Глава 49: «Ты наказан»

Пятница, 28 сентября Когда Гарри кое-как доплёлся до завтрака, он чувствовал себя совершенно разбитым. Ночью он почти не спал и ощущал себя... каким-то дерганым. Дрожь была будто внутри, и Гарри понимал, что это ненормально. Даже со всеми его «приступами» он знал, что так быть не должно. — Доброе утро, ребёнок. Как себя чувствуешь? — Нормально, — солгал Гарри усталым, едва слышным голосом. Когда он потянулся за чашкой кофе, которую протянул ему Тони, пальцы заметно дрожали. Это движение не укрылось от его взгляда. — Тремор — обычный побочный эффект «Аддералла», — сказал Тони. — Не тошнит? Голова не кружится? Во рту не пересохло? Да. Да. И да. — Нет, — ответил Гарри. Он обхватил чашку обеими руками, позволяя теплу медленно согревать пальцы. Лекарства он принимал уже три дня, и чувствовал себя ужасно. Он не стал ни более сосредоточенным, ни более счастливым. Только... усталым и дерганым. Глупо было надеяться, что счастье можно найти в таблетке. Или что стоит выпить лекарство — и химия вдруг станет понятной. Гарри успел поверить, что Гермиона права и всё окажется так же просто, как вылечить простуду перечным зельем. Но Гермиона ошиблась. Похоже, все когда-нибудь случается впервые. Во время завтрака Тони не сводил с Гарри глаз, и тот буквально чувствовал на себе его взгляд, когда взял одну из оранжево-белых капсул — лекарство от СДВГ утром, антидепрессант вечером — и, резко обернувшись, язвительно показал Тони язык. — Выпил. Доволен? — нахмурился Гарри. Он подхватил рюкзак с пола под столом. — Пока. — Пока, ребёнок! Хорошего дня! — крикнул ему вслед Тони. — Люблю тебя! Гарри обернулся, нашёл в себе силы лишь закатить глаза и вошёл в лифт, отправляясь навстречу очередному невероятно увлекательному школьному дню. Как бы сильно Гарри ни ждал начала учёбы раньше, в последнее время школа превратилась в то, что Тони называл «упражнением в терпении». Каждый день проходил по одному и тому же сценарию: Гарри видел Питера в новых синяках или с очередными порезами, Питер избегал Гарри, а Гарри делал вид, что ему всё равно. Гвен пыталась быть посредником между ними, но сегодня Гарри был совершенно не в настроении. — Он всё ещё горюет, — сказала Гвен. Очень, пиздец как громко. Она шла рядом с Гарри к его шкафчику, чтобы тот взял учебники к первому уроку. — Просто дай ему немного времени. Гарри что-то неопределённо промычал и попытался справиться непослушными пальцами с кодовым замком. Зачем вообще школьным шкафчикам замки? У него там лежали только учебники, тетради, да куча ручек с тупыми карандашами. Кому они вообще нужны? И тут Гарри неожиданно накрыла волна раздражения от одной только мысли, что ему приходится запирать чёртовы карандаши. Он с силой ударил по замку ладонью. Замок звонко ударился о металлическую дверцу, и тут же снова повис на своём месте. Будто издевался над ним. — Какой у тебя код? — спросила Гвен, легонько оттесняя Гарри бедром в сторону. — Ноль семь — ноль три — ноль один, — безучастно ответил Гарри, продолжая смотреть на замок так, словно именно он был причиной всех его бед. Гвен взглянула на него, и на её щеках появились маленькие ямочки. — То есть тридцать первое июля? — уточнила она. Гарри пожал плечами, решив, что стыдиться тут нечего. — Потому что это легко запомнить. Чтобы мой невнимательный, неправильно устроенный и ещё к тому же депрессивный мозг уж точно не забыл код, ведь ОН НАПЕЧАТАН У МЕНЯ НА УДОСТОВЕРЕНИИ ЛИЧНОСТИ! Он со всей силы пнул дверцу шкафчика. Как раз в этот момент Гвен удалось открыть замок, и дверца тут же распахнулась. — Вау... — протянула Гвен, наблюдая, как Гарри мрачно уставился на царивший внутри беспорядок. — Что? — резко бросил он, срывая злость на Гвен, хотя на самом деле злился на себя, на Питера и вообще на всю свою жизнь. Гвен, выбрав