Это удивительно и немного жутко

Как только Драко смирился с помолвкой, дни потекли быстро и спокойно. Узнав о ситуации с родителями Гермионы, Нарцисса пообещала приложить все усилия, чтобы помочь с восстановлением памяти самых близких людей девушки. Гриффиндорка стала проводить много времени в Малфой-Мэноре – она приходила практически каждый день. Её стажировка в Отделе Тайн должна была начаться первого сентября, и у их маленькой исследовательской группы было полтора месяца, чтобы максимально продвинуться в работе. Самый большой вклад вносила миссис Малфой – на удивление, она была глубоко погружена в область чар разума. С каждым днём Гермиона всё больше проникалась уважением и симпатией к матери Драко – а та, в свою очередь, стремилась проявлять к невесте сына деликатность и даже нежность, осознавая, каким тяжелым было решение, принятое совсем юной девушкой в преддверии войны. Временные и постоянные обитатели Мэнора погрузились в изучение пыльных фолиантов, прерываясь лишь на сон и еду. Книг было не так много, поэтому было важно поскорее понять, с чем им придётся столкнуться, и разработать стратегию. Неделю спустя, когда все книги по чарам памяти были проштудированы, а примерный план действий намечен, Нарцисса передала сыну все дела рода. Парню было тяжело практически полностью отказаться от помощи Грейнджер, но, скрепя сердце, он осознал, что мать в их миссии будет куда полезнее. К этому времени у них сложился определённый распорядок дня. Гермиона приходила в Мэнор к завтраку, во время которого они втроём читали утреннюю газету, обсуждая новости. Затем Драко встречался с семейным поверенным в делах в собственном кабинете, так как использовать личное пространство Люциуса не было ни малейшего желания, хотя так было бы удобнее. Каждый день молодой человек тратил от шести до десяти часов на переговоры с банками и компаниями, в которых Малфои имели собственные доли. За обедом и ужином Драко старался подробно расспросить мать о работе благотворительных фондов, так как идея о помощи магглорождённым и их семьям продолжала занимать его мысли. Гермиона бесконечно гордилась своим женихом, которого пока боялась назвать таковым даже в собственных мыслях. Осознание того, что они принадлежат друг другу, каждый раз вызывало такой сильный трепет, что подкашивались колени. Пока Драко занимался семейным бизнесом, две ведьмы практиковали чары памяти. Перерыв всю библиотеку, они пришли к выводу, что лучший способ восстановить воспоминания – это дать им некий триггер. Они отобрали около сотни самых важных моментов, связанных с детством и юностью девушки, чтобы с помощью легилименции "подсадить" их в разум мистера и миссис Грейнджер. Если всё пройдёт согласно их плану, имплантированные данные смогут пробудить основной пласт воспоминаний. Ведьмы решили, что оставшиеся "белые пятна" можно будет внедрить уже точечно. Самым сложным для Гермионы оказалось безболезненно впускать Нарциссу в свой разум. Девушка не развивала навык окклюменции, но имела врождённые способности к ней. К сожалению, без контроля она проявлялась в виде стихийной магии, как реакция на длительное вторжение. Поэтому миссис Малфой сперва провела для гриффиндорки небольшой курс по контролю над потоком сознания и концентрации. Грейнджер так старалась не выталкивать женщину из своих мыслей, что об интимности некоторых воспоминаний у неё просто не оставалось сил думать. Поэтому она не сильно смутилась, когда миссис Малфой случайно увидела её первые месячные и поцелуи с Виктором на четвёртом курсе. Несмотря на сжатые сроки, Нарцисса задавала много вопросов о мире магглов и родителях Гермионы, а та была рада искреннему интересу чистокровной ведьмы. Девушка даже решила однажды пригласить её на чай в дом своих родителей, хотя и чувствовала, что та пока не готова. Малфой с каждым днём всё больше удивлялся тому, насколько сильно сблизились два самых важных в его жизни человека. Конечно, он понимал, что мать буквально узнаёт Гермиону изнутри – парень даже завидовал такой возможности, потому что у молодой пары для общения оставались лишь редкие совместные ночи.

