Глава 90: «Здравствуй, дитя»

Воскресенье, 21 января Гарри летел по небу на метле, глядя вниз на своих друзей и семью. Тони бросал Бродяге палку, а маленькая девочка с рыжеватыми волосами и каре-зелёными глазами со смехом носилась за ним. Пеппер отдыхала в кресле с младенцем на коленях — тот немного напоминал Гарри своими тёмными волосами, но глаза у него были бирюзовыми, как у Пеппер. Питер заставлял Рона визжать как девчонка, раз за разом стреляя в него паутиной, а Гермиона и Гвен умирали со смеху. Там были и другие: Флэш и Пьетро наперегонки носились друг с другом. Клинт и Психичка боролись, пока близнецы подбадривали их криками. Даже Джинни с Луной были там и тыкали Брюса палками, пытаясь заставить его превратиться в Халка. Всё было бы идеально, если бы Гарри только сумел опустить метлу на землю и присоединиться к ним. Но как бы сильно он ни давил на рукоять, метла отказывалась снижаться. — Да лети ты вниз, чёртова метла! — прорычал Гарри. — А вежливо попросить не пробовал? Гарри резко повернул голову и обнаружил рядом с собой мужчину, летевшего на метле. Гарри никогда прежде его не видел — даже во сне. Мужчина был высоким и элегантным, с зачёсанными назад чёрными волосами и такими яркими зелёными глазами, что Гарри невольно вспомнил вспышку заклинания, которую видел в момент убийства матери. — Здравствуй, — сказал мужчина. Он закинул руки за голову и даже не держался за метлу. — А ты довольно интересный, правда? — Правда? — спросил Гарри. — Невероятно интересный для меня, — ответил мужчина. — Я увидел тебя в сознании твоего крёстного и понял, что нам непременно нужно познакомиться. Гарри озадаченно нахмурился. Ему снилось немало странных снов и ещё более странных кошмаров, но этот уже уверенно становился одним из самых чудных. — Сириус владеет окклюменцией, — заметил Гарри. Он знал, что логика во снах не работает, но всё равно не смог промолчать. — Ты никак не мог забраться к нему в голову. Он в этом гениален. Мужчина запрокинул голову и рассмеялся, сверкнув идеально ровными белыми зубами. — Защита разума, которой пользуются волшебники, — ничто перед силой бога, — сказал он. Гарри ощутил лёгкий укол страха, но мужчина успокоил его прежде, чем Гарри успел хоть что-нибудь сказать. — С твоим крёстным всё в порядке, дитя. Он уверен, что победил меня и отправил обратно в Асгард. — Асгард? — переспросил Гарри. — Это где Тор живет? — К сожалению, — сухо подтвердил мужчина. — Но хватит обо мне. Я хочу поговорить о тебе. В конце концов, я проделал немалый путь, чтобы тебя найти. Гарри не успел даже моргнуть, как ясное небо вокруг закружилось, его поглотила темнота, а в следующую секунду он оказался в комнате, которую прежде видел только в воспоминаниях. В кроватке плакал маленький Гарри, зовя женщину, мёртвой лежавшую на полу. У Гарри перехватило дыхание при виде неподвижно лежавшей матери, пока младенец рыдал в своей кроватке. — Тебя обрекли на смерть ещё младенцем, и всё же ты здесь, — задумчиво произнёс мужчина. Он подошёл к кроватке, наколдовал из воздуха пустышку и протянул её малышу. Гарри ущипнул себя за руку, пытаясь проснуться, но добился лишь того, что картина вокруг снова изменилась. В чулане было тесно, Гарри не мог даже выпрямиться в полный рост. Он пригнулся и почувствовал, как лёгкие сдавливает от нехватки воздуха. Мужчина по-прежнему был рядом и смотрел на Гарри из темноты светящимися глазами. — Тебя заперли здесь и обращались с тобой как с обузой лишь за то, что ты совершил страшное преступление — оказался особенным, — прошептал мужчина. — Они стыдились тебя. Заставили тебя стыдиться самого себя. — Я хочу выйти, — жалобно сказал Гарри. Он ударил ладонью по двери чулана, и ему в лицо взметнулось облако пыли. — Я ХОЧУ ВЫЙТИ! Гарри снова ударил по двери, и та исчезла, так что он повалился вперёд и рухнул на пол. Поднявшись, Гарри увидел, что оказался на платформе, откуда отправлялся Хогвартс-экспресс. И там же стоял одиннадцатилетний Гарри — с растрёпанными волосами, совой в клетке и восторженно распахнутыми глазами, которыми он жадно впитывал окружавшее его волшебство. — Ты наконец почувствовал, что где-то есть твоё место? — Мужчина сел рядом с Гарри прямо посреди платформы, скрестив ноги. — Здесь, дитя, ты наконец почувствовал, что тебя приняли? Это