просто ужасно неподходящий момент, улыбнулась и вопросительно изогнула идеально очерченную бровь. — Ну и что тебе выписали? — спросила она. — В смысле — что выписали? — раздражённо переспросил Гарри, торопливо вытаскивая учебник по английскому. — Ну, теперь у тебя есть собственный СИОЗС, да? — сказала Гвен, скрестив руки на груди, но не переставая улыбаться. — Так что именно? «Золофт»? «Паксил»? Какие таблетки делают тебя таким бледным и ворчливым? Гарри дождался, пока остальные школьники — те самые, что остановились посмотреть, как Гарри Старк орёт и пинает свой шкафчик, — наконец разойдутся, и только тогда ответил: — «Лексапро», — медленно произнёс он. — И... и «Аддералл». — А-а. — Гвен взяла Гарри под руку и улыбнулась ему, словно его недавняя вспышка раздражения уже давно была забыта. — «Лексапро» — та ещё дрянь. А вот «Аддералл»... При желании ты мог бы толкать его долларов по десять за таблетку. Гарри всё ещё чувствовал себя отвратительно, будто прошло всего три дня после Круциатуса, но на этот раз всё-таки рассмеялся. Гвен умудрялась находить повод для оптимизма абсолютно во всём. Гарри был уверен: даже если бы школа взлетела на воздух и погибли сотни людей, она всё равно сумела бы сказать что-нибудь хорошее. Раньше Питер с ним соглашался. Они даже придумали игру: по очереди выдумывали всё более нелепые и мрачные катастрофы, а потом пытались представить, что бы на это сказала Гвен, обязательно находя во всём хоть что-то позитивное. — Окей, на город падает метеорит, в центре образуется огромный кратер, сотни погибших, ещё больше раненых. Что скажет Гвен? — Какая потрясающая возможность изучить космос! Гарри заметил Питера дальше по коридору, тот сворачивал к кабинету английского, и нахмурился. — У меня и так полно денег. Зачем мне продавать собственные таблетки? — спросил он Гвен, и всё его недавнее веселье мгновенно исчезло. — И вообще, с чего кому-то их покупать? Когда они остановились у кабинета английского, Гвен рассмеялась. Она снисходительно потрепала Гарри по голове и с притворной жалостью покачала головой. — Ох, Гарри, дитя ты моё невинное, — проворковала она. — Тебе ещё столько предстоит узнать. До встречи! Пока-пока! На втором уроке Гарри незаметно достал телефон. Он колебался между тем, чтобы написать Гермионе, и тем, чтобы просто поискать ответ в интернете. Решив, что не хочет потом выслушивать очередные жалобы Гермионы на то, что он пишет ей прямо во время занятий, Гарри выбрал интернет. «Продажа "Аддералла" за деньги». За второй урок он успел пройти ускоренный курс по незаконному обороту наркотиков, а незадолго до третьего получил сообщение от Тони. Если нужны деньги — просто скажи. Не нужно продавать свои таблетки. Гарри закатил глаза и быстро напечатал ответ, прежде чем идти на испанский. Я не продаю. И почему ты опять суёшь нос не в своё дело? Он убрал телефон в карман и поспешил в класс. Нужно было прийти раньше Питера, чтобы занять место подальше от него. — Гарри! Гарри удивлённо оторвал взгляд от пола, в который всё это время мрачно смотрел, и увидел, как Бриттани, девочка из его параллели, машет ему рукой из-за парты в дальнем углу класса. Она была одной из тех самых «творческих», как называла их Гвен, и за последние недели Гарри не раз встречал её в школе. — Спасибо, — сказал он, устраиваясь за свободной партой рядом с ней. Они с Бриттани почти не общались, но каждый раз, когда всё-таки разговаривали, она неизменно была с ним вежлива, пусть и немножечко язвительна. Бриттани ухмыльнулась и заправила за ухо прядь чёрно-зелёных волос. — Не за что. Я решила, что ты пытаешься держаться подальше от Питера. — Типа того, — признался Гарри. Он зевнул и, опершись подбородком на ладонь, устало прикрыл глаза. — И от учителей тоже. Чем меньше учителей меня заметят, тем