~~~

В один из бесконечных жарких дней в начале августа я сидел в своём кабинете и изо всех сил старался держать себя в руках. Бесполезные старые мешки гиппогрифьего дерьма, сидящие в своих пафосных креслах, просто отказываются видеть во мне кого-то, кроме глупого мальчишки. Это даже смешно, с учётом того, сколько сокращающих издержки идей я внедрил в деятельность компании за последние недели. Члены исполнительного комитета привыкли к своим тёплым насиженным местам, позволяющим набивать карманы чужими галлеонами. Я осознавал, что, лишь уволив этих престарелых идиотов, смогу окончательно разрушить их сеть манипуляций простыми сотрудниками, но для этого стоило подыскать им хорошую замену. Я глубоко вздохнул и опустил подбородок на переплетённые на столе руки. Решения-решения-решения. Сначала необходимо лучше разобраться с внутренними процессами. Я бросил взгляд на часы. Половина четвертого дня. Сегодня ехать в офис уже поздно. День работы, можно сказать, потрачен зря. Хотя мы с адвокатом наконец разобрались со всеми счетами – как семейными, так и корпоративными. Ярость на Люциуса накрыла новой волной. Этот чёртов фанатик игнорировал дела последние пять лет! Он просто отчислял своему безносому повелителю всё больше и больше золота каждый месяц! Конечно, Малфои не обеднели, но такое наплевательское отношение к семье заставило ещё раз задуматься о здоровье отцовского рассудка. Глубоко вздохнув, я поднялся с кресла и направился в сторону библиотеки. Вероятно, я бы не был так раздражён, если бы не тот факт, что моя любимая проводит с моей матерью каждую минуту своего времени. Конечно, они делают важное дело, но мы с Гермионой не пересекались нигде, кроме столовой, уже три дня – и я был намерен немедленно это исправить. Резким движением распахнув высокие двойные двери, я вошёл в комнату и застал картину, которая заставила что-то внутри похолодеть. Грейнджер лежала на диване, а Нарцисса сидела в кресле, придвинутом максимально близко к ней. На лице девушки отражалась чистейшая мука. На секунду мне показалось, что я чувствую её отголоски в своей груди, а разум перенёсся в ту гостиную. Услышав мои шаги, обе женщины подняли головы. Я внимательно вгляделся в лицо Гермионы, и то, что я там увидел, чертовски мне не понравилось. По её виску катился пот, а кожа была до ужаса бледной. — Грейнджер, я думаю, вам стоит сделать перерыв. Вы вообще отдыхаете? Я понимаю, что вы – самые упрямые ведьмы во всей Британии, но, мама, посмотри на её лицо, – я приблизился к дивану и присел в ногах у гриффиндорки, – она никогда тебе не скажет, но скоро буквально в обморок упадёт. Кажется, мои слова всё же подействовали на мать. Она наконец окинула девушку трезвым взглядом и, приложив руку к губам, тихо произнесла: — Гермиона, милая, кажется, мы увлеклись. Почему бы нам не прерваться? — Как минимум до завтрашнего дня, – закончил за неё я. Лицо Грейнджер начало приобретать розовый цвет, но что-то мне подсказывало, что этот румянец был вызван её тихой яростью. Наконец, она взорвалась: — Легко тебе говорить, Малфой! Врываешься, когда вздумается и критикуешь. У нас есть цель, поэтому мы так много работаем, – она повернулась к матери, и выражение её лица моментально смягчилось, – Спасибо за ваш труд, Нарцисса, не представляю, что бы делала без вас. Мама ответила ей тем же теплом, мягко сжав её подрагивающую ладонь. — Не за что, дорогая. Мы обязательно вернём их. Но Драко прав – тебе стоит отдохнуть. Девушка тяжело вздохнула, принимая тот факт, что союзников в этой комнате у неё не осталось, и села, опустив ноги на пол. Чувство вины кольнуло, когда я осознал, что это не было праздным удовольствием – а я, к тому же, добровольно и практически полностью отказался от помощи своей возлюбленной. Я положил ладонь на колено Гермионы и мягко погладил ногу, после чего взял девушку за руку, переплетая наши пальцы, и предложил: — Давай проведём остаток дня вместе? Я закончил с делами на сегодня. Собственно, и пришёл сюда, чтобы это предложить. Она сжала мою руку покрепче и встала, потянув меня за собой к выходу из библиотеки. — Давай, конечно! Эта легилименция делает меня такой голодной! Куда пойдём? – А куда ты хочешь? Гермиона окинула свой внешний вид придирчивым взглядом, а затем мельком взглянула на меня. — Я знаю один маггловский ресторан итальянской кухни – тихое семейное место. Что скажешь? Я оставил лёгкий поцелуй на её волосах, кладя руку на узкую девичью талию. — Веди, Грейнджер.