был сон, всего лишь сон, поэтому Гарри мог ответить честно. — Нет, — сказал он, и от правды собственных слов стало тоскливо. — Им… им нужен был герой. Нужен был кто-то особенный, а я просто хотел быть Гарри. — На тебя возложили чужое наследие, а ты всего лишь хотел оставаться ребёнком. — Мужчина задумчиво хмыкнул. — Трагично. Ветер взъерошил волосы Гарри, платформа вокруг расплылась, а когда мир снова обрёл очертания, Гарри было двенадцать и он сражался с василиском в Тайной комнате. Гарри с трудом поднялся на ноги — даже во сне он всё ещё неуклюже управлялся с протезом — и увидел, как его двенадцатилетняя версия спасается бегством, вооружённая одним лишь мечом. — БЕГИ! — закричал Гарри самому себе. — БЕГИ! — Ещё ребёнком ты убил чудовище, с которым большинство взрослых воинов побоялись бы встретиться лицом к лицу. — В голосе мужчины слышалось веселье, но Гарри не обращал на него внимания: он смотрел, как его младшая версия мечется вдоль стен, прячась от василиска, чей клык в конце концов вонзится ему в руку. Когда клык василиска пронзил руку младшего Гарри в ту же секунду, когда тот всадил меч чудовищу в нёбо, Гарри закричал вместе с самим собой. — Я бы многое отдал за ручного василиска, — сказал мужчина и ухмыльнулся, когда Гарри посмотрел на него. — Не все змеи злы, дитя. Яблоко взяла Ева, а дурная слава досталась змею. Мужчина цокнул языком, и мир вокруг них снова изменился. — У тебя душа настоящего проказника, — они с мужчиной наблюдали, как Гарри из-под мантии-невидимки забрасывает Драко Малфоя грязью возле Визжащей хижины. Гарри не удержался от смешка, когда Малфой принялся ныть про привидений. — Ох, — Гарри поморщился, когда следующей сценой оказалась схватка с хвосторогой. — И ещё одно легендарное чудовище, от которого тебе удалось ускользнуть, — сказал мужчина, оценивающе разглядывая Гарри. — О чём ты вообще думал, когда решил выйти против огнедышащей твари с деревянной метлой? Гарри моргнул. — Э-э… в основном о том, чтобы не загореться. Мужчина рассмеялся — коротко, насмешливо, — и Гарри сразу понял, что будет дальше, хотя меньше всего хотел это видеть. — Пожалуйста, не надо, — попросил Гарри, когда небо потемнело, а воздух наполнился тяжёлым запахом сырой земли и крови. Гарри закрыл глаза: кладбище и без того слишком часто являлось ему с того места, где его привязали к надгробию, и видеть всё теперь со стороны ему совершенно не хотелось. — Не восхищаться невероятной силой обычного ребёнка, который встал против тирана и отказался склонить перед ним голову? Ладно. Гарри не открывал глаза, пока не почувствовал, что воздух вокруг снова меняется, и надеялся, что на этот раз увидит что-нибудь получше. Так и оказалось, хотя момент мужчина выбрал довольно странный. На лице у Гарри красовался синяк, за плечами висел рюкзак, а сам он незамеченным шёл сквозь толпу людей в аэропорту. Сириус купил ему билет, но вдобавок наложил на Гарри Отвод глаз и магглоотталкивающие чары, чтобы тот смог пройти контроль и сесть на самолёт до Нью-Йорка. — Ты оставил позади всё, чтобы найти родную кровь, — тихо сказал мужчина. — Почему? Гарри тяжело сглотнул и пожал плечами. — Ради Сириуса, — честно ответил он. — И… наверное, немного ради себя. Гарри мог сбежать в первую же ночь в башне. Мог уйти, когда Тони не достал ему документы, о которых он просил. Но не ушёл. — Понятно, — мужчина приподнял бровь, не сводя с Гарри глаз, а мир за его спиной поплыл и закружился, пока они не оказались на крыше здания, глядя на огни Нью-Йорка. Колени Гарри задрожали под порывами ветра. Он всматривался в темноту и видел самого себя — сидящего на краю крыши, подавшегося вперёд и смеющегося. Смех был радостным и совершенно неуместным, потому что Гарри знал, что сейчас произойдёт. У Гарри вырвался сдавленный крик, и он тяжело рухнул на колени, когда ему пришлось смотреть, как он сам переваливается через край и летит вниз. — Хватит, — хрипло попросил Гарри. Мир вокруг снова начал меняться, и ему хотелось зажмуриться, лишь бы не видеть, что мужчина решил показать следующим. — Пожалуйста. Пожалуйста, хватит. — Это твои воспоминания. Твоё наследие, — сказал мужчина. — Зачем от них отворачиваться? Всё это — твой выбор, дитя. Глаза Гарри наполнились слезами, и он схватился за левую руку, когда её пронзила