дольше я смогу поспать. — Не переживай, — сказала Бриттани, вытягивая ноги и закидывая тяжёлые чёрные ботинки на металлическую корзину под партой перед собой. — Сеньорита Кармен тебя не увидит за огромной башкой Майка. Гарри фыркнул. Голова у их одноклассника Майка и правда была на редкость внушительной. Раньше Гарри никогда не считал это достоинством, но теперь с удовольствием прятался за ней, съезжая пониже на стуле в надежде хоть немного подремать. Это вообще было одним из главных достоинств маггловских школ: дети спали буквально везде. Гарри видел, как они дремали на уроках, в коридорах и даже, уронив голову на руки, за столами во время обеда. Пока Бриттани что-то машинально рисовала на обложке своей тетради, какие-то маленькие завитки, за которыми было почти гипнотически приятно наблюдать, Гарри почувствовал на себе чей-то взгляд. Гарри поднял усталый взгляд и увидел, что из противоположного дальнего угла класса на него смотрит Питер. Под глазами у него темнели синяки. Питер не отводил взгляда, и Гарри показалось, что в нём мелькнуло что-то похожее на сожаление. Но после того, как Питер унизил его, накричал на него и несколько дней подряд делал вид, будто Гарри не существует, Гарри лишь демонстративно зевнул и закрыл глаза. Он прекрасно понимал, что такое отталкивать людей и что такое горе. С горем он был знаком не понаслышке, но это вовсе не означало, что он позволит кому-то орать на себя посреди школьного коридора. Это было унизительно, оскорбительно, и каждый раз, когда на него повышали голос, Гарри чувствовал себя шестилетним мальчиком, которого снова запихнули в чулан под лестницей. Так что к чёрту Питера... Питера... Гарри приоткрыл один глаз и прищурился, глядя на Питера, пока сеньорита Кармен рассказывала, что сегодня будет на уроке. Какое, чёрт возьми, у Питера второе имя? Ругаться на него в мыслях было куда приятнее, если использовать полное имя. Прямо как миссис Уизли, когда она отчитывала Рона. Или как сам Гарри, когда читал нотации Сириусу... Он быстро вырвал из тетради клочок бумаги, нацарапал вопрос и передал записку Бриттани. Та понимающе кивнула и незаметно переслала её девушке, сидевшей рядом. Гарри проследил взглядом, как записка путешествует по ряду, пока наконец не оказалась на парте Питера. Питер опустил глаза, нахмурился, быстро что-то написал и отправил листок обратно, так ни разу и не посмотрев на Гарри. Когда Бриттани вернула записку, Гарри увидел, что Питер всё-таки ответил на его простой вопрос. К чёрту Питера Бенджамина Паркера. Третий урок, как и четвёртый, Гарри наполовину проспал. Когда начался обед, он вышел на улицу и уселся на невысокую стену перед школой. Вокруг сидели другие ребята, болтали, обменивались снеками, смеялись, но Гарри хотелось побыть одному. Он достал телефон, подключил наушники, включил музыку погромче и увидел новое сообщение от Тони. Мне приходят уведомления, когда ты начинаешь гуглить наркотики. Как проходит день? Отстойно. Но, кажется, я нашёл простой способ заработать денег. Ребёнок, ты до сих пор путаешься в монетах, а теперь решил заняться наркоторговлей? Гарри нахмурился. Он по-прежнему считал совершенно нелогичным, что большая по размеру монета стоит меньше маленькой серебристой. Ты сам принимал наркотики. Принимал, но не продавал. И потом, если уж решил заработать в Нью-Йорке, кокаин стоит гораздо дороже твоих таблеток. Гарри вспомнил всё, что успел прочитать в интернете о том, почему люди без СДВГ покупают «Аддералл». А если открыть капсулы, и порошок внутри окажется белым... как думаешь, можно продать его каким-нибудь идиотам, сказав, что это кокаин? Почти мгновенно Тони прислал целый экран смайликов, плачущих от смеха. Вот это мой мальчик. Только не продавай свои таблетки. И не спи на уроках. Люблю тебя. Похоже, Тони знал