~~~

Мы сидели в очаровательном ресторанчике в паре кварталов от дома её родителей. В начале шестого в среду заведение было практически пустым, поэтому мы устроились у окна за столиком, который окружало множество живых растений, создающих приятную свежесть и чувство уединённости. Когда блюда были заказаны, мы остались вдвоём. Я налил нам немного вина и мягко накрыл ладонь Грейнджер. — Я беспокоюсь о тебе, Гермиона. Знаю, что это очень важно и как сильна твоя мотивация, но это не должно происходить в ущерб здоровью. Девушка отпила немного из своего бокала и заговорила, проводя пальцем по его краю: — Знаю, Драко, но я правда стараюсь всё контролировать. У меня сегодня жуткое настроение с самого утра, но сейчас, когда я с тобой, всё прекрасно. Она улыбнулась, а я перегнулся через столик и нежно поцеловал её в губы. — Я чертовски сильно соскучился по тебе. Давай проведём эту ночь вместе? Когда я произносил эти слова, сердце ускорило свой ритм, а к шее прилил жар. В глазах Гермионы блеснул огонь, и она провела языком по нижней губе, демонстрируя, что такая перспектива её полностью устраивает. — Останешься у меня? – она дождалась моего кивка. — На самом деле, ты был таким уставшим и раздражённым в последние дни, что я не хотела навязываться. Я перевернул её ладонь и начал водить пальцами по её точке пульса, запуская волны мурашек. Она уткнулась взглядом в наши переплетённые руки, а я лишь усмехнулся. — Да, работа выматывает, но меня чертовски злит, как много времени ты проводишь с моей матерью, и как мало достаётся лишь нам двоим. – уже зная, что она скажет, я закатил глаза, – Я знаю, что это неправильно, Грейнджер, но ничего не могу поделать. Отвлёкшись от разглядывания стола, ведьма ехидно улыбнулась и наклонилась ближе ко мне. — Ты что, ревнуешь меня к Нарциссе, Малфой? Я громко фыркнул, вероятно, этой реакцией уже дав ей ответ, но всё же начал отнекиваться: — Ну что за глупость? Я рад, что вы общаетесь, просто общайся при этом ещё и со мной. Мне кажется, моя мать знает о тебе уже больше, чем я. Она тихо рассмеялась. — О, я уверена в этом! – её взгляд мгновенно потеплел, – Но у нас с тобой впереди вся жизнь, чтобы узнать друг о друге всё. Искренность её слов заставила моё горло дёрнуться в странном спазме. Я поднял её руку и с особым трепетом поцеловал каждый пальчик. — И я планирую воспользоваться каждой её минутой. Этот потрясающий момент прервал официант, расставляя на столе тарелки с ароматно пахнущей едой. Обменявшись нежными взглядами, мы приступили к нашему ужину. Время за столом текло размеренно и легко. Тему чар памяти мы больше не поднимали, но Гермионе было интересно узнать, как проходят мои обучение и работа. — Исполнительный комитет – кучка бездельников. На производстве жуткая текучка, а линейки не пополнялись новыми зельями уже пять лет! Я почти каждый день езжу в офис, но чувствую, что придётся перенести основной рабочий кабинет туда. Чтобы навести порядок, нужно дать им понять, что я контролирую все процессы. — Мне жаль, что тебе пришлось так резко во всё это окунуться. – Гермиона взяла в руки салфетку и начала теребить её, – Я не хочу лезть в твои дела, но, может быть, я могла бы отказаться от своей стажировки и помогать тебе? Я не говорю, что ты не справляешься! Просто хочу, чтобы тебе было легче... Я накрыл её руки своими и нежно, но настойчиво забрал бедную салфетку. — О, родная, ты не должна отказываться от своей мечты из-за меня! Спасибо, что заботишься обо мне, но здесь поможет лишь время. Она улыбнулась и кивнула, после чего между нами повисла пауза. Солнце начинало садиться за горизонт и сейчас окрашивало небо в разные оттенки золота. Я перевёл взгляд на свою любимую ведьму. — Давай прогуляемся? Кажется, Гермиона тоже вынырнула откуда-то из своих мыслей, её взгляд быстро сфокусировался на мне и она утвердительно ответила: — Пойдём.

