Глава 62: «Ты меня похитил»

Первым, что осознал Гарри, была чудовищная головная боль. Настолько сильная, что от неё к горлу подкатывала тошнота. Вторым — то, что он перекатился на бок, рухнул на какой-то пол и тут же его вырвало. А третьим — и самым отвратительным — стало осознание, что его собственной рвотой забрызгало лицо и грудь. От этого его чуть не вывернуло снова. Гарри попытался собраться с мыслями сквозь едкий запах желчи и… — Ты в порядке? Баки. Гарри резко сел, недовольно поморщившись, когда понял, что зажат между сиденьями… Сука, где он вообще? Он быстро огляделся и понял, что сидит на заднем сиденье какой-то машины… машины, несущейся на огромной скорости… машины, за рулём которой сидел Барнс. Гарри оказался в машине, мчавшейся по ночной дороге. За рулём был Барнс, сам Гарри был перепачкан собственной рвотой, а за окнами стояла темнота. — Баки… — Гарри встретился с ним взглядом в зеркале заднего вида. Глаза у того были ясные, без того безумного блеска, который Гарри уже видел раньше. — Где мы? — Почти доехали до Теннесси, — спокойно ответил Баки. — Скоро придётся остановиться и сменить машину. Есть хочешь? Гарри опустился обратно на сиденье и на несколько секунд замер, пытаясь понять, какого чёрта вообще происходит. Баки был ранен… потом ранили Питера… а потом… — ТЫ, БЛЯДЬ, УДАРИЛ ПИТЕРА НОЖОМ И ПОХИТИЛ МЕНЯ?! — сорвался на крик Гарри, когда память наконец вернулась и он вспомнил, как получил удар по голове, пока пытался дозвониться до отца. — Обстоятельства задачи изменились, — совершенно невозмутимо ответил Барнс, даже не отрывая взгляда от дороги. Господи... Гарри лихорадочно обшарил карманы, отчаянно надеясь найти телефон, хотя прекрасно понимал, что его там не окажется. Питер мог сейчас истекать кровью... Или мог умереть. Тони, наверное, сходит с ума. Гарри никогда не пропадал так надолго, не предупредив хотя бы сообщением. А Барнс продолжал гнать машину, даже не думая сбрасывать скорость. Гарри протиснулся между передними сиденьями и перебрался на пассажирское место, лихорадочно выискивая глазами свою сумку. Если память не подводила его — а после удара по голове доверять ей было непросто, — перед тем как броситься помогать Баки вместо того, чтобы задушить его голыми руками, он успел захватить с собой пару успокоительных зелий. И Гарри был почти уверен, что, если немедленно не выпьет одно из них, чтобы справиться с этим странным ритмом дыхания, холодным потом и бешено колотящимся сердцем, то умрёт ещё до того, как Барнс успеет его убить. — Баки... Баки, ты меня слышишь? — спросил Гарри у своего похитителя, когда не обнаружил сумку и спереди. Баки едва заметно усмехнулся. — Я не глухой и не идиот. — Это ещё спорный вопрос, — пробормотал Гарри и прочистил горло. — У меня была сумка. Где она? Баки не отрывал взгляда от шоссе. Машина неслась с такой скоростью, что дорога за окном сливалась в сплошное размытое пятно. Впрочем, сам Баки тоже расплывался перед глазами, так что, возможно, дело было не в скорости — похоже, у Гарри начинался какой-то приступ. Впрочем, вполне заслуженный. — От неё пришлось избавиться. В ней мог быть маячок, — спокойно ответил Баки. Избавиться... Избавиться от сумки, в которой были зелья на сотни галлеонов... И тут до Гарри дошло, что ещё лежало в этой сумке. Дышать стало почти невозможно. — Г-где... где ты её выбросил? — выдавил он, коротко и часто хватая ртом воздух, но жжение в груди становилось только