Часть 16

— Блять, вы серьёзно? Нет, реально серьёзно… Ничего другого от Влада и не стоило ожидать. Поэтому Петя невольно веселится с его реакции, но искренне сочувствует — вообще-то не каждый день твой близкий друг собирается на три месяца не просто в другую страну, а на другой континент. В другой мир буквально, в другое полушарие Земли. Но Влад не психует. Немного кричит в шоке, но не психует. Как загорается, так и затухает. И даже улыбается, подбегает к Пете с объятиями и ловит недовольные взгляды Ильи. — Ну вы даёте, конечно, — хмыкает Влад когда отпускает Петю и отходит на безопасные пару шагов. — Только б пораньше сказали — цены б вам не было! — Влад. — Что Влад? Двадцать лет уже Влад! — театрально взмахивает руками Дикиджи. — Ладно, ладно, ваше право. Просто… Петь, ты это, не забывай про меня, а? Петя видит, как у Влада непроизвольно подрагивает губа. И глаза начинают блестеть. Но он с силой жмурится пару секунд и продолжает держаться. Пете хочется обнять его крепко-крепко. И сказать, что он не может его забыть, как забыть того, кто почти член семьи? Но Влад срывается первым — его объятия осторожные, но крепкие и почти отчаянные. — Влад, мы ж не навсегда, — шепчет ошеломлённый этим порывом Петя. — Только три месяца. Как окрепнет малыш, я вернусь… мы вернёмся. — Вот именно — вы, — хлюпает носом Влад и смешно трёт его. — Боже, я не думал, что это будет… так… а я ж даже не… не по крови… — Влад, ты мне как брат, ты знаешь. Илья наблюдает за этим со стороны, сидит и пьёт свой чай. В разговор не влезает. Но Петя замечает, что он тоже… какой-то грустный немного. Тоже плакать собирается или что? Нет, Илья просто подходит к ним. Тихо, быстро, осторожно. Стоит за Петиной спиной и наблюдает. — Чур фотки с морей присылай! — просит Влад. — А я тебе питерскую слякоть. М, красота! Петя смеётся и легка хлопает Влада по плечу. — Куда тебя понесло так? — Да я чё? Я, мне кажется, вообще сейчас обо всём самый последний узнаю. И вы со своей Аргентиной вот тоже… — Влад пытается шутить, но звучит несколько грустно. — Ладно, проехали. — Ты лучше готовься больше, — даёт ему наставления Петя. — Этот сезон за двоих откатываешь. Влад показывает ему язык. — Дикиджи, ты можешь не быть таким придурком? — спрашивает Илья и, кажется, закатывает глаза. — Не-а, — Влад смешно дует губы. — Ничего ты, Илья, не понимаешь в картофельных обрезках! — Shut up please, — бормочет Илья и снова отходит от них на безопасное расстояние. Туда, где меньше хаотичной энергии Влада. — Я тут, кстати, подарок… подготовил, — Петя только сейчас замечает, что Влад откуда-то достал пакет из крафтовой бумаги. — Ты это, не спрашивай ничего только. Просто… подумал, что надо. Там маленькая подушка. Такую в самолёт удобно брать, думает Петя. И на ней нарисован — вышит — смешной мишка. Сам рисунок не совсем в духе Влада, но такой подарок — его почерк. — Спасибо. — Это чтобы не забывали. Смотрели на неё и думали про меня. И маленькому про дядю Влада рассказывали обязательно! Влад снова стирает слёзы пальцами. Долго моргает и шмыгает. Потом переводит взгляд на петину руку и улыбается. — Симпатичное колечко, — даже весело фыркает. — Я видел что-то похожее, когда Илоне искал кольцо. — Искал кольцо? — Петя переспрашивает и растерянно улыбается. — Ага. Собираюсь предложение делать. — И ты молчал?! — Чья бы корова мычала, Гуменник. Они ещё немного беззлобно перекидываются фразочками, а потом Влад уходит, сославшись на то, что его дома уже ждёт Илона, а он не хочет перед ней накосячить перед таким важным событием. Петя обнимает его. — Верю в вас, — говорит и похлопывает по плечу. — Сообщи тогда, как всё было. — Обижаешь, — хмыкает Влад. — Обязательно! Ещё встретимся в аэропорту, вы