расписание Гарри чуть ли не по секундам: тот как раз дочитал сообщение, когда прозвенел звонок на пятый урок. Но когда Гарри вскочил и начал сматывать наушники, чтобы убрать их в карман, он заметил через дорогу мужчину в чёрной куртке и бейсболке. Гарри моргнул — и тот исчез. Значит, таблетки ещё и галлюцинации вызывали. Ну просто охренительно, даже слов не находилось, чтобы описать, насколько. Пятый и шестой уроки прошли будто в тумане. Всё слилось в одну размытую череду голосов и бесконечных домашних заданий. По мнению Гарри, мистер Ли задавал по химии больше, чем даже Снейп в свои самые худшие дни. А вот седьмой урок был настоящим кошмаром. Гарри его просто ненавидел. Нет, сначала он ему даже нравился, но больше нет. Именно на седьмом уроке приходилось идти на физкультуру и смотреть, как Питер в шортах и футболке носится по баскетбольной площадке, ни капли не запыхавшись и заставляя всех остальных выглядеть рядом с собой неуклюжими малышами. А когда самого Гарри мутило, голова кружилась так, что он вот-вот готов был либо потерять сознание, либо вырвать, а пальцы дрожали и не слушались, становилось ещё хуже. — В шеренгу! — рявкнул тренер Мэнн, коренастый усатый тренер по баскетболу и одновременно учитель физкультуры. Он свистнул в свисток, собирая всех учеников в спортивной форме в строй перед началом урока. — Внимание! В связи с недавней травмой, — тренер Мэнн обернулся и многозначительно прищурился на Эшли Кордерой, симпатичную третьекурсницу, которая после того, как на прошлой неделе сломала лодыжку на волейболе, теперь ходила на костылях, — мы начинаем новый раздел. Кто-нибудь из вас знает, что такое корнхол? Гарри не поднял руку — он понятия не имел, какое отношение кукуруза имеет к уроку физкультуры. Флэш, вскидывая свою руку, словно нарочно толкнул Гарри плечом. — Что такое, Старк? В твоей элитной частной школе спортом не занимались? — Заткнись, Флэш, — резко бросил Питер с другого конца шеренги. Гарри повернул голову и сердито посмотрел на него. — Мне не нужна твоя помощь, Паркер. — Прошу прощения, господа, я не помешал вашему свиданию? — вмешался тренер Мэнн. Гарри тут же выпрямился и уставился в пол, чувствуя, как лицо заливает жар после замечания тренера, над которым захихикал весь класс. — Нет, сэр, — пробормотал Гарри почти одновременно с Питером. Тренер Мэнн принялся едва ли не орать, объясняя правила корнхола, и Гарри так и не понял, каким образом это вообще считается спортом. Впрочем, ничего особенно сложного игра не обещала. — Когда услышите свою фамилию, хватайте напарника и становитесь к своей платформе! — прокричал тренер. — Адамс и Кастильо! Девон и Дрейсон! Гарри ещё никогда не был так благодарен Тони за то, что тот записал его под фамилией Старк. Было бы просто невыносимо, если бы ему пришлось... — Паркер и Старк! Гарри поднял взгляд и увидел, что Питер уже смотрит на него с совершенно непроницаемым лицом. Почему фамилия Тони не могла быть... Зук? Быть Гарри Зуком сейчас было бы куда приятнее, чем Гарри Старком. Гарри схватил четыре красных мешочка с фасолью, затем отошёл к синей доске напротив Питера и его красной доски. — Начинай ты, — безразлично сказал Питер, избегая встречаться с ним взглядом. — Отлично. Гарри стиснул зубы, размахнулся и бросил мешочек. Он перебросил доску, и красный мешочек шлёпнулся на пол за ней. — Не так сильно, Старк! — рявкнул тренер Мэнн, расхаживая по залу и, по сути, получая деньги за то, что критиковал, как подростки бросают мешочки с фасолью. Раздражение Гарри взлетело ещё выше, когда Питер лёгким броском снизу отправил свой мешочек точно в центр доски, прямо у ног Гарри. Гарри бросил следующий — попал в доску, но до отверстия мешочек так и не докатился. — Чёрт... — едва слышно выдохнул он, неожиданно для самого себя выходя из себя. — Почти