сильнее. — В мусорный контейнер. Ещё в городе. Гарри вцепился в ручку двери, пытаясь удержать равновесие, когда мир перед глазами поплыл, а голова закружилась. В той сумке была мантия его отца — Гарри был в этом уверен. Он никогда не выходил без неё из дома с тех самых пор, как забрал её у Сириуса. Это... это было всё, что осталось у него от Джеймса... — Останови машину, — едва слышно прошептал Гарри, чувствуя, как болезненно сжимается желудок. Когда Баки, казалось, его даже не услышал, Гарри быстро отщёлкнул замок двери, распахнул её и вывалился из машины. Если честно, это был далеко не самый удачный его план. — Ты совсем рехнулся?! — прошипел Баки. — Нельзя, мать твою, выпрыгивать из машины на полном ходу! Ты вообще представляешь, с какой скоростью я ехал?! Гарри тихо застонал, опустил взгляд на свою ногу — или на то, что когда-то было ногой, — и его снова замутило при виде кости, белевшей сквозь разорванную кожу голени. Когда Баки наклонился, чтобы поднять Гарри из канавы, в которую тот свалился, желудок окончательно сдался, и Гарри, отвернувшись, снова вырвало — на этот раз прямо на Баки. Так тебе и надо, — злорадно подумал Гарри, прежде чем Баки поднял его, а боль прокатилась по всему телу, словно «Круцио», глаза сами собой закатились, и сознание снова милосердно оставило его. Беспамятство длилось недолго, и Гарри снова пришёл в себя на заднем сиденье машины. Как ни странно, почти ничего не болело, и именно это заставило его открыть глаза. Может быть, ему просто приснилось, что он видел собственную кость, торчащую из ноги. А может, и нет... Гарри опустил взгляд и увидел, что левая нога туго перебинтована и примотана к какой-то синей доске. На нём были свободные чёрные шорты, которых у него точно никогда не было, и белая футболка, которая, к счастью, не была залита ни его кровью, ни рвотой. Всё это не имело никакого смысла, но Гарри всё равно был благодарен уже за то, что больше не был перепачкан собственными физиологическими жидкостями. — Сири?.. — позвал он; язык словно распух и едва ворочался во рту, отчего слова выходили невнятными. — Извини, малыш, это всё ещё я. Гарри с трудом повернулся и увидел, что Баки сидит за рулём уже другой машины. — Что... — язык будто перестал слушаться и существовал сам по себе. — Что происходит? — наконец выговорил он. Баки повернул голову, посмотрел на Гарри и... Рассмеялся. По-настоящему рассмеялся. Будто во всём происходящем вообще было хоть что-то смешное. — Ты под кайфом, — сказал он, снова переводя взгляд на дорогу. — Прости. Я не был уверен, сколько ты весишь, так что пришлось прикинуть дозу. Гарри перевёл взгляд на пассажирское сиденье и увидел синюю медицинскую сумку с белой эмблемой. — Ты что, больницу ограбил? — спросил он, пока мозг отчаянно пытался хоть как-то разобраться в происходящем. — Скорую помощь, — ответил Баки так, словно говорил о самой обыденной вещи на свете. — Я вправил тебе ногу, наложил швы и прихватил ещё несколько ампул дилоудида. Джинсы твои были уже ни на что не годны, да и меня ты облевал, так что я заодно раздобыл тебе одежду. — Из... скорой помощи? — тупо переспросил Гарри. Баки тихо хмыкнул и покачал головой. — Не-а. Потом я ещё заехал в магазин за одеждой и едой. Пить хочешь? Вообще-то хотел. Когда Гарри неуверенно кивнул, всё ещё совершенно потерянный от того, что человек, которого он считал своим другом, увозил его всё дальше и дальше от дома, Баки протянул ему бутылку