от меня так просто не отделаетесь. Когда Влад уходит, в квартире становится слишком тихо. — Я буду очень скучать по нему, — тихо признаётся Петя. — Но ты сам же говоришь, что мы всего на три месяца… — Илья садится рядом с ним и обнимает за плечи. Петя чуть дёргается, не разрешая. — Ты не понимаешь, — вздыхает. — Я не про… это. Он… Влад был со мной рядом всегда. Когда мне плохо было, когда я спал сутками… день рождения свой проспал, и я не шучу! Когда… — он замирает, задерживает дыхание и чувствует, что начинает трястись. — Извини… Он не ругался, когда я начал его вещи таскать. С чего всё и началось. А теперь, в такой важный момент… странно думать, что он будет здесь, в Петербурге, а я там… с тобой. В безопасности. Но там. Илья молчит. Так долго молчит, что Пете кажется, что он наговорил лишнего. Что обидел. Или ещё чего. — Если бы не он, меня бы тоже здесь не было, — тихо признаётся он. — Если бы он тогда не написал… — Я знаю, — успокаивает его Петя мягким прикосновением к колену. — Не знаю, о чём вы говорили. Мне и не надо. Но я знаю. И… спасибо. И ему. И… тебе. Что приехал всё-таки. — Если бы… я узнал позже… — Илья тоже задерживает дыхание и сдерживается от… чего-то. — Я бы не… я бы не… — Илюш, мой хороший, — Петя мягко обнимает его и целует в висок. — Мой замечательный, маленький, не думай об этом. Ты здесь. Мы здесь. И через три дня улетаем в Аргентину, где у нас родится малыш. — И мы распишемся… — И мы распишемся, да. Так что… не надо себя винить, мой маленький. Илья крепко сжимает его футболку и громко вдыхает воздух. И чуть-чуть успокаивается, потому что Петя снова использует феромоны и до сих пор удивляется, как хорошо это работает на его альфу. Обычно наоборот, феромоны альф влияют, а тут Илья становится таким мягким и спокойным… — Почему ты такой замечательный, Петюш? — Не знаю, — улыбается он. — Воспитали так. — Давай нашего сына тоже… ну… так воспитаем? Он будет самым лучшим. Петя думает, что это то, чего он не может обещать. Потому что люди разные. И дети разные. И он сам, Петя, тоже ведь не такой спокойный, как кажется… Но он хочет постараться. — Да, — выдыхает. Они постараются. — Ты… собрал вещи? — спустя несколько недолгих секунд спрашивает Илья, возвращая их в реальность. Аргентина — это не просто формальные слова. Это факт, который через три дня и тяжёлые сутки будет реальным. — Ага, — кивает Петя. — Я не знаю, что ещё брать… поэтому немного разворошил гнездо. И игрушки. Не спрашивай, пожалуйста. Мне нужно взять с собой игрушки. Особенно миш… Ваню. И Найта. Они очень успокаивают меня. — Да, — выдыхает Илья. — Да, конечно… без проблем. Можешь хоть все забрать… — Нет, только их. И бельчонка. — И бельчонка…

***

Пулково давит. Лёгкой тревогой и странным предвкушением. В Пулково их провожают Влад с Илоной и Ваня — родители с Колей остались дома, но не потому что не хотели, а чтобы не привлекать лишнее внимание. И Петя неловко смотрит на них всех и понять не может, хочет ли он плакать. Илья, стоящий рядом, спрятан под капюшоном. Но он, наплевав на всё, держит Петю за руку и боится потерять его в толпе. Сейчас им предстоит самый простой и короткий перелёт — из Петербурга в Москву. Потому что билеты из Санкт-Петербурга оказались настолько неприличными, что Илья позволил дополнительную пересадку. Хотя и говорил, что это, наверное, дополнительная нагрузка на организм. — Это так странно… — вздыхает Влад, держа Илону под руку. — Никогда ещё не… ну, не провожал вот так… никого. — Но так важно, — тихо добавляет Илона. — Да, — соглашается с ними Ваня. — Всё бывает в первый раз. Они все негромко смеются. Но Петя чувствует тревогу — не свою, а близких. Особенно Влада и Вани. Они, как самые близкие альфы, становятся