получилось, — спокойно сказал Питер. Он снова бросил — ещё один идеальный бросок, — а потом ещё и имел наглость улыбнуться Гарри. И Гарри, который и без того весь день чувствовал, будто его несёт на бешеной карусели злости, совершил невероятную глупость. Он схватил один из своих мешочков, шагнул вперёд и со всей силы швырнул его прямо в эту дурацкую физиономию Питера — ещё и всю в синяках. — Какого чёрта? — Питер поймал мешочек ещё до того, как тот успел долететь до него, и сердито посмотрел на Гарри. — Теперь ты уже и бросаешься в меня всякой дрянью? — А ты, оказывается, снова со мной разговариваешь? — огрызнулся Гарри. — И что случилось с твоим драгоценным «мне нужно пространство»? Питер швырнул пойманный мешочек обратно. Гарри едва успел его поймать, прежде чем тот врезался ему в лоб. — Ты ничего не понимаешь! — сорвался Питер. — Ты вообще понятия не имеешь, через что мне приходится проходить! — Правда? — Гарри со всей силы запустил мешочек обратно и раздражённо поморщился, когда Питер снова без труда его поймал. — Конечно, Питер! Откуда мне знать, каково это — потерять близкого человека! Я вообще не имею об этом ни малейшего представления! — Паркер! Старк! — рявкнул тренер Мэнн. — У ТЕБЯ ХОТЯ БЫ ЕСТЬ ОТЕЦ! — заорал Питер, так же не обращая внимания на тренера, как и Гарри. — А Я СМОТРЕЛ, КАК ЕДИНСТВЕННЫЙ ПАПА, КОТОРОГО Я КОГДА-ЛИБО ЗНАЛ, ИСТЕКАЛ КРОВЬЮ ПОСРЕДИ УЛИЦЫ! Я МОГ ЕГО СПАСТИ, ГАРРИ! МОГ! НО ОН УМЕР! — ОЙ, ДА ПОПЛАЧЬ ЕЩЁ! — заорал Гарри. — А Я В ПРОШЛОМ МАЕ ВИДЕЛ, КАК ПОГИБ МОЙ ОДНОКЛАССНИК! ХОРОШИЙ ПАРЕНЬ, ВСЕГО СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ! И Я МОГ ЕГО СПАСТИ, НО НЕ СПАС! И ЧТО-ТО Я НЕ ХОЖУ ПОТОМ И НЕ ВЕДУ СЕБЯ КАК ПОСЛЕДНИЙ МУДАК! — ПРАВДА, ЧТО ЛИ? — зло рассмеялся Питер, и Гарри почувствовал, как кровь буквально закипает от ярости. — ПОХОЖЕ, ЭТО ПРОСТО ЕЩЁ ОДИН ТВОЙ ЧЁРТОВ СЕКРЕТ! — У МЕНЯ СОТНЯ СЕКРЕТОВ! И Я НИКОГДА НЕ РАССКАЖУ ТЕБЕ НИ ОДИН ИЗ НИХ! Гарри не ожидал, что в следующую секунду Питер швырнёт в него мешочек. Тот с такой силой ударил его по голове, что Гарри потерял равновесие и рухнул на пол. — Чёрт! — Питер тут же бросился к нему, бесцеремонно оттеснив по дороге тренера Мэнна, и опустился рядом на корточки. — Чёрт, Гарри, прости! Гарри дёрнулся назад, когда Питер попытался к нему прикоснуться, и осторожно коснулся рукой места удара. — У меня кровь... — недоверчиво произнёс он, уставившись на алое пятно на кончиках пальцев. Потом поднял взгляд на Питера, в его глазах горели ярость и потрясение. — Ты, мать твою... ты разбил мне голову. Питер смертельно побледнел. Синяк вокруг левого глаза на его бескровном лице казался почти чёрным. — Гарри... прости. Я... я не... Тренер Мэнн стремительно подошёл к ним и тяжело опустил руку Питеру на плечо, отчего тот заметно вздрогнул. — Паркер. Старк. Сейчас же к директору, — прорычал он. — Живо! Гарри поднялся на ноги, машинально прижимая пальцы к голове, и почти бегом пересёк спортивный зал. Не обращая внимания на шёпот и смешки одноклассников, он направился за рюкзаком, чтобы потом пойти в кабинет директора. К чёрту Питера Бенджамина Паркера. Пока Гарри сидел у кабинета директора и ждал, когда тот позвонит Тони, он так сильно нервничал, что его начинало мутить. Какого чёрта он вообще устроил эту перепалку посреди урока? Зачем первым бросил этот проклятый мешочек? Гарри до боли прикусил нижнюю губу, согнулся, вцепился в волосы и всеми силами пытался сдержать подступающую тошноту. — Гарри, мне так жаль. Гарри сделал вид, что не услышал Питера. Вообще-то виноват был не только Питер. Первым мешочек бросил именно Гарри. Да, это Питер швырнул ответный настолько сильно, что рассёк ему лоб, но именно Гарри оказался настолько глупым, импульсивным и неспособным просто вести себя нормально. Питеру уже не грозило