воды. Сделав несколько жадных глотков, которые немного смягчили сухость в горле и словно помогли мыслям наконец собраться воедино, Гарри спросил: — Мне стоит ждать, что ты меня сейчас отравишь? Баки даже нашёл в себе наглость удивиться, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — С чего бы мне тебя травить? Я же тебя спасаю. Они довольно долго сидели у нас на хвосте, но ещё в Вирджинии мы сумели оторваться. — Кто сидел у нас на хвосте?! — почти взвизгнул Гарри. — ГИДРА? Мой отец? Питер?! КТО, БАРНС?! КТО ЗА НАМИ ГНАЛСЯ?! — Волшебники, — просто ответил Баки. — Они работают на ГИДРУ и собирались отвезти тебя на свою базу, чтобы казнить. Между прочим, мог бы и спасибо сказать. Гарри истерически расхохотался. — Спасибо?! — повторил он. — Ты хочешь, чтобы я сказал тебе спасибо за то, что ты выбросил мантию моего отца, убил моего друга и похитил меня, потому что спасал от ВОЛШЕБНИКОВ, КОТОРЫЕ РАБОТАЮТ НА ГИДРУ?! — Да пошёл ты, — выплюнул Гарри. — Ты, блядь, совсем с катушек съехал. — Я думал, тебе Питер не нравился. Гарри снова рассмеялся и с силой откинул голову назад, ударившись затылком о холодное стекло. — Какая теперь разница? — устало спросил он. — Ты убил его, Баки. Ты убил ребёнка. Баки убил первого друга, которого Гарри обрёл в Нью-Йорке. И Питер... Гарри закрыл глаза и тяжело сглотнул, чувствуя, как к горлу подкатывает ком, а глаза начинает жечь... Питер ведь пытался помочь Баки. Питер стал ещё одним Седриком... — Он... он сумасшедший. — Отнеси моё тело моим родителям. Гарри был проклятием. Если Питер был героем, который летал по городу на паутине, спасая старушек от грабителей и девушек — от избивавших их парней, то Гарри оказался тем злодеем, который в конце концов привёл Питера к смерти. — Вместе. Мы возьмём Кубок вместе. — Отнеси его в старую пекарню на улице рядом с моим домом. — Ты... плачешь, Гарри? Голос Баки вырвал его из воспоминаний. Гарри открыл глаза и несколько раз моргнул, прежде чем увидел, что Баки снова смотрит на него через зеркало заднего вида, и в его голубых глазах читается тревога. — Нет, — соврал Гарри. Он с трудом поднял тяжёлую руку и вытер лицо. — Всё отлично. Правда. Это, наверное, лучший день в моей жизни. Почти такой же замечательный, как тот, когда дядя вывихнул мне плечо. Хотя даже тогда было не так больно, как сейчас, когда он понимал, что Питер погиб. — Остряк, — фыркнул Баки. — Кстати, этот пацан вовсе не умер. Я видел его в новостях. — Что? — Гарри резко поднял голову, почувствовав, как сердце забилось чаще. — Ты видел Питера в новостях? — Ага. В том костюме, который он носит, — ответил Баки. — Он сейчас с Тони и Стивом. А ты... официально числишься пропавшим без вести. Гарри на мгновение закрыл глаза, надеясь, что Баки не несёт очередной бред и что Питер действительно жив. Проблема была в том, что, хотя Баки и говорил порой совершенно безумные вещи, сейчас он казался таким же здравомыслящим, каким был при их первой встрече; Баки словно постоянно метался между полным безумием и абсолютной нормальностью, и когда-то Гарри умел отличать одно от другого. Очевидно, в людях он разбирался просто отвратительно. — Сколько времени прошло с тех пор, как мы... исчезли? — спросил Гарри, зацепившись за слова Баки о том, что официально считается пропавшим без вести. — Около двенадцати часов. Гарри медленно кивнул. — И где мы? — В Мемфисе. Гарри учился летать в то время, когда остальные дети в начальной