слишком заботливыми и не осознают этого. Хорошо хоть Илья стоит спокойно. Он перед выездом закинулся таблетками блокаторов, чтобы меньше реагировать на чужие феромоны. — Ну… — Влад мнётся. Снова. — Я не знаю, что говорить. Просто… хорошо добраться? — Он разводит руки. — Петь, иди сюда. Сначала Петю обнимает Влад. Потом, осторожнее, Илона. Поверх них его обхватывает Ваня. И Петя чувствует, что его любят. Нет, он знал это и до этого момента, просто сейчас это полностью физически ощутимо. — Хей, — Влад высовывается голову и окликает Илью. — А ты чего как не родной? Иди сюда. Все пропускают Илью ближе к Пете. Так и стоят впятером, обнимаются. Слёзы друг другу вытирают. — Всё, развели сырость, — пытается вернуть контроль над своим состоянием Петя. — Нам… пора. Скоро заканчивается регистрация. — Напишите, как прилетите, — просит Влад. — О, — Петя внезапно оборачивается и снова подходит к ним. — Я ключи оставить хотел. Чтобы вы за квартирой последили. Хозяин в курсе, три месяца оплачены заранее. Вы там просто раз в неделю появляйтесь, смотрите, не затопило ли, — и отдаёт ключи Владу с Илоной. — Вань, прости, но Влад ко мне как к себе домой ходил. Он больше знает. — И не думал расстраиваться, — улыбается Ваня. — Беги уже. Твой жених волнуется. — Хорошей дороги, — машет им рукой Илона, и Петя замечает на её руке новое кольцо. С камушком. Вот Влад… жук. Петя в несколько длинных шагов оказывается рядом с Ильёй и встаёт в очередь на регистрацию. Перелёт в Москву кажется самым простым — Петя слушает аудиокнигу, а Илья, эмоционально вымотавшись, все сорок минут между взлётом и посадкой дремлет на его плече. Ничего необычного. Зато Шереметьево живёт другой жизнью. Людей много, они ходят, ходят, ходят. А Петя зависает и спрятаться хочет. — Петь, надень, — голос Ильи это единственное, что воспринимает Петя во всём потоке шума. — Петь? — А? — удивляется Петя. — Держи, — альфа протягивает ему что-то непонятное. — Надень, пожалуйста. — Это… что? — Чулки, — сказав это, Илья немного смущается. — Компрессионные. Пожалуйста? Это важно. — Ладно, — Петя смотрит на эти чулки и понимает, что да, ему надо. Но так не хочется с этим заморачиваться…. особенно на публику. — Но… не здесь. — Давай в бизнес-зал? Там, наверное, меньше людей… Пойдём? — Дорого же, — пытается запротестовать Петя, но Илья осторожно, но крепко сжимает его локоть. — Решено, идём. В бизнес-зале действительно меньше людей, намного меньше. И Петя судорожно вспоминает, как вообще надевать компрессионные чулки. Помнит, что лучше полежать несколько минут для этого. Но лежать особо негде, зато можно спокойно посидеть, вытянув ноги. Чем Петя и решает заняться, пока Илья убегает купить им что-нибудь перекусить. — Тебе нужна помощь? — тихо спрашивает он, вернувшись. — Ну там… не знаю? — Петя замечает, что у Ильи лицо становится розовым, и не понимает, как он каждый раз продолжает смущаться, хотя они уже… много чего они делали. Такого, что Петя вот в таком положении. Петя давит смешок. — Давай. Он не это собирался говорить. Но вырывается именно это. И Илья, услышав всё, достаточно быстро оказывается на коленях, у ног Пети. Сам снимает его обувь и высоко закатывает широкие штанины. Вид, открывшийся перед Петей, заставляет краснеть даже его самого. Илья делает всё аккуратно, легко, с нежной заботой… Петя даже закрывает в какой-то момент лицо руками, потому что смущение становится настолько сильным, что хочется завыть. Или застонать. Но стонать это совсем позорно, поэтому Петя кусает губу и молчит. — Вот и всё, — с улыбкой Илья поправляет петины штаны и садится на соседнее кресло. — У нас ещё час. Весь оставшийся час Петя продолжает слушать аудиокнигу, но не запоминает ни единого слова. Три