~~~

Мы шли медленным прогулочным шагом мимо уютных домиков с идеальными газонами и держались за руки. На душе было так тепло и спокойно. Я перевёл взгляд на Грейнджер. Солнце "золотого часа" делало с её медными кудрями что-то невероятное; мягкими завитками они обрамляли её загорелое лицо. Профиль девушки был так красив – длинные пушистые ресницы, полные губы и слегка вздёрнутый нос. Странная мысль посетила мою голову. Интересно, на кого будет похож Скорпиус? Я давно про него не вспоминал, но каждый раз, пробираясь в мои мысли, образ нашего сына заставлял всё нутро трепетать от переполняющей нежности. Словно почувствовав моё состояние, Гермиона перевела на меня вопросительный взгляд. — Ты чего? Я остановил её посреди улицы и притянул к себе за талию, обхватывая её крепким кольцом своих рук. — Я люблю тебя, Гермиона. До сих пор не могу поверить, что ты моя. Она обратила ко мне свой взгляд медовых глаз, так же невероятно подсвеченных закатным солнцем, как и волосы. Её лицо выражало так много: умиротворение, нежность, любовь. Кажется, что в этот миг мы разделяли что-то новое и гораздо более глубокое, чем раньше. Секунда – и мы одновременно потянулись к губам друг друга. Она привычным жестом запустила свои ноготки в мои волосы, пуская волну жара по телу, а я настойчиво впечатал её в себя, раздвигая нежные губы языком и проникая в её горячий рот. Тихий стон сорвался с её губ и утонул в моих. Я переместил руки с тонкой талии ниже, впиваясь в мягкие ягодицы, прикрытые тонкой тканью её брючных шорт. Прижав тело любимой к себе, я толкнулся бёдрами, срывая с её губ новый вздох. Волны возбуждения прокатывались по нашим телам и резонировали, отдаваясь друг в друге, словно эхо. Собрав последние силы, я отстранился и прошептал: — Мы почти пришли, любовь моя. Соберись. С разочарованным стоном Гермиона расцепила объятия и за руку быстрым шагом потащила меня к дому. Она буквально втолкнула меня внутрь, ногой захлопывая входную дверь. — Иди ко мне, моя страстная ведьма. – протянул я с ухмылкой на губах. Ей не нужно было говорить дважды. Грейнджер запрыгнула на меня и обвила ногами талию, а я подхватил её за бёдра вжимая в себя. Это было что-то новенькое. Никогда ещё наши ласки не ощущались такими дикими и требовательными. Я посадил её на тумбу в прихожей, продолжая вжиматься стояком в её горячую промежность. Гермиона громко стонала и целовала меня с особой потребностью, даже нуждой. Я крепко держал её за задницу, контролируя ритм, с которым она трётся о мой твёрдый член. Мой рот спускается к её подбородку и оставляет посасывания и укусы на ключицах и шее. Поцелуями я скольжу к маленькому ушку и томно шепчу: — Я так соскучился, что готов взять тебя прямо здесь, детка. Гермиона выгибается в моих руках и, запустив одну руку под её рубашку, я чувствую, как по животу и рёбрам побежали мурашки. Она стонет ещё отчаяннее, пытаясь быстрее тереться, но я ей не даю. Она рычит: — Тогда сделай это, Малфой! Я не могу больше ждать... ммм... Я хрипло рассмеялся от её нетерпения и сильно толкнулся бёдрами, вызывая новый громкий стон. — Мы не будем делать это здесь, Гермиона. Но если ты так хочешь осквернить дом своего детства, у меня есть идея получше. Я быстро снял с нас обоих обувь, после чего снова подхватил свою ведьму и понёс в гостиную. Призвав с дивана большой пушистый плед, я бросил его на ковёр перед камином, который зажёг одним взмахом палочки. — Теперь лучше, не так ли? Она начала расстёгивать свои шорты и быстро отбросила их в сторону, после чего приступила к пуговицам на рубашке. — Да-да, отлично, а теперь трахни меня, Драко, пожалуйста! За последние пару месяцев мы лучше изучили друг друга, и я осознал, в какой восторг меня приводит эта её раскованность. Её рот оказался удивительно грязным, поэтому я пытался соответствовать. Поначалу все эти слова казались какими-то глуповатыми, но то, как ведьма реагировала на мой низкий уверенный голос, стоило всего. А когда Гермиона умоляет трахнуть её, у меня просто сносит крышу. Сбросив рубашку через голову, она повалила меня на пол и села сверху, взявшись уже за мои пуговицы. Она расстегнула лишь половину и сразу начала лизать и кусать ключицы, царапать кожу, оставляя красные следы. — Расстегни дальше сам – мне нужен твой член. Я снова тихо рассмеялся. — Хорошо, дикарка, как прикажешь. Не прошло и тридцати секунд, как ловкие пальчики расстегнули брюки и спустили их вместе с бельём до колен. Она тут же взяла головку в рот, вырывая из моей груди стон удовольствия. Я расстегнул рубашку, но на то чтобы её снять, сил не было – похоть поработила разум. Как кошка, Гермиона тёрлась о мой член языком, щеками, шеей и грудью. Одна лишь её инициативность могла подвести к краю. Ведьма обхватила член двумя руками и начала надрачивать, лаская