школе изучали географию мира, а в Мидтауне с базовой географией тоже было не слишком хорошо. — А где находится Мемфис? — спросил он, пытаясь мысленно представить карту Соединённых Штатов. — В Теннесси, — ответил Баки. — До Техаса отсюда часа три. Даже Гарри знал, где находится Техас. — Мы туда едем? — спросил Гарри, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, чтобы не спровоцировать Баки. Баки ответил совершенно спокойно, так, будто полностью контролировал ситуацию: — Конечный пункт — Миер. У меня там есть пара знакомых, которые не связаны с ГИДРОЙ. — Понятно... Понятно... А Миер — это в Техасе? — В Мексике. Гарри закрыл глаза, медленно вдохнул, задержал дыхание на несколько секунд и так же медленно выдохнул. — Я, БЛЯДЬ, НЕ ПОЕДУ В МЕКСИКУ! — заорал он так, что Баки дёрнул руль, а голова Гарри с глухим стуком ударилась о стекло. — Баки, разворачивайся и вези меня домой, — жёстко сказал Гарри, чувствуя, как от удара на глаза наворачиваются слёзы. — Нам не нужно в Мексику. Нам нужно домой. Домой, где Сириус сможет вылечить его ногу, пока он не остался калекой на всю жизнь. Домой, где он сможет перевернуть каждый мусорный контейнер Нью-Йорка, пока не найдёт мантию своего отца. Домой, где он своими глазами увидит, что Питер жив. Домой. Гарри просто хотел домой. Сейчас Гарри мог бы лежать в своей постели, а Джоуи свернулся бы клубком у его — ещё не сломанных — ног, и они оба проспали бы подольше, потому что было воскресенье. Потом Гарри наверстал бы домашнее задание, может быть, посидел бы у Тони в лаборатории, пока тот возится со своими изобретениями, вечером они поужинали бы с Сириусом и всеми, кто оказался бы дома, и Гарри не пришлось бы сидеть в одной машине с сумасшедшим, со сломанной ногой, без телефона и с мантией своего отца, валяющейся в ёбаном мусорном контейнере. — Всё будет хорошо, — спокойно сказал Баки. — Мне нужно только доставить тебя в безопасное место, потом я закончу задание, и ты сможешь вернуться домой, хорошо? Нет. Совсем не хорошо. Вообще ни разу не хорошо. Поскольку выбора у него сейчас почти не было, Гарри откинул голову назад и закрыл глаза, надеясь, что сумеет самостоятельно научиться аппарации раньше, чем ему придётся учить испанский. Или, если уж на то пошло, было бы неплохо хотя бы понять, как оглушить Баки без палочки — это тоже вполне его устроило бы. Вдох... выдох... Наверное, Тони сейчас сходит с ума. Он вообще производил впечатление человека, который легко впадает в панику... Вдох... выдох... очисти разум... Гермиона будет волноваться, если Гарри ей не позвонит... Отпусти мысли... Вдох... выдох... Единственная вещь, оставшаяся ему от человека, который умер, спасая его младенцем, сейчас лежит в мусорном контейнере... Вдох... выдох... Питер истекал кровью... крови было так много... Сириус, наверное, тоже сходит с ума... Пеппер, скорее всего, расстроена... И в этот момент Гарри, совсем по-детски, до боли, захотелось к папе. Когда, как ему показалось, прошёл уже целый час, а ему так и не удалось добиться даже слабого огонька на кончике мизинца, Гарри открыл глаза, почувствовав, что машина свернула с дороги и начала замедляться. — Где мы? — безучастно спросил он, уже почти смирившись с тем, что стал невольным участником очередного безумного плана Баки. — Просто меняем машину, пока всё ещё закрыто, — ответил Баки. Он посмотрел в зеркало заднего вида, встретился с Гарри взглядом и вопросительно приподнял брови. — Хочешь