окно, я достал из посудомойки стакан. Налил воды и подошел к столу, где лежал дневник Оливии. Он всегда лежал в свободном доступе, будто сестра совсем не боялась, что содержимое попадет в чужие руки. Меня это всегда поражало. Никаких претензий, даже если мельком заглянешь в страницу. Возможно, у нее есть другой, действительно «личный», а этот лишь прикрытие для отвода глаз.
Я поставил стакан и подхватил тетрадь. Я всегда читаю ее, когда выпадает возможность. Ну а что? Если бы она не хотела, дневник бы здесь не лежал. Я перелистывал страницы, пробегая глазами обыденное: «...этот день был не очень продуктивным...» или «Оливер снова доставал меня по пустякам. Как я могу ему отказать?..». Вернувшись к последней странице, я замер на короткой записи, сделанной карандашом. Почему-то именно в эти слова мне захотелось вникнуть.
«Сегодня он был в светлом. Можно ли считать, что у него было хорошее настроение? Мне всегда хотелось спросить, как он завязывает платки. Г.Х.»
Светлое? Настроение? Г.Х.?! Это еще что такое? О ком она пишет? Слишком много вопросов для трех предложений. Оливия, ты мастер вводить в ступор. Г.Х... Аббревиатура? Или инициалы? Г.Х... г.х... Кто этот чертов Г.Х.?!
Г... Габриэль... Генри... Гарри... Гедеон... Гедеон? Ну точно, Гедеон! Гедеон Хитклиф! Оливия влюбилась в старшего Хитклифа! Уму непостижимо. В него влюбляется каждая, кто оказывается в радиусе двадцати метров. И моя сестра туда же? Ну ты и дура, конечно, Оливия. Хотя что поделать — сердцу не прикажешь.
Я начал было ухмыляться, но тут же вспомнил, как моя собственная влюбленность обвела меня вокруг пальца и позорно выставила на посмешище. Теперь я не видел в этих строчках ничего «романтичного». Я не желал ей пройти через то же, что и я.
Стало любопытно, есть ли еще записи о Хитклифе. Пролистав последние десять страниц, я нашел еще пару заметок:
«Я все еще не знаю его голоса. Только иногда вижу, как он что-то говорит другим. Интересно, каким он становится, когда говорит спокойно. Г.Х.»
По-моему, он — само спокойствие. Ледяное, если быть точнее. А вот эта:
«У него такая плавная, но резкая походка. Как у него это получается? Грация и текучесть. Г.Х.»
Грация? Ни разу не замечал за ним подобного. Тело у него хорошее, но... Плавная и резкая одновременно?! Оливия, ты противоречишь сама себе. Это как: плавно перекатываться с пятки на носок, а потом делать резкий выпад вперед? Ха-ха, как забавно.
Из глубины коридора послышались гулкие шаги. Человек буквально влетел в кухню, выдирая дневник у меня из рук. Ах да, Оливия. Кажется, я все-таки нарушил ее личное пространство.
— Какого черта, Оливер?! — взревела она, затягивая на дневнике тонкий кожаный ремешок.
— Он лежал открытым. Если бы ты не хотела, чтобы я его читал, нужно было сразу убирать.
— Не указывай мне, что и как делать! — разозлилась она. — Что? Что ты успел прочитать?!
— Ничего особенного, кроме твоих жалоб на меня и влюбленности в таинственного Г.Х., — в конце я даже позволил себе короткий смешок.
Она ничего не ответила. Лишь яростно перевернула пару стульев, оставляя за собой шлейф своего «присутствия», и вылетела из кухни. Мда, удивительно, что она не припомнила мне в ответ Бернарда.
Посидев над стаканом воды еще минут пять, я решил вернуться в комнату. Бездумно листал ленту инстаграма. Думал лайкнуть пару постов, но вовремя осекся: если я начну проявлять активность, все тут же обо мне вспомнят. А оно мне надо? Конечно, нет. Я зашел в свой профиль и сделал его приватным. Из-за новостей вся округа наверняка сейчас ищет меня в соцсетях. Когда я менял фотографию, вылез список «возможных знакомых». Пролистав человек пять, я наткнулся на профиль G.Hit. Если убрать окончание, получится Г.Х. Это что, Гедеон?
Не знаю, что мною двигало в тот момент, но палец уже нажал «подписаться». Сразу после этого любопытство испарилось, будто его и не было. С этим чувством я и заснул.
Бз-з, бз-з.
М-м..?
Бз-з, бз-з.
Я начинаю что-то различать сквозь сон. Хочется спать.
Бз-з, бз-з.
Это телефон? Который час?
Я открываю один глаз и тянусь к тумбочке. На панели — без двадцати три. Сообщений ноль. Тогда откуда вибрация? Зарядка отошла? Но я ведь даже не ставил его на подзарядку. Сон давил слишком сильно, поэтому я отложил мобильник и снова залез под одеяло по самые плечи. Глаза сомкнулись мгновенно.