узнать, как отец отреагирует на драку — единственный отец, которого он когда-либо знал, умер. А вот Гарри как раз предстояло выяснить, что сделает Тони после того, как его вызвали в школу. — Вид у тебя паршивый, малыш. Гарри так резко поднял голову, что у него закружилась голова. Но, увидев Сириуса, уверенно шагающего по коридору с руками в карманах джинсов и своей фирменной кривоватой улыбкой, он только тяжело выдохнул с огромным облегчением. — Господи, спасибо. Он вскочил на ноги и бросился к Сириусу, крепко, отчаянно обнимая его. — А где Тони? — спросил Гарри, отпустив крёстного, который ещё никогда в жизни не казался ему таким прекрасным. — Работает, — беспечно ответил Сириус. — Ему позвонили из твоей школы, и я предложил заехать за тобой. Это кабинет директора? — спросил он, кивнув в сторону двери. — Да. Гарри нервно покосился на Питера, который сидел, отвернувшись, с крепко стиснутыми зубами. — Только... пожалуйста, не ляпни ничего глупого, — шёпотом предупредил он Сириуса. — Это директор. Если меня исключат, Тони будет в бешенстве. — Я? Ляпну что-нибудь глупое? — рассмеялся Сириус. Он взъерошил Гарри волосы, совершенно не заметив, как тот болезненно поморщился из-за тупой боли в голове, не отпускавшей его весь день. — По-моему, ты меня с кем-то перепутал, малыш. — Эти магглы — сплошная загадка, приятель, — сказал Сириус, пока они после короткого разговора с директором шли по коридору к выходу. — Ах да, кстати, тебя отстранили от занятий на три дня. — Просто замечательно, — тяжело вздохнул Гарри. — Как раз тогда, когда мы с Тони наконец начали ладить... Сириус, ты что, приехал на чёртовом «Дукати»? — возмущённо спросил он, когда они вышли на улицу и он увидел ярко-красный мотоцикл Тони, припаркованный перед школой. — Ну конечно, — рассмеялся Сириус. Он легко перекинул ногу через мотоцикл, грациозно уселся в седло и похлопал по сиденью позади себя. — Я толком не умею водить машины Тони, разъезжать с личным водителем, как какой-нибудь напыщенный сноб, тоже не собираюсь, а Тони сказал, что эта малышка теперь полностью в моём распоряжении. Поехали домой. Гарри закатил глаза, устроился позади Сириуса, обхватил его за талию и вцепился покрепче. Сириус водил как настоящий безумец, и Гарри совсем не хотелось заработать ещё одну травму головы раньше, чем Тони сам успеет его прибить. Когда мотоцикл сорвался с места, Гарри краем глаза снова заметил мужчину в бейсболке и чёрной куртке, стоявшего, прислонившись к фонарному столбу. Его глаз было не разглядеть, но у Гарри появилось странное ощущение, что этот человек наблюдал именно за ним. — Ты что делаешь? Когда они вернулись в башню, Гарри быстро схватил Сириуса за запястье: тот уже собирался выйти из лифта не на том этаже. Сириус обернулся. Между его бровями залегла растерянная складка. — Домой иду? — Ты... ты разве не поднимешься со мной? — спросил Гарри. Сириус осторожно снял руку Гарри со своего запястья и мягко положил ладонь ему на плечо. — Гарри, самое страшное, что он сделает, — это накажет тебя, — сказал Сириус совершенно серьёзно и искренне. — Он не станет тебя бить или орать на тебя, хорошо? А если станет — позвони мне, и я приду и надеру ему задницу. — Обещаешь? — спросил Гарри. Ему пришлось сглотнуть, чтобы голос не прозвучал совсем уж сдавленно. — Сири... обещаешь, что поднимешься, если я позову? — Всегда, — пообещал Сириус. — Твой отец — хороший человек. Всё будет нормально. — Ты просто так говоришь, потому что спал с ним, — буркнул Гарри, изо всех сил пытаясь отвлечься от тревоги и страха, тяжёлым комом осевших в животе. Сириус рассмеялся, вышел из лифта и с самодовольной ухмылкой отсалютовал Гарри. — Хороший человек с отличной задницей. Удачи, малыш. Гарри тяжело сглотнул и поднял взгляд к табло над дверями лифта, когда те закрылись