поесть? И что-нибудь от боли? — Поесть — да, снова обдолбаться — нет, — нахмурился Гарри. — Я всё ещё надеюсь, что рано или поздно ты очнёшься от своего приступа, и тогда мы сможем спокойно обсудить, как, блядь, вернуться домой. Баки тяжело вздохнул, и Гарри никак не мог понять, почему сейчас он кажется настолько здравомыслящим. В прошлые разы, когда у Баки случались... приступы... он говорил торопливо, бессвязно и совершенно безумно — совсем как Сириус, когда они впервые встретились в Визжащей хижине. — Ну да, конечно, давай вернёмся в Нью-Йорк, чтобы эти волшебники тебя похитили, а Тони меня прикончил, — фыркнул Баки. — Тебе никто никогда не говорил, что ты ужасно умеешь строить планы? Гарри пришлось дышать очень, очень медленно, чтобы не заорать на Баки во весь голос. То, что сам Гарри был не мастер строить планы, ещё не означало, что Баки по прозвищу «Я пырнул ножом подростка и выбросил твою бесценную семейную реликвию» Барнс хоть сколько-нибудь в этом преуспел. Баки свернул на стоянку автосалона; свет был выключен, а площадка была заставлена машинами. — Возьму фургон, чтобы ты мог держать ногу вытянутой и немного поспать, — сказал Баки так, словно это должно было хоть как-то утешить Гарри. — Сиди тихо, я скоро вернусь. Гарри послушно кивнул, а в ту же секунду, как Баки скрылся в здании автосалона, без особых усилий выломав входную дверь, торопливо выбрался из машины. Наступить на ногу было сущим адом, но и со сломанной ногой ему уже приходилось делать вещи куда похуже, а в грёбаную Мексику он не поедет. По дороге они проезжали мимо заправки неподалёку от стоянки, и теперь Гарри, прихрамывая, побрёл в ту сторону. Очень быстро поняв, что со шиной, примотанной к ноге, он далеко не уйдёт, Гарри перенёс весь вес на здоровую ногу, наклонился и сорвал с левой ноги синюю шину. Чёртов Баки... — Сукин сын... — выругался Гарри себе под нос, когда сделал шаг левой ногой, и мир перед глазами опасно поплыл. Гарри, конечно, не был врачом, но готов был поставить свою «Молнию» на то, что сейчас его нога выглядела куда хуже, чем после третьего испытания. Баки бы просто запустить в меня «Круциатус» и окончательно занять место Волдеморта, — совсем недобро подумал Гарри, стискивая зубы и заставляя себя идти дальше. Заправка была совсем рядом — светящуюся вывеску было хорошо видно, — нужно было только до неё добраться. У кого-нибудь обязательно найдётся телефон... И тут Гарри с ужасом понял, что не знает наизусть ни одного телефонного номера. Ну почему, ПОЧЕМУ он никогда не удосужился их выучить?! Ничего... Он сможет позвонить в 999, а Тони знаменит, так что объяснить, что Гарри — его сын, наверняка будет не так уж сложно. У него ведь даже... Нет. Гарри проверил карманы баскетбольных шорт, которые, должно быть, натянул на него Баки (сама мысль об этом была до ужаса унизительной, но сейчас у Гарри не было ни сил, ни времени об этом думать, и это само по себе говорило о многом), и не нашёл бумажника. А значит, у него не было ни документов, ни денег, зато была, блядь, сломанная нога. Просто иди дальше, — приказал он себе, волоча ногу, которая, казалось, вообще отказывалась двигаться. Быстрее. К своему огромному удивлению, Гарри всё-таки добрался до заправки и сумел доковылять до автоматических дверей. Едва оказавшись внутри, он сразу заметил парня в красной рубашке-поло за кассой и, морщась от боли, направился к нему, оставляя за собой на ещё недавно чистом