Бз-з, бз-з.
Я вновь слышу вибрацию. Теперь точно понимаю что это уведомления. Хватаю телефон, но на дисплее блокировки по-прежнему пусто. Что за херь? Не успеваю я разблокировать экран, как снова приходит уведомление. Это инстаграм. Перехожу в приложение, и меня кидает во вкладку чатов. «Запрос на переписку» светится ярким пятном.
Что за шутки? Кому я нужен в три часа ночи? Это те люди, о которых говорила Ви? Хейтеры, начитавшиеся желтой прессы? Нет, нет, нет. Я туда не зайду. Как удалить этот чертов запрос? Или все же узнать, кто это пишет?
Я стараюсь как можно быстрее принять запрос, чтобы просто заблокировать аккаунт, но меня тут же перекидывает в чат, где высвечивается короткое, но пугающее:
«— Кто ты?»
Я подскакиваю на кровати и смотрю на верхнюю часть экрана. G.Hit. Господи... Почему он не спит? Что ему нужно? Перехожу в профиль: около тысячи подписчиков. Это точно Гедеон. Но он бы не стал тратить на меня время. Не успеваю я найти кнопку блокировки, как приходит новое сообщение:
«— Ты в сети.»
А затем еще одно. По коже пробегают мурашки. Я отшвыриваю телефон на кровать, будто если я перестану его касаться, он исчезнет.
«— И смотришь мой профиль.»
Неужели он не понимает, насколько это жутко писать такое посреди ночи? Будто он сталкер и наблюдает за каждым моим движением через прицел винтовки... Я набираю простое приветствие, не зная, что еще ответить. В ответ прилетает холодное и грубое:
«— Ну, давай поздороваемся. Привет, как жизнь? Кто ты такой?»
Если я напишу, кто я, он отстанет?
«— Оливер Брум.»
Ответ приходит почти мгновенно, пропитанный сарказмом:
«— А я Гедеон Хитклиф.»
И тут до меня доходит. Это фейк? Аккаунт какой-нибудь фанатки, которая прикидывается им? Я печатаю короткое паническое:
«— Круто.»
После этого я вырубаю уведомления и откидываю телефон в дальний угол комнаты. Что за жуть? Почему вся дичь происходит именно ночью? Так, нужно успокоиться.
Бз-з-з-з-з-з-з...
Что это!?
Входящий видеозвонок от G.Hit.
Какого хера?! Что тебе нужно?! Сбросить, сбросить! Заблокировать!
«Вы уверены, что хотите заблокировать этого пользователя?»
Да! Да, черт возьми! Скорее!
Выдох... Вдох... Спокойно.
Всё позади. Нужно вернуться в постель. Утро вечера мудренее.
***
— Привет. Я развернулся и увидел перед собой Гедеона Хитклифа. Поздороваться сразу не успел — кассирша напомнила, что телефон находится слишком далеко от терминала. Я быстро приложил мобильник к датчику и подхватил пакеты. — Привет, — невнятно буркнул я, вспоминая свой ночной кошмар в переписке. Гедеон смерил меня изучающим взглядом. Казалось, он чего-то очень хочет, но никак не решается сказать. — Есть минутка? — спросил он, перебрасывая сумку через плечо. — Да, в принципе, есть. Мы вышли из супермаркета и заприметили неподалеку небольшую лавочку. Решив присесть, мы молча дошли до нее. — Что случилось? — спросил я, разворачивая шоколадный батончик. Он ничего не ответил. Просто разблокировал телефон и продемонстрировал мне экран с нашей ночной перепиской. — Это твой аккаунт? — безразлично спросил он. У меня возникло чувство, что он сейчас начнет наезжать, хотя извиняться стоило бы именно ему. Я сглотнул и кивнул: — Да, мой. — Прости. — Что? — я оцепенел. Я думал, что он не станет этого делать. — За то, что писал ночью. Не думал, что ты ответишь. — А зачем вообще писал? Или ты так каждого проверяешь? — уточнил я, прожевывая сухую овсянку. — Нет... я не пишу каждому, — начал он, но тут же осекся. — Я был не в себе. Когда увидел запрос, подумал, что написать будет лучшим решением — Ты напугал меня. Особенно когда позвонил. Он повернулся ко мне, и слегка приподнятые брови выдали его удивление. — Я тебе звонил? — протянул он, видимо, пытаясь вспомнить. — Да. Почти сразу после моего последнего сообщения. Он уставился в свой телефон, размышляя. Попробовал зайти в мой профиль, но, кроме пустого аватара и имени, ничего не увидел. — Почему я не могу зайти на твою страницу? — Я тебя заблокировал. — Разблокируй, — тихо сказал Гедеон. Я снова удивился. — Чтобы ты опять строчил мне, когда будешь невменяемым? — я ухмыльнулся, но он даже не улыбнулся в ответ, просто заблокировал свой смартфон. — Нет, писать не буду. Но