конец языком и втягивая щёки. Меня хватило лишь на то, чтобы собрать её кудри одной рукой и направлять её горячий ротик. — Ах, да... так хорошо, Гермиона, ты такая умница... ах... Слова похвалы внушали ей ещё больше уверенности. Грейнджер потянулась за спину двумя руками и расстегнула атласный лиф, оголив свою великолепную грудь. Я тут же потянулся к ней рукой, сминая и щипая розовый сосок. — Блять, какие же у тебя идеальные сиськи, Грейнджер... Она отстранилась и сжала их между двумя руками, которыми упёрлась в мои бёдра. — Вот эти, Малфой? Нравятся мои сиськи? Может, ты хочешь, чтобы я что-то сделала с ними? Она ласкала свою грудь руками, а я откинул голову на пол, впиваясь пальцами в её талию. — Да-а, блять, да. Подрочи мне ими, милая. Гермиона наклонилась вперёд и, подхватив груди одной рукой, запустила между ними красноватый твёрдый член. — Так хорошо... ты такая прекрасная... Покачиваясь вперёд и назад, девушка покрывала мой живот влажными поцелуями. Ощущения были такими интенсивными, что нужно было срочно прерваться. — Остановись, иначе я кончу... Лучше иди ко мне. Гермиона выпустила меня и недоумённо посмотрела. Она начала опускаться вниз, чтобы сесть на член, но я двумя руками поднял её над собой и начал двигать к своему лицу. — Ты хочешь, чтобы я... Она уже сидела у меня на груди, и я начал покрывать поцелуями внутреннюю поверхность её бёдер, покусывая их и сильнее вжимая пальцы в плоть. Когда прозвучал вопрос, я поднял глаза к её лицу и произнёс, не отводя взгляда: — Села мне на лицо, да. Давай, сделай это, Гермиона. Девушка рефлекторно сжала бёдра, а я взял палочку и двумя точными Диффиндо превратил её трусики в лоскутки. — Вот так, давай же. Обхватив мою голову ногами, она продолжала удерживать свой вес, на что я шлёпнул её по ягодице и одним движением опустил на своё лицо. От неожиданности она вскрикнула, но тут же застонала, когда мои губы припали к клитору. Я создал вакуум и начал посасывать её нежный бугорок, а Гермиона, быстро освоившись, запустила пальцы мне в волосы и начала тереться промежностью о лицо. Я не смог сдержать стон. Она была везде – моя амортенция. Пока я вылизывал её, гостиную наполняли наши общие стоны. Поднял руку к её лицу, а ведьма взяла мои пальцы и хорошенько их увлажнила. Я простонал в её киску, и она отозвалась стоном. Вернув руку, я ввёл в неё два пальца и начал стимулировать её переднюю стенку короткими движениями, одновременно поглощая клитор. Тридцать секунд, и её ноги затряслись. Если бы Грейнджер в этот момент раздавила мне голову, это была бы лучшая смерть, что можно представить. Она кончала долго и выгибалась дугой. Мне даже показалось, что я кончил вместе с ней, но когда девушка отстранилась и легла рядом, я увидел свой всё ещё изнывающий от напряжения член. Гермиона перекинула ногу через мои бёдра и одним движением приняла меня целиком, вырывая громкий стон из нас обоих. — О-о, да, как же я хотела почувствовать тебя внутри... Я схватил её за ушки на бёдрах и начал натягивать снова и снова. А потом она сделала самую сексуальную вещь в моей жизни. Наклонившись к моему лицу, ведьма начала методично и дотошно вылизывать его от собственной смазки. — Блять, Гермиона... — Ммм... вкусно... Она погрузила свой язык в мой рот и продолжила скакать на моём члене, а я задыхался от этой бесконтрольной страсти. Одним движением я перевернул нас, оказавшись сверху. Стянул с себя остатки одежды. После этого положил Гермиону на живот, согнув одну её ногу в колене, и получил возможность входить максимально глубоко. Её задница аппетитно покачивалась, и я впился в неё ладонями, погружаясь короткими резкими толчками. — Блять... да... Драко... вот... так... Спина Гермионы создавала идеальный изгиб так, что хотелось провести по ней языком, но я чувствовал, что мы уже близко, поэтому снова начал говорить: — Такая хорошая девочка, – принимаешь мой толстый член. Тебе нравится, когда я беру тебя жёстко, Гермиона? Почему ты это так любишь? Сквозь толчки и стоны она прохрипела в ответ: — Да... я так... люблю твой член... Я чувствую... что я твоя... С каждым толчком... присваиваешь... меня... себе... Это признание вызвало внутри жгучее чувство собственничества. Я почти на грани и поспешил подтолкнуть и её, произнося с каждым толчком: — Да... моя девочка... моя маленькая ведьмочка. Я... – толчок, – Тебя... – толчок, – Люблю... – толчок. На трёх последних толчках она наконец сжалась вокруг меня, позволяя достичь собственного удовольствия. Толкнувшись пару раз, я замер в ней, а потом упал рядом, обнимая сзади и покрывая поцелуями её бархатное плечо. Аромат аргании и розы пьянит и качает на волнах расслабляющего блаженства. — Я тоже люблю тебя, Драко... Из последних сил я набрасываю на нас плед, и мы погружаемся в сон.