линолеуме кровавый след. — Можно мне воспользоваться вашим телефоном? — тяжело дыша, спросил Гарри, чувствуя, как перед глазами начинают расплываться чёрные пятна, скрывая лицо кассира, который смотрел на него широко распахнутыми глазами. Ему пришлось опереться о прилавок, потому что левая нога дрожала и категорически отказывалась сделать хотя бы ещё один шаг. — Э-это... это запрещено правилами... — запинаясь, пробормотал мужчина, явно не ожидавший увидеть перед собой кого-то в таком состоянии. — С вами... с вами всё в порядке? Гарри несколько раз моргнул, пытаясь прогнать чёрные пятна, плясавшие перед глазами, и окончательно сорвался. — ПОХОЖЕ, БЛЯДЬ, ЧТО СО МНОЙ ВСЁ В ПОРЯДКЕ?! — заорал он. — МЕНЯ ПОХИТИЛ ПСИХ, КОТОРЫЙ ПЫРНУЛ НОЖОМ МОЕГО ДРУГА, ОГРАБИЛ ЧЁРТОВУ СКОРУЮ, У МЕНЯ СЛОМАНА НОГА, И МНЕ НУЖНО ПОЗВОНИТЬ МОЕМУ ОТЦУ! — Сэр, вам нужно успокоиться, — сказал мужчина, поспешно отступая от прилавка. — Боюсь, вам придётся покинуть магазин, иначе я вызову полицию. — Великолепно, — с издёвкой бросил Гарри. — Так вызывайте. Пожалуйста. ДАВАЙТЕ! — крикнул он, когда кассир продолжал только смотреть на него. — Скажите им, чтобы они позвонили Тони, мать вашу... — Говард! Вот ты где! — О господи... — простонал Гарри. Ноги бессильно подкосились, и он неловко сполз на пол, когда услышал, как в помещение заправки вошёл Баки. Баки подошёл прямо к Гарри и дружелюбно улыбнулся кассиру, словно вовсе не был окончательно поехавшим психом. — Прости, приятель, — совершенно непринуждённо сказал он. — Мы с братом попали в аварию, и, по-моему, он здорово ударился головой. Наверное, пока я брал машину, он успел сбежать. — Да ему в больницу надо, — сказал мужчина. — И заодно в смирительную рубашку. Ну да. Конечно. Ведь психом здесь был именно Гарри. — Я тебе не брат. И не смей ко мне прикасаться, — выплюнул Гарри, когда Баки наклонился, чтобы схватить его за плечи. Он вслепую потянулся к ближайшей полке, нащупал первое, что попалось под руку, — белую кружку с гитарой — и с размаху ударил ею Баки по лицу. — Наверное, сотрясение, — бросил Баки кассиру, без труда увернувшись от удара. — Где здесь ближайшее отделение неотложной помощи? Когда Баки поднял Гарри на руки, тот попытался ударить его кулаком, сжав его так, как когда-то учил Стив, но удар лишь скользнул по голове Баки, не причинив ему больше вреда, чем назойливая муха. Баки кивнул, выслушивая объяснения кассира, а Гарри извивался в его железной хватке, одновременно приходя в ярость от того, что его снова несут, как беспомощного ребёнка, и в ужас от осознания, что его блестящий план побега с треском провалился. — Спасибо, приятель, — сказал Баки, легко перекрывая крики Гарри, требовавшего, чтобы кто-нибудь уже вызвал чёртову полицию. — Извини за беспокойство. Хорошего дня. Гарри, который был единственным человеком, кому здесь действительно причинили неудобства, оскалился на кассира почти по-звериному, пока Баки выносил его на руках из здания заправки. — Послушай... Я знаю, что ты напуган. Но ты ранен и сейчас плохо соображаешь, — тихо сказал Баки, быстро неся Гарри к тёмно-синему минивэну. — Клянусь, как только это станет безопасно, я сразу отвезу тебя обратно, хорошо? — Ненавижу тебя, — простонал Гарри. Баки только фыркнул, открыл сдвижную дверь минивэна и осторожно уложил Гарри в салон. Все задние сиденья были сложены, и, кроме пары сумок, в которых, судя по всему, лежала еда, места было достаточно, чтобы он