Вернутся к фанфику
Часть 43
22 апреля 2026, 18:03Они вышли из ванной, и тёплый пар остался позади, словно отрезая всё, что было до этого момента. Сейя аккуратно накинул на Усаги белый халат, мягко укутывая её, как будто хотел спрятать от всего мира. Сам накинул такой же, не отрывая от неё взгляда.
Тишина была глубокой, ночной.
Усаги опустилась в кресло, взяла бокал с вином и сделала небольшой глоток, чувствуя, как тепло разливается внутри. Сейя сел напротив, тоже взял бокал, отпил и чуть улыбнулся, глядя на неё.
— Куколка… это было восхитительно.
Его голос стал мягче, ниже, в нём всё ещё звучало то, что не нужно было объяснять словами. За окном была уже глубокая ночь. Время будто остановилось.
И вдруг Усаги слегка нахмурилась, словно что-то вспомнила.
— Сейя… — сказала она, чуть отстранившись от момента. — Точнее… как президенту Коу… тебе завтра нужно быть на совете акционеров. А скоро уже утро.
Сейя посмотрел на неё спокойно, без тени беспокойства, будто это вообще не проблема.
— Куколка… я буду в лучшем виде. И в лучшем настроении, — он чуть усмехнулся. — Так что собрание пройдёт идеально.
Он взял со стола клубнику, медленно поднёс её к её губам. Усаги посмотрела на него, затем чуть наклонилась и взяла ягоду губами, на секунду коснувшись его пальцев. И в этот короткий момент в глазах Сейи что-то вспыхнуло. Желание. Он не отвёл взгляд. Они сидели ещё немного, медленно допивая вино.
И потом… за горизонтом начало светлеть. Сначала едва заметно. Тёмная линия моря постепенно стала мягче, глубже. Небо окрасилось в холодные оттенки — серо-голубые, затем розовые, словно кто-то осторожно провёл кистью по самому краю мира.
Усаги встала, будто почувствовала это раньше, чем увидела. Подошла к панорамному окну. Остановилась.
Перед ней открылось море — огромное, бескрайнее. Оно словно уходило в бесконечность, и казалось, что она стоит не просто у окна… а на краю мира, над пропастью, где небо и вода сливаются в одно.
Солнце медленно поднималось из-за горизонта, сначала тонкой золотой линией, потом — мягким светом, который постепенно заполнял всё вокруг. Лучи отражались в воде, разбиваясь на тысячи искр, как будто море дышало светом.
Тишина была почти священной. Сейя подошёл к ней сзади, обнял, притянул к себе и тихо прошептал у самого уха:
— Красиво… правда?
Усаги не ответила сразу. Она словно замерла. Как будто не просто смотрела вспоминала. И в этот момент всё вернулось.
Этот номер.
Этот свет.
Этот рассвет.
Тот самый момент, когда всё началось по-настоящему.
Тогда — впервые Усаги лишилась дественности . Здесь. С ним. тот же номер , те же фрукты на столе, тот же воздух, пропитанный чем-то важным, почти судьбоносным.
Её дыхание стало чуть глубже.
— Сейя… — тихо сказала она и медленно повернулась к нему. — Ты специально привёз меня сюда… да?
Он посмотрел на неё, чуть улыбнувшись, но не слишком явно.
— Просто место красивое.
Пауза.
— Ты вспомнила?
Усаги кивнула.
— Да… вспомнила. Всё.
Она снова оглядела комнату, потом — рассвет за окном.
— Это… повторяется. Тот же номер. Тот же рассвет…
Сейя чуть ближе подошёл к ней, взгляд стал мягче, глубже.
— Чтобы ты знала… — он взял её лицо в руки тихо сказал, глядя ей прямо в глаза, — ни одна из тех, кто был до тебя… никогда не значила ничего.
Он чуть наклонился ближе.
— И никто… никогда не сможет даже приблизиться к тому, что я чувствую к тебе.
Рассветный свет заполнял комнату медленно. Золотой, мягкий, он ложился на простыни, на её плечи, на его лицо — и в этом свете всё казалось немного нереальным. Слишком красивым, чтобы быть правдой.