и не хочу быть у кого-то в черном списке. — Ага. Ладно, позже разблокирую. — Сейчас. — Ц-ц... — я закатил глаза, достал телефон и зашел в настройки. Я чувствовал на себе его пристальный взгляд: он буквально следил за каждым движением моих пальцев. — Я же сказал, что разблокирую, — бросил я, повернувшись к нему. Он вернулся в нормальное положение, откинувшись на спинку. Пока я нажимал заветную кнопку, он вдруг спросил: — Как ты после всей этой вакханалии? Я тут же помрачнел. Спрятал телефон в карман куртки и едва слышно пробормотал: — Да нормально... — Дома сильно досталось? — Нормально... — снова протянул я, желая, чтобы эта тема поскорее осталась позади. — Жаль, что так вышло, — сказал Хитклиф и поджал губы. — Я понимаю, каково это быть на первых полосах новостей. «Смерть его матери...» — всплыло у меня в голове. По сравнению с нашими ситуациями, в своей он точно не был виноват. — У тебя обстоятельства были хуже, — твердо ответил я. — А здесь я виноват сам. — Не думаю, — возразил Гедеон. — А как ты думаешь, из-за кого я сейчас под домашним арестом? — Из-за Бернарда. Он тебя шантажировал. — Я позволил ему это. — Ты — жертва. Как ты себя чувствуешь? Он, наверное, был первым человеком, который спросил о моем состоянии после всего случившегося. Я вскинул взгляд и заметил, что он все еще смотрит на меня. Как долго он уже так сидит? Я рефлекторно отвернулся. — Думал, будет хуже. Но всё равно ситуация малоприятная. — Что будешь делать дальше? — Жить? Он ухмыльнулся и тоже отвел взгляд. — Скоро всё уляжется, — утешил он и похлопал меня по плечу, прежде чем встать. — Надеюсь, — ответил я, поднимаясь вслед за ним. Нам было не по пути. Я стоял и смотр ел ему в спину, провожая взглядом то, как он пересекает парк. Быстрыми, но теми самыми плавными шагами...***
Я вернулся домой под вечер. Как только телефон поймал домашний вайфай, посыпался град уведомлений. Опять инстаграм. Оставив пакеты на кухонном столе, я поплелся в свою комнату. Интересно, родители уже дома? Когда я преодолевал лестничный пролет, наверху показалась сестра. — Где ты был? — спросила она, преграждая путь. — В магазине. — Ты вышел в три. Сейчас семь, — отчеканила Ви. — Четыре часа в магазине? — Просто гулял неподалеку. — Ты под домашним арестом, не забыл? — Я встретил знакомого, — пришлось отчитаться мне. — Мы немного пообщались. — С кем? — С Гедеоном Хитклифом... — выдавил я, наблюдая, как меняется ее лицо. — И что он... что вы делали? — настырно, почти жадно спросила она. Нужно ли мне перед ней оправдываться? — Случайно пересеклись. Перебросились парой фраз и разошлись. Удивительно, да? Я не стал слушать, что она там ворчала мне в спину в ответ на мою огрызку. Поднялся к себе и повалился на кровать. Что не так с этим приложением? Опять Гедеон? Я включил экран: в уведомлениях значилось «+16». «G.Hit понравилось ваше видео». «G.Hit понравилось ваше фото». «G.Hit понравилось ваше фото». «G.Hit оценил ваше "актуальное"». «G.Hit понравилось ваше видео». И таких еще десяток... Зачем он это делает? Оливия была бы на седьмом небе от счастья, если бы Гедеон пролайкал ее профиль. Или он снова «не в себе»? Я перешел на его страницу. Кроме двух фотографий, там ничего не было. На первой он сидел в кофейне с чашкой в руках на фоне стильного интерьера. На нем было всё белое, лишь кое-где мелькали контрастные синие вставки. Не задумываясь, я поставил лайк. На второй Гедеон сидел у книжного стеллажа — возможно, своего собственного. В руках раскрытая книга, а под постом подпись: «.القراءة تمرين على التعاطف» — «Чтение — это упражнение в эмпатии». Я снова поставил лайк, не особо вникая в суть цитаты. Тут же пришло новое уведомление: он оставил комментарий «👍» под моим старым фото со скейтом. И что дальше? Мы так и будем лайкать друг друга до бесконечности? После этой странной процедуры взаимного одобрения я отложил телефон и заставил себя сесть за домашнее задание. Но очередное сообщение от Хитклифа бесцеремонно вырвало меня из реальности. «— Привет. Давай поболтаем?» «— Я не буду пугать, как в прошлый раз». «— 🙂» «— Э... Окей?» — напечатал я. Видимо, он снова пьян.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!