фантомная боль: перед ним сидел он сам в кабинете Амбридж и выводил строчки. — Какая мерзкая женщина, — легко заметил мужчина. — Надо было позволить крёстному её убить. Долг крёстного — защищать тебя. — Я должен был защитить его, — тихо сказал Гарри. Рука горела огнём, и он понятия не имел, как когда-то умудрился просидеть там столько часов, раз за разом вырезая этим пером слова на собственной коже. — Сириус — крёстный, — с нажимом произнёс мужчина. — Его назвали в честь Сейриоса, ярчайшей звезды на небе, носившей имя величайшего воина, известного грекам. С чего ты решил, что способен защитить его? Несмотря на боль в руке и слёзы в глазах, Гарри слегка улыбнулся. — Сириус слишком безрассудный, — объяснил он. — Сначала делает, потом думает. Он не виноват. Просто Сириус любит меня сильнее, чем собственную свободу. — А-а-а. Но достаточно ли он тебя любит, чтобы быть с тобой честным? — спросил мужчина. — Разве любовь — достаточная причина для лжи? Это прозвучало как загадка — вроде тех, что Сфинкс задавал Гарри в лабиринте. — Не знаю, — медленно ответил Гарри. — Наверное, зависит от того, о чём именно они лгут? Ответ Гарри явно слишком позабавил мужчину, и от этого Гарри стало не по себе. Пришлось напомнить себе, что это всего лишь сон — пусть и невероятно странный. Мужчина ухмыльнулся ему, шевельнул пальцами, и всё снова изменилось. Гарри стоял рядом с мужчиной в гостиничном номере, где было так жарко, что рубашка липла к спине. Воняло ужасно — инфекцией и смертью. А на кровати лежал сам Гарри с закрытыми глазами и шевелил губами, разговаривая со своими галлюцинациями. — Оно того стоило, дитя? — Мужчина пристально смотрел на Гарри, а сердце того бешено колотилось от слишком знакомого ощущения близости смерти и собственного бессилия. — Ты пережил ужасы, от которых воины побежали бы к матерям, и всё же впервые попытался свести счёты с жизнью лишь после того, как нашёл отца. Ты сражался с чудовищами и сохранил все конечности. Четырнадцать лет прожил с родственниками, которые тебя презирали, и не получил никаких необратимых травм. И только когда ты отправился искать родителя, оказался настолько искалечен. — Оно того стоило, дитя? Гарри не знал, как ему это удалось, но на этот раз он сам подчинил себе происходящее. Он показал мужчине тот день, когда они с Тони играли в мяч и Гарри случайно разбил его телевизор, а Тони не ударил его и даже не стал унижать. Показал день, когда забрал к себе Джоуи: Пеппер улыбалась за камерой, а Питер стоял рядом с Гарри. Гарри показал освобождение Сириуса. Сириуса, который смеялся и пел у себя в квартире, заставляя вещи летать по комнате просто для того, чтобы позлить Гарри. Показал вечеринку Гвен и друзей, которых там обрёл и с которыми общался до сих пор. На каждый ужасный эпизод из жизни Гарри до появления Тони, который показал мужчина, Гарри находил вдвое больше других воспоминаний — может, не таких значительных, но от этого не менее важных моментов, когда он смеялся, не задумываясь, и улыбался совершенно свободно. Последнее воспоминание было совсем свежим, всего несколько дней назад. Тони вывез Гарри и Пеппер за город, заявив, что приготовил им сюрприз. Гарри уговорил взять с собой Джоуи, а Треногу тайком пронёс в кармане толстовки. Когда они приехали, перед ними оказался большой пустой участок. Место было красивое: огромное поле с зелёной травой, высокие деревья по краям, а вдали за ними поблёскивало озеро. — Здесь будет наш дом, — сказал папа. Одной рукой он обнял Гарри за плечи, другой держал Пеппер за руку, и какое-то время они втроём просто стояли и смотрели вокруг. — Хорошее место для нашей семьи, — тихо сказала Пеппер. Она с любовью улыбнулась Тони, а потом наклонилась вперёд и так же посмотрела на Гарри. — Я люблю вас обоих. Гарри и мужчина молча наблюдали за этой сценой, а потом Гарри прочистил горло. — Да, — сказал он. — Оно того стоило. Гарри открыл глаза с тихим судорожным вдохом. По привычке попытался сбросить с себя одеяло ногой и снова испытал знакомый секундный шок, когда левой ноги не оказалось на месте. Но это было ничто по сравнению с тем, что Гарри испытал, когда сел и увидел в изножье кровати пару ярко-зелёных глаз, пристально смотревших на него. — Здравствуй, дитя. Гарри открыл рот и заорал во всё горло. Примечания