и кабина начала подниматься на верхний этаж, где он жил вместе с Тони. То, что у Тони, по выражению Сириуса, была «отличная задница», совершенно никак не влияло на тот факт, что он наверняка был в ярости из-за драки, в которую ввязался Гарри, и трёхдневного отстранения от школы. — Джарвис? — Да, мистер Гарри? — В... в каком Тони настроении? Гарри ждал ответа, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он знал, что Джарвис ответит, как всегда. — Судя по выражению лица мистера Старка и тембру его голоса, я бы сказал, что он раздражён в лёгкой или умеренной степени. Кроме того, с высокой вероятностью сегодня на ужин ему захочется чего-нибудь сладкого. Обычно их с Джарвисом система вызывала у Гарри улыбку. Джарвис давно начал отслеживать, какую еду люди предпочитают в зависимости от своего настроения. Но если Тони был «раздражён в лёгкой или умеренной степени», то Гарри совсем не хотелось выходить из лифта. Прозвучал тихий сигнал, и Гарри расправил плечи, напомнил себе, что когда-то был гриффиндорцем, и решительно направился в кабинет Тони, чтобы покончить с этим как можно скорее. — Входи, — крикнул Тони, когда Гарри постучал в дверь. Гарри очень глубоко и очень медленно вдохнул, затем вошёл в кабинет и, закрыв за собой дверь, так и остался стоять, прижавшись к ней спиной. — Охренеть тебя потрепали, — присвистнул Тони, разворачиваясь в кресле. И он действительно выглядел раздражённым. Лоб пересекали глубокие складки, а тёмно-зелёная футболка была вся измята и перепачкана масляными пятнами. — Надеюсь, ты хоть как следует ему врезал. Никогда этот парень мне не нравился. Гарри едва удержался, чтобы не напомнить Тони, как тот однажды шантажом заставил его написать Питеру. Вместо этого он молча стоял и наблюдал, как Тони несколько раз подбрасывает в воздух зелёный теннисный мячик и ловит его. — Сядешь или так и будешь стоять, сверля меня взглядом? — спросил Тони спустя минуту. — Думаю, нам всё-таки стоит разобраться с этим бардаком. Гарри кивнул и медленно подошёл ближе. Он сел на самый край кресла, выпрямив спину так, будто проглотил аршин. — Ну... — Тони снова подбросил мячик и поймал его; это движение слегка отвлекало Гарри. — Что произошло? Гарри сунул ладони под бёдра, чтобы не начать нервно теребить пальцы. — Не знаю. Прости. Тони даже не смотрел на него — всё его внимание было приковано к мячу. — Директор Зануда сказал, что вы с твоим ботаником устроили драку прямо на физкультуре? — Да. — Почему? — спросил Тони, сморщив нос то ли от раздражения, то ли от недоумения. — Не знаю. Прости, — автоматически повторил Гарри. Он и правда не знал. Просто... — Я... просто разозлился, — выпалил он. — Я бросил мешочек, начал кричать... Прости. Тони тяжело вздохнул, ещё раз подбросил мяч, затем положил его на стол и наконец внимательно посмотрел на Гарри. По этому взгляду Гарри совершенно не мог понять, о чём тот думает. — Ты как? — Что? — Гарри растерянно моргнул. — Я... я в порядке. — Директор сказал, что ты подстрадал, — произнёс Тони. — Убери волосы со лба. Дай посмотреть. Гарри сделал это почти машинально и тут же невольно отпрянул, когда Тони нахмурился. — Чёрт возьми, чем этот парень вообще питается? — пробормотал Тони. — Завтра у тебя будет здоровенная шишка. Тебе не дать «Тайленол» или что-нибудь ещё? — Я в порядке, — ответил Гарри. Он снова опустил волосы на лоб, пригладил их и спрятал руки обратно под бёдра. Не отрывая взгляда от стола, Гарри следил за пальцами Тони и ждал, когда тот наконец начнёт кричать... или сделает что-нибудь ещё. Почти две минуты в кабинете были слышны только тиканье часов да время от времени вибрация телефона Тони в ящике стола. — Дядя. Гарри моргнул и поднял взгляд на Тони. — Что? — Дядя, — повторил Тони. — Не спрашивай. У американцев это почему-то означает «сдаюсь». Белый флаг. Поднятые руки. Выбирай любую метафору. Я понятия не имею, почему ты выглядишь так, будто мы на похоронах, и почему сегодня ты подрался со своим другом. Так что я сдаюсь. — Я не знаю, почему мы подрались, — тихо сказал Гарри, снова глядя на руки Тони. Он прочистил горло, с ужасом понимая, что вот-вот расплачется. — Прости. — Да перестань ты извиняться! — Тони хлопнул ладонью по столу, и Гарри невольно дёрнулся в кресле. — Чёрт, ребёнок... — Тони снова тяжело вздохнул, после чего бессильно уронил голову на стол, уткнувшись лицом в столешницу. — Чёрт, Гарри. Просто... просто иди к себе в комнату. Гарри тут же вскочил и молча направился к себе. Он не обратил внимания ни на собаку, ни на сову. На ходу стащил с себя одежду, бросив её прямо посреди комнаты, а затем забрался в душ, выкрутив горячую воду настолько, насколько смог. Он ведь вообще не собирался привязываться к Тони. Но теперь чувствовал себя совершенно несчастным из-за того, что они, кажется, снова были в ссоре. — Гарри? Можно войти? Гарри сидел за письменным столом, без особого успеха пытаясь приступить к домашнему заданию, и тихо ответил: — Да. — Привет. Тони распахнул дверь настежь, выпуская Джоуи в гостиную, и прислонился к дверному косяку. — Чем занимаешься? — Испанским, — ответил Гарри. — ¿Cómo te va? Гарри растерянно уставился на Тони. Тот ухмыльнулся. — Понятно. Значит, не очень, — усмехнулся он. Он провёл рукой по волосам, скрестил руки на груди и прислонился головой к дверному косяку. Усталость вдруг добавила ему несколько лишних лет. — Послушай... Я не хотел срываться на тебе. Просто ты сидел и смотрел на меня так, будто ждал, что я сейчас превращусь в Халка и разобью тебе лицо. И... чёрт... ты так ужасно похож на меня, понимаешь? Вот, теперь я вообще несу какую-то чушь, потому что, кажется, ты правда решил, будто я могу тебя ударить. И меня это взбесило. Потому что ты не должен так думать. Ни один ребёнок не должен так думать, понимаешь? Тони на секунду замолчал. — Запомни... я никогда тебя не ударю. Гарри облизнул пересохшие губы. Он вспомнил, что Тони никогда ему не лгал. Сам Гарри постоянно врал Тони по мелочам, но, насколько ему было известно, Тони не соврал ему ни разу. Тони мог сколько угодно говорить «дядя», но дядей Гарри он не был. Тони был его папой. — Меня тошнит, — тихо признался Гарри. Он протянул руку, показывая Тони, как дрожат его пальцы. — И... у меня руки трясутся. — Это довольно распространённые побочки тех лекарств, которые ты сейчас принимаешь, — сказал Тони. Он медленно подошёл ближе, осторожно взял Гарри за руку и внимательно её осмотрел — с той же сосредоточенностью, с какой изучал свои эксперименты в лаборатории. — Если к понедельнику это не пройдёт, спросим у Стрэнджа, что с этим делать. Хорошо? — Хорошо, — тихо согласился Гарри, всё ещё чувствуя себя как-то странно. — И ещё, — Тони отпустил его руку и широко улыбнулся, — ты наказан. Это не моя идея, это всё Пеппер, но до конца выходных ты под домашним арестом. — А что это вообще значит? — с любопытством спросил Гарри. Он, конечно, слышал, что детей иногда наказывают таким образом, но сам никогда прежде под домашним арестом не был. — Понятия не имею, — рассмеялся Тони и снова взъерошил ему волосы. — Денёк выдался паршивый, а в эти выходные меня почти не будет дома. Может, поиграем в Xbox? Я включу испанские субтитры, считай это выполнением домашки. Гарри тут же захлопнул учебник, и когда он вслед за Тони пошёл в гостиную, ему показалось, будто с плеч наконец свалился огромный груз. И Джарвис оказался прав — на ужин Тони действительно захотелось чего-нибудь сладкого. Они разделили пиццу и бруки, а Тони до самого конца вечера упрямо отказывался говорить по-английски, заявив, что это часть наказания Гарри и одновременно его урок испанского.