~~~

Ощущение ужаса резко вырвало меня из сна. Я распахнул глаза и попытался отследить свои чувства. Обычно кошмары запоминались в мельчайших деталях, но сейчас я уже проснулся – а боль и чувство вины продолжали сдавливать грудь. — Я не могла иначе... Услышав невнятный стон Грейнджер, я повернул голову и понял, что ей снится кошмар. Она металась по ковру, плед сбился комком в ногах, грудь тяжело вздымалась. Я нахмурился. Не мог же я проснуться от её сна? Гермиона снова застонала. Надо будить. — Милая, проснись, – попытался быть нежным. Никакой реакции. — Грейнджер, здесь никого нет, – начал трясти её плечо. — Гермиона, проснись! Это просто сон! – практически прокричал, сильно дёргая плечо девушки. Она резко распахнула глаза. Всё тело было мокрым от пота, дыхание тяжёлое, а в глазах та же паника, что сейчас захватывала и меня. — Родная, тебе приснился кошмар. Ты в безопасности, я с тобой. Девушка села и отбросила плед ещё дальше, уткнувшись лбом в моё плечо. Я тихо поглаживал её по голове, давая восстановить дыхание, – моё тело тоже медленно успокаивалось. — Что тебе снилось? Она на секунду напряглась, после чего встала и, накинув мою рубашку, пошла на кухню. Я натянул трусы и пошёл за ней. Избегая моего взгляда, ведьма наливала воду в стакан, после чего залпом осушила его, затем ещё один. Лишь тогда она посмотрела на меня и вздохнула. — Ты бледный. Долго не мог разбудить меня? Она налила воды и мне, а после этого села на барный стул. — Не уверен, как это объяснить, но я... чувствовал твой сон. Проснулся от паники и чувства вины, хотя мне ничего не снилось. Гермиона нахмурилась, постукивая пальцами по столешнице. — Может, тебе тоже приснился кошмар, и ты просто не запомнил? Почему-то ситуация начала меня раздражать. Я зажал переносицу между пальцев. — Нет, Грейнджер, я всегда запоминаю кошмары. К тому же, я продолжал чувствовать боль, когда уже проснулся и пытался разбудить тебя. — Очевидно, у тебя есть гипотеза. Не поделишься? Я глубоко вздохнул и поднял на неё взгляд. — Мы можем чувствовать эмоции друг друга. Я не уверен, когда это началось, но сегодня было слишком много совпадений. — Например? — Ты не почувствовала ничего странного во время того, как мы... во время близости? Девушка задумалась и начала царапать кутикулы на больших пальцах. — Я... Оргазм показался ярче. Будто после первой волны... была вторая что ли? Я кивнул и перехватил её руки своими. — Когда ты сидела у меня на лице, – моё сердце забилось быстрее при воспоминании, – Кхм, когда ты кончила, мне показалось, что я тоже, и потребовалось убедиться лично, что этого не произошло. Гермиона спрыгнула со стула – Мерлин, она такая коротышка – и начала нервно расхаживать по кухне. — Хорошо, ладно. Это происходит во время больших эмоциональных потрясений, но что... — Не скажи! Помнишь, я пришёл днём в библиотеку, и ты вспылила? Ты ещё потом сказала, что с самого утра какая-то нервная. А я всё утро решал дела в банке и злился на всех и вся. Согласись, у тебя редко бывают такие вспышки, это больше по моей части. Она остановилась и подошла ко мне вплотную. Я развернулся к ней и притянул между своих широко расставленных ног. — Есть ещё кое-что. Я долго не могла понять, в чём дело, но теперь... – она посмотрела мне в глаза и глубоко вздохнула, как перед прыжком, – Мне кажется, Мэнор общается со мной. Повисла тишина. Девушка смотрела на меня с мольбой в глазах, чтобы я подтвердил её догадку и не назвал сумасшедшей. А я размышлял. — Ты уверена? Она стушевалась и развернулась, чтобы отойти, но я её удержал. — Да. Нет. Я не знаю. Иногда, когда я не могу найти дорогу в какую-то комнату, он словно шепчет мне. Или... когда мне нужна какая-то книга в библиотеке, будто слабый ветерок задаёт направление. – её взгляд бегал от одного моего глаза к другому, – Знаешь, забудь. Уверена, это совпадение или переизбыток легилименции так влияет. — Нет-нет, подожди! Я просто в шоке... В детстве у меня было то же самое, но с наступлением войны поместье словно замолчало. И после её окончания ни разу не откликнулось ни на мой зов, ни на мамин. Я даже не знаю... Может, дело в нашей помолвке? — Фух. Я не сошла с ума. Мерлин, это было