Вернутся к фанфику

Глава 10. Эпилог

23 апреля 2026, 11:38
Подземелья тюрьмы навевали тоску и чувство безысходности на каждого, кто смел спуститься сюда. Изо всех углов доносились стоны отчаяния, перешептывания заключенных и безумный смех. Лишь в одной камере была звенящая тишина, прерываемая лишь сиплым дыханием её узника. Он давно научился различать охранников по шагам. Кто-то шел быстро, желая поскорее расправиться с обязанностями и вернуться к просмотру телевизора. Кто-то противно шаркал ногами по полу и лениво стучал дубинкой по решеткам. Но эта походка оказалась незнакомой. Незнакомец шёл медленно и уверенно. В каждом его шаге чувствовалась сила. — Посмотрите-ка, кто это у нас! Позор Октавии, выродок отщепенца Луки! Голос Лафара, безумный, давно охрипший от постоянных криков и смеха, заставил Скэриэла вздрогнуть. Он не хотел смотреть на пришедшего, потому что прекрасно знал, кто это. Он не мог видеть эти глаза, которые до сих пор приходили к нему во снах. — Зачем ты пришел, Киллиан? Он и сам не знал ответа на этот вопрос. Что-то тянуло его сюда с первого дня, как Киллиан взошел на престол. Вина? Старые воспоминания? Или всё вместе? — Паршиво выглядишь, Скэриэл. Лоу наконец обернулся. Молодой император стоял за решеткой в белом костюме с серебряными вставками и алой мантией на плечах. Черты его лица заострились, волосы были аккуратно уложены, чего практически не бывало в его юности, взгляд стал более холодным и пронзительным. И всё же внутри Скэриэла что-то сжалось. Что-то, что он считал давно умершим. Перед глазами вновь всплыли воспоминания, как они целовались по углам Академии, как прятались от Гедеона в доме Хитклифов, как читали друг другу отрывки из «Иллиады» и цитировали Македонского. Сам Скэриэл выглядел ровно так, как Киллиан описал его: грязные черные волосы спадали на лицо и плечи, щёки впали и заострили скулы, взгляд потух. И без того худой Лоу сейчас был похож на скелет. — Ты сам прекрасно знаешь, что это не моё имя, Киллиан. А это, — он махнул рукой на свое измученное лицо. — Дело исключительно твоих рук. Зачем ты здесь? Пришел полюбоваться? — Я хочу подписать приказ о твоем помиловании, Скэриэл, — он проигнорировал замечание Лоу о его имени. — Ты заслуживаешь увидеть Октавию такой, какой хотел сделать её еще мой отец. Свободной для всех. — Мне не нужны твои подачки, император, — желчно процедил полукровка. За спиной Киллиана раздался безумный смех. — Как же ты жалок! Даже твой дружок-чернокровка отвернулся от тебя. Какая жалость. Император медленно развернулся и посмотрел на Лафара. Кожа обтягивала выпирающие кости, лицо обезображено шрамами, правая рука отсутствует. Киллиан медленно подошел к решетке и вытянул к ней ладонь. На ней тут же вспыхнул маленький черный огонёк. Франка словно подменили. Смех оборвался, и он рванулся к решетке, пытаясь дотянуться до чужой ладони единственной рукой. Бёрко с ухмылкой отвел ладонь немного в сторону. — Видишь это, Франк? Это твоя сила. То, чем ты так гордился, из-за чего ставил себя выше полукровок и низших. Теперь ты лишен её, изуродован и будешь гнить здесь до конца своих дней. Вместе со своими дружками. С этими словами Киллиан прошел мимо камеры, где доживал последние дни верховный сизар Октавии — Фредерик Лир. Один из двух человек, предавших его отца во имя собственной власти. Но сейчас Киллиана интересовал не он. В соседней камере уже дрожал от страха Дариус Котийяр. Молодой император встал напротив и жестом приказал открыть камеру. Ключ звякнул в замке, и Киллиан вошел. Дариус забился в угол, не сводя взгляда с сына того, кого он предал. Берко медленно подошел вплотную и присел на одно колено перед ним. — Здравствуй, Котийяр. Давно не виделись, с самого трибунала. Ты ведь помнишь, за что тебя судили? Ты годами поддерживал травлю в сторону низших и полукровок, пропагандировал чистоту крови в своей жалкой газете. Но я вижу страх в твоих глазах. Ты понимаешь, что я знаю всё. Я знаю, кто заплатил полукровкам и низшим за убийство моей семьи, отца Люмьера и попытку убить его самого. Кто дал им план дворца. Ты боишься, Дариус. И правильно делаешь. С этими словами Киллиан схватил его за отросшие седые волосы и со всей силы впечатал лицом в тумбочку. Чистокровный вскрикнул от боли и закрыл лицо руками. Из-под его пальцев сочилась горячая кровь. Бёрко встал и пнул того в живот. Котийяр-старший сжался на полу от боли и ужаса. — Я надеюсь, ты будешь умирать здесь медленно и очень долго. Уже выйдя из камеры, он вдруг бросил через плечо: — Кстати, совсем забыл сказать: Дарсериан отрекся от родства с тобой. Киллиан вернулся к камере Скэриэла. Тот смотрел на него с интересом. — Ты сильно изменился. Стал тверже. Совсем не тот застенчивый паренёк, которому я шептал пошлости на истории темной материи. — Скэриэл, завтра тебя освободят. Я не хочу, чтобы ты страдал тут. — О, Киллиан, это я ещё не страдаю. Знаешь, когда я действительно вопил от боли? Те полмесяца, пока Лафар пытал меня. Пока ты не взошел на престол. Каждый день. Он ломал мне пальцы, Киллиан. Резал. Душил. Топил в ведре как котенка. И всё это время он напоминал мне про Джерома. Ты помнишь его, Киллиан? Ну, тот самый низший, который погиб, потому что его перемолола система? — Я помню Джерома, Скэриэл. Я никого не забуду. — Меня зовут Альберт. Скэриэл мертв. Ты убил его на том пустыре год назад. А теперь уходи. Можешь миловать, можешь оставить тут — мне плевать. Потому что ты пришел сюда не ради меня. Ты пришел сюда за прощением. И я его тебе не дам. — Знаю. Киллиан достал из кармана пиджака флягу с водой и поставил на землю, в последний раз взглянул на друга и развернулся к выходу. Уже у выхода он услышал хриплый голос: — Если бы ты мог вернуться в тот день… Ты бы сделал то же самое? Ты бы предал меня? — Да. Это мой самый большой грех, но я не мог иначе. Прости, Скэр. Фляга, оставленная у камеры, осталась нетронутой. Лоу закрыл глаза и провалился в тяжелый сон. Он ворочался на жесткой кровати, и с губ его сорвалось мягкое «Готи…»

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!