с половиной часа до Аддис-Абеба Петя пытается поспать, потому что уже чувствует напряжённую усталость. А ещё несильные, но ощутимые толчки малыша. А это не сильно помогает расслабиться. — Малыш, пожалуйста, — шепчет Петя, положив ладонь на уже круглый живот. — Дай папе немного поспать. Ему сейчас плохо и он не может хорошо о тебе позаботиться… Давай мы немного поспим, хорошо? Совсем чуть-чуть… Илья рядом приоткрывает глаза и слушает его шёпот. — Пинается? — тихо спрашивает еле слышно. Петя кивает и прикладывает палец к губам, намекая, что разговор им сейчас лучше не продолжать, слишком много вокруг русскоговорящих. В аэропорту Боле Петя ходит мрачнее тучи, потому что у него гудит голова и его тошнит от голода. Поэтому он даже не хочет оценивать красоту места. А вот Илья, почему-то неприлично бодрый, бегает по Боле, залипает в дьюти фри и что-то покупает. Не слишком много, но ручная кладь у него всё равно забита почти в упор. — Люш, я голодный, — вздыхает Петя, когда Илья снова появляется в зоне видимости и улыбается ему. — Я понимаю, что ты дорвался до знакомых магазинов, но пожалуйста… давай покушаем. — Ой! — Илья теряется и нервно оглядывается. — Извини, пожалуйста… Да, да, давай… я видел одно место… Ты чего хочешь? — Не важно, — медленно качает головой Петя в стороны. — Что угодно. Просто… голодный. Очень. В первой попавшейся лавке Петя не может ничего выбрать. Вроде понимает, что за еда, но недовольно морщится. Не нравится ему. А Илья сидит на «низком старте» — уже присматривает какие-то новые места. Пете больше бегать не хочется, но здесь есть тоже. Поэтому они идут в другое кафе. Петя берёт кофе и какие-то панкейки. Потому что сил настолько нет, что хочется чего-нибудь сладкого. Восполнить энергию. — Вкусно? — Илья жуёт свой тост и запивает холодным чаем. Петю почему-то от вида бутерброда начинает мутить. — Ага, — отвечает он и медленно пережёвывает новый кусочек панкейка. На самом деле не самый вкусный, просто это лучшее, что Петя смог найти. Поэтому он проглатывает почти с трудом, стараясь не концентрироваться на вкусе. После небольшого обеда Пете становится лучше, он сам с интересом начинает бродить по магазинам в дьюти фри. Рассматривает детские игрушки. Снова. Осторожно трогает их и смущённо трёт пальцы о свою кофту, как будто это не он. Ещё засматривается на какие-то странные футболки. Не потому что ему действительно интересно, они просто… странные. И увлекают его внимание на полчаса, если не больше. Узнаёт об этом Петя только после того, как его теряет Илья. — Ты, — испуганно тычет пальцем в петину грудь он. — Не уходи неожиданно! У нас регистрация идёт. Пойдём? Петя позволяет взять себя за руку и спокойно увести из магазина. Позволяет сплести пальцы, пока они стоят в очереди. Позволяет коротко поцеловать себя, когда они идут на следующий пункт досмотра. Мысль о том, что следующий перелёт будет целых шестнадцать часов, Петю очень напрягает. Всё-таки не нравится ему летать на такие большие расстояния. Особенно в таком состоянии, когда всё не так. Когда ноги становятся ватными, а живот неприятно тянет. В какой момент, пока посадка ещё не началась, Петя пугается — а вдруг с малышом что? Живот продолжает тянуть, тело пробивает липким холодным потом. Пете кажется, сейчас произойдёт что-то очень страшное. Он снова кладёт ладонь на живот и прислушивается к ощущениям. Тихо. Тихо и… — Люш, — сиплым голосом шепчет Петя. — Я… я не чувствую его… я не… Петя не понимает, в какой момент перестаёт говорить, все звуки, на которые он способен — только тихие судорожные всхлипы. Глаза застилает пелена слёз, и он оседает на пол. Илья подлетает к нему мгновенно, подхватывает за руки и помогает сесть на скамейку. Что-то говорит — а Петя не слышит его, не понимает. Его губ касается горлышко бутылки. Петя неосознанно приоткрывает губы и делает маленький глоток. Потом ещё один. Начинает чувствовать, что у него сильно сдавило грудь — а теперь отпускает. Это больно. Очень. — Петенька, что случилось?! — Илья, кажется спрашивает это раз пятый, и только сейчас Петя понимает смысл вопроса. — Я не… не знаю, — язык ещё плохо подчиняется. — Мне… стало страшно и я… я не чувствовал… Мне так плохо стало, я не…а если с ним что-то… я не смогу… не переживу… Илья, не дослушав его, крепко обнимает и прижимает к груди. Насыщенный аромат молотого кофе постепенно расслабляет Петю — тревога уменьшается, дышать становится легче. И они оба внезапно понимают, что на них смотрит едва ли не половина аэропорта. Илья машет руками и что-то говорит на английском. Петя даже не пытается понять. Просто закидывает в себя таблетку успокоительного и, на всякий случай, противорвотного, и откидывается на спинку. По графику посадка должна начаться через полчаса. К вылету всё должно начать действовать. Паника окончательно отступает только когда они садятся в самолёте и Петя пристёгивается. Всё… теперь всё. Никакой обратной дороги нет. Впереди шестнадцать часов перелёта — и Аргентина встретит их. И первые четыре часа Петя дремлет, уткнувшись лбом в переднее кресло. Спина неприятно растягивается, но он не замечает этого, отключившись. Сна нет. Расслабления тоже нет. Поэтому Петя легко открывает глаза, когда Илья осторожно трясёт его за плечо. — Мой хороший, пройтись надо, — бормочет он. — В туалет может? — Но… — Петя жмурится и пытается сфокусировать взгляд. — Я не хочу?.. — Надо, — повторяет Илья. — Просто пройтись тогда. Спина затекла, наверное? — Не понимаю… Но Петя всё равно выходит в проём и на пять минут закрывается в туалете. Смотрит на себя в зеркало и думает, что отёк и выглядит не очень прилично. И длинные растрёпанные волосы не добавляют аккуратности его виду. Поэтому Петя плескает прохладной водой в лицо и смывает сонливость. Вздыхает и возвращается на место. Спать больше не хочется. Весь оставшийся полёт Илья каждые два часа просит Петю подняться и прогуляться, чем под конец начинает раздражать. Петя устаёт и хочет просто… ничего не делать. Даже если действительно болит поясница, да и задница ощущается деревянной. Во время посадки почему-то самолёт сильно трясёт. Петя крепко, почти до боли, сжимает ладонь Ильи и молится одними губами в тревоге. Не боится сильно, но это его привычная настройка, по-другому он не умеет. А Илья только ласково гладит его ладонь второй рукой, хотя сам выглядит неприлично бледным. В Буэнос-Айресе тёплое зимнее — или всё-таки летнее? — солнце неприлично радует. Но Петя слишком хочет спать, чтобы рассматривать мир вокруг. И Илья его поддерживает в этом. Ближайшие два дня у них выделены на адаптацию и отдых. Даже если «отдых» это проспать сутки. Добравшись до домика, где они будут жить ближайшие три месяца, Петя ловит вай-фай и первым делом пишет маме и Ване. Потом — Владу. — А теперь спать, — убирает телефон подальше от себя. — Даже мыться не будешь? — появляется за спиной Илья и немного пугает Петю. — Надо, — грустно вздыхает он. — Но не хочется. — Тебе помочь? Петя переводит сонный залипший взгляд на Илью и отрицательно машет головой с негромким: — М-мг. В душ всё-таки идёт и стоит под тёплой водой почти пятнадцать минут, чувствуя, как из тела потихоньку уходит напряжение. Спать хочется только сильнее. Поэтому он решает помыть голову уже завтра. Или когда он там проснётся. А сейчас — спать. Уже в полудрёме чувствует, как к нему со спины прижимается горячее тело, от которого приятно пахнет корицей, — и окончательно проваливается в крепкий сон.