мог вытянуть больную ногу. — Задания не всегда бывают лёгкими, — сухо заметил Баки, прежде чем захлопнуть дверь. Уже устроившись за рулём и заведя двигатель, он снова заговорил: — Сейчас уедем отсюда, и я заново вправлю тебе ногу. Тебе нельзя на неё наступать, малыш, иначе повредишь её так, что уже нельзя будет исправить, а поверь, ампутация — совсем не то, через что тебе хочется пройти. Баки поднял левую руку — металлическую — и с кривой усмешкой добавил: — Уж мне можешь поверить. Гарри сердито схватил одну из сумок, вытащил чёрную толстовку, скомкал её и сунул себе под голову вместо подушки. — Я лучше останусь без ноги, чем буду терпеть твой ёбаный бред, — резко ответил Гарри, больше не заботясь о том, не разозлит ли он Баки. — ГИДРА не посылала волшебников меня убивать. Ты не в себе, Баки. Тебе нужна помощь. Причём гораздо, гораздо более серьёзная, чем та, которую Гарри вообще мог ему оказать. Баки, казалось, совершенно не задевали всё более грубые выпады Гарри; он спокойно вырулил на шоссе, до упора вдавил педаль газа, и минивэн понёсся с такой скоростью, что Гарри не успевал даже читать дорожные указатели. — Думаешь, я сам не знаю, что со мной что-то не так? — спросил Баки. — Я каждый день живу в собственной грёбаной голове, Гарри. Поверь, приятного в этом мало. — Бедненький, — издевательски протянул Гарри. — Бедный Баки и его психологическая травма. А у меня, между прочим, НОГА СЛОМАНА! — А у меня рука металлическая. — Ты меня похитил. — Я спас тебя от волшебников. — Ты пырнул ножом моего друга. — Ты сам говорил, что терпеть его не можешь. И вообще, он жив, если помнишь. Гарри нахмурился, подложил под голову толстовку вместо подушки и закрыл глаза. — Не надо было вообще относиться к тебе по-человечески. Баки рассмеялся. — Сам не понимаю почему ты это делал. Но... — он обернулся, и Гарри, приоткрыв один глаз, увидел, что Баки смотрит на него с какой-то непривычной искренностью. — Ты был первым человеком за очень долгое время, который обращался со мной как с человеком. Я не могу позволить тебе умереть. Не так, как Говарду. Я не позволю им забрать тебя. Гарри моргнул, застигнутый врасплох тем, как тихо и серьёзно прозвучали эти слова. В следующую секунду резкая боль, прострелившая ногу, тут же напомнила ему, что Баки всё-таки псих. — Ненавижу тебя, — повторил Гарри уже не так зло, как прежде. — Ты пытаешься вызвать у меня стокгольмский синдром, но у тебя ничего не выйдет. Баки снова рассмеялся — на этот раз громко и совершенно искренне — и, вновь повернувшись к дороге, включил радио. — Это вас на психологии научили? — спросил он, перекрикивая тяжёлый рок, который, к своему неудовольствию, Гарри вообще-то нравился. — Нет, — упрямо буркнул Гарри, безуспешно пытаясь устроиться так, чтобы не хотелось орать от боли. — Гермиона как-то рассказывала мне об этом. И я ужасно хочу есть. — Тут такое дело... Я на мели, — пожал плечами Баки. — В сумках есть чипсы и газировка. Если хочешь, могу где-нибудь остановиться и раздобыть что-нибудь ещё. — То есть украсть? — с усмешкой уточнил Гарри. Сейчас дело было уже не в самом воровстве — против него он, вообще-то, ничего не имел, — а в принципе. — Как ты украл медикаменты, машины и меня? — Ага. Именно так. Гарри закрыл глаза и изо всех сил попытался либо уснуть, либо внезапно научиться аппарации и оказаться дома. Это было далеко не худшее похищение в его жизни, но дни у него определённо случались и получше.