даже жутковато. – она нервно рассмеялась, но быстро приняла серьёзный вид, – Дело наверняка в этом. Давай пока понаблюдаем? Это странно, но на качество жизни вроде бы не влияет, да? Я обвил её талию руками и начал оставлять поцелуи на шее, шепча в неё: — А иногда даже помогает, м? Грейнджер рассмеялась и высвободилась из моих объятий. — Пойдём в постель. Если честно, от сна на ковре у меня ноет шея. Мы пошли наверх к её спальню. Она шла впереди, и я ущипнул её за ягодицу. — Ты, наверное, хотела сказать: "О, Драко, ты так хорошо меня оттрахал, что я вырубилась прямо на полу"? Ничего, Грейнджер, я всё понял и без слов. Она так резко остановилась, что я влетел в неё, но удержался на ногах. — Эй! Она рассмеялась и вошла в комнату, отбрасывая покрывало на пол. — Вообще-то ты отключился рядом! Мы устроились под одеялом – я лежа на спине, а она на моём плече. — А я и не отрицал, что ты, великолепная богиня, оставила меня без сил! Я поднял её подбородок свободной рукой и вовлёк в головокружительный поцелуй. — Уже поздно, любимый. Мы можем продолжить утром. — Мхм, но сначала ты расскажешь мне о том, что тебе снилось. Её губы застыли на моих. Гермиона громко застонала и откатилась на другой конец кровати. — Ну зачем тебе это? Просто кошмар, ничего серьёзного. Я повернулся на бок, подперев голову рукой. — Не-а. Во сне ты говорила, что не могла иначе – сон про родителей, не так ли? Она глубоко печально вздохнула и накрыла лицо ладонями, после чего сдавленно произнесла: — Да. — Ты боишься, что у вас не получится? Гермиона, вы прикладываете такие усилия, что просто не может не получиться! Она повернула голову ко мне. — Я знаю, но дело не только в этом. Понимаешь, каждый день мне приходится отбирать воспоминания, которые мы вернём в первую очередь, и это просто ужасно. Как решить, какой момент важнее – мой первый день в школе или первый выпавший зуб? Семейная поездка или то, как я болела? Какие из воспоминаний могут быть важнее других? С каждым днём я всё больше понимаю, что заигралась в бога... – она всхлипнула и прильнула ко мне, уткнувшись в грудь, после чего продолжила: — А ещё я ужасно боюсь, что всё получится, но они не простят меня... Скажут, что я не могла так распоряжаться их жизнью, и будут, чёрт возьми, правы! Что, если они всё вспомнят, но откажутся от меня?.. Я украла у них дочь, Драко! Они могут возненавидеть магию, бояться её, нас... – ещё одно задушенное рыдание вырвалось из её горла, – Так много возможных сценариев и лишь пара из них счастливые. Эти мысли просто разрывают меня каждый день! Я крепко обнял её и продолжил успокаивающе гладить по голове и спине. — Может, ты и права – мы не можем знать наверняка, как всё пройдёт. Но я хочу, чтобы ты знала: что бы ни случилось, как бы наш визит ни закончился, я буду рядом. Всегда. Ты никогда не будешь одна, Гермиона. Она закивала мне в грудь, начиная постепенно успокаиваться. Когда девушка заговорила, голос был хриплым от слёз: — Знаешь, я рада, что Нарцисса научила меня окклюменции, потому что я провожу под ней почти всё время вне наших тренировок. Неприятный холодок пробежал по моей спине. Почти всю войну я провёл в этом безэмоциональном оцепенении. Боль за любимую сдавила мне грудь. — Пожалуйста, Гермиона, пообещай, что будешь мне рассказывать всё, что тебя тревожит. Окклюменция – не выход, и я прошу, умоляю тебя отказаться от неё, когда мы вернём им память. Долгосрочно она очень плохо влияет на разум. В конце концов ты можешь потерять себя. Гриффиндорка отстранилась и посмотрела в мои глаза. — Хорошо. Я постараюсь, Драко. Но я так не хочу тебя тревожить, ведь и у тебя куча забот. Я хмыкнул и взял её лицо в свои ладони, поцеловав кончик носа. — Ты – моя главная забота. Я мечтал об этом столько лет, поэтому не отнимай у меня возможность быть рядом. Нет ничего важнее семьи, Гермиона. Через нашу новую связь я почувствовал сильное волнение, всколыхнувшее её изнутри. — Конечно, ты моя семья. Как бы тяжело мне ни было это признавать, ты уже моя невеста. Даже Мэнор это знает. — Я люблю тебя, Драко Малфой. Ты потрясающий, ты же знаешь это? Я развернул её спиной к себе и прошептал в место соединения шеи и плеча: — Только твой.

~~~

С утра пораньше мы отправились в поместье, чтобы рассказать маме о новой связи. Мы сидели за завтраком и строили планы на день. Когда в разговоре возникла пауза, я прочистил горло. — Мама, кажется, ритуал помолвки создал между нами странную связь. Я взял Гермиону за руку, а Нарцисса с интересом перевела взгляд с одного на другого, призывая говорить дальше. Девушка продолжила мою мысль: — Да, мы начали чувствовать сильные эмоции друг друга. – в этот момент моё сердце забилось чаще, а мозг подкинул картинки прошлой ночи. Лицо Грейнджер начало розоветь, – Например, вчера Драко был раздражён, и это передалось и мне. С другими ощущениями работает так же. Лицо матери приняло задумчивое выражение. — Это интересное проявление связи. В одном из дневников упоминалось что-то подобное. Библиотека не предложила вам его, потому что та помолвка была добровольной и совершилась по большой любви. В середине шестнадцатого века Мариус Малфой и Ирма Крэбб совершили ритуал, но сразу после него Мариусу пришлось покинуть страну на три месяца. – она отпила немного чая, после чего продолжила: — Как писала Ирма, иногда она испытывала ни с чем не связанную досаду, как-то раз рассмеялась на похоронах своей тётки – домочадцы даже вызывали целителя. Однажды она проснулась посреди ночи от вкуса огневиски и привкуса сигар во рту, а на следующий день пришло письмо от её жениха, где он упомянул, что посещал дом старого друга, и они играли в карты. Мы с Гермионой переглянулись. Таких симптомов пока не было. — Спустя полтора месяца Мариус прислал письмо, в котором жаловался на странные спазмы в животе и сильный жар, что было совершенно нехарактерно для его крепкого здоровья – а Ирма вспомнила, что в те дни страдала от менструальных болей. — Они чувствовали боль друг друга? – голос Гермионы был напряжённым, и я почувствовал её испуг у себя в животе. — Да, и не только. Как-то раз Мариуса вызвали на дуэль, и у бедняжки Ирмы посреди торжественного приёма появилась рана от проклятия на плече. Её не могли залечить, пока не исцелили жениха. Взгляд матери был тревожным, а мы с Гермионой лишь переглядывались. Мой голос прозвучал как-то глухо: — И чем всё закончилось? — Мариус не мог вернуться раньше, потому что уехал во Францию обучаться трансфигурации у известного профессора. К концу его трёхмесячного отсутствия они практически слились в одну личность и могли обмениваться мыслями. Ирма писала, что поначалу это было даже интересно, но со временем они слышали каждую мысль друг друга, в головах был постоянный шум. Они едва не сошли с ума. Как только он вернулся домой, сразу была сыграна свадьба, и постепенно связь ослабла. Они продолжили слышать мысли и эмоции друг друга, но полностью контролировали процесс. — Это удивительно... – тихо произнёс я. — И немного жутко. – продолжила Грейнджер. Нарцисса посмотрела на наши сцепленные руки и деловито сказала: — Возможно, в вашем случае процесс идёт медленнее, ведь вы проводите много времени в одном доме, но я всё равно не стала бы затягивать со свадьбой. Мы с Гермионой переглянулись и одновременно выдохнули. — Мерлин, почему всё должно было свалиться одновременно? Она сделала большой глоток кофе и скривилась, видимо, обжёгшись. К счастью, её боли я пока не чувствовал. — Это не все новости, мама. Вот теперь взгляд матери наполнился тревогой. — Не тяни, Драко. — Гермиона... — Беременна?! – губы Нарциссы растянулись в широкой улыбке, а глаза стали напоминать блюдца. — Что? Нет! – ответили мы одновременно. Я нервно посмотрел на ведьму. — Ведь нет же? Лицо Грейнджер просто очаровательно залилось краской, а вот её смущение я уже ощутил. — Нет, конечно! Мы только школу окончили. А ты? – она перевела на меня взгляд, – Как тебе в голову могла прийти такая мысль? Я опустил взгляд на свою тарелку. — Ну... мало ли. Я бы уже ничему не удивился. Мама прочистила горло. — Итак, что за новость, Драко? — О, новость. Не беременность, конечно, но тоже хорошая. Поместье общается с Гермионой! Черты лица матери смягчились и она оглянулась по сторонам. — Правда? Это же прекрасно! Возможно, в скором времени оно откликнется и на наш зов, Драко. Я мягко улыбнулся и обвёл взглядом свою маленькую семью, собравшуюся за столом. — Да, я уверен, что отзовётся.