Усаги стояла перед ним. Смотрела на него — на то, как рассвет касается его скул, его плеч, линии его шеи под распахнутым халатом. Что-то поднималось в ней изнутри — тихое, горячее, неотвратимое — и она больше не держала это.
Привстала на носочки. Поцеловала его сама — первой, без предупреждения — притягивая за отворот халата к себе. Его губы ответили сразу, как будто только и ждали. Поцелуй углублялся мягко, с нарастающей уверенностью — и её руки нашли узел на его поясе, начали развязывать медленно, не торопясь, пока её пальцы скользили по ткани.
Сейя почувствовал это и замер на секунду — чуть отстранился, посмотрел на неё. В его взгляде было что-то тёмное и нежное, такое сочетание, которое бывает только тогда, когда человек хочет тебя и любит тебя одновременно, и не знает, что из этого сильнее.
Его руки нашли её пояс. Развязали так же медленно. Халат соскользнул с её плеч и лёг на пол беззвучно, следом — его. И они остались в рассветном свете, обнажённые, очень близко, чувствуя тепло кожи друг друга ещё до касания.
Усаги слышала его сердцебиение. Или своё. Или оба сразу — она уже не понимала разницы.
Он поцеловал её снова — глубже, с намерением — и она почувствовала, как его руки обхватили её талию, потянули к кровати. Он повалил её мягко, нависая сверху, и рассветный свет из-за его плеча светил ей прямо в глаза — золотой, слепящий — и она зажмурилась, потом открыла, потому что хотела видеть его.
Его лицо над ней. Его взгляд. Он целовал её — страстно и нежно одновременно, так, как умел только он — от губ к щеке, к виску, обратно к губам. Усаги отвечала на каждый поцелуй, её руки скользили по его плечам, по спине, запоминая его — снова и снова, каждый раз как будто заново.
Потом она почувствовала этот импульс — тихий, но уверенный — и перевернула его.
Оказалась сверху. Его удивлённый выдох — и тёмная улыбка, которая появилась следом.
— Куколка, — произнёс он низко.
Она смотрела на него снизу вверх — нет, сверху вниз —на его поднимающуюся грудь, на то, как рассвет ложится на его кожу. Красивый. Её.
Опустила руку. Коснулась его — осторожно, с намерением — и почувствовала, как он уже твёрдый, уже горячий, и его стон был тихим, но настоящим, и его ладони рефлекторно нашли её бёдра.
— Усаги, — выдохнул он.
Она не торопилась. Сжала чуть крепче, провела медленно — изучающе, с тем удовольствием, которое получают от того, что видят его реакцию. Его пальцы на её бёдрах напряглись.
— Ты меня сведёшь с ума, — хрипло произнёс он.
— Знаю, — ответила она.
Приподнялась. Нашла его взглядом — он смотрел на неё снизу, тёмно, почти не дыша — и медленно опустилась на него.
Оба застонали одновременно — он глубоко, она на выдохе, её голова запрокинулась. Тело принимало его полностью — глубоко, неотвратимо — и это ощущение было таким, что она секунду просто сидела, не двигаясь, привыкая к этой полноте.
— Куколка… — выдохнул Сейя. Его руки сжались на её бёдрах.
Усаги начала двигаться. Медленно — очень медленно сначала, с намерением, чувствуя каждое движение. Выгнула спину, подалась вперёд, потом назад — нашла ритм, свой собственный, и его руки следовали за ней, не направляя, просто держа. Его взгляд был на ней — на её лице, на её груди, на том, как она движется над ним, — и в этом взгляде было столько всего, что она почувствовала жар у себя на щеках.
Его руки скользнули выше. Нашли её грудь — ладони горячие, движения медленные — и Усаги выгнулась ему навстречу непроизвольно, её дыхание участилось.
— Сейя, — его имя выходило само.
— Моя куколка, — отвечал он.
Он ласкал её — руками, взглядом — пока она двигалась над ним, и это сочетание было почти невыносимым: её движения, его руки, рассветный свет, который становился чуть ярче с каждой минутой, их дыхание, смешивающееся в тишине комнаты.
Сейя приподнялся. Одним плавным движением сел, не выходя из неё, и Усаги оказалась у него на коленях — лицом к нему, руками на его плечах, его руками у неё на спине. Они были теперь на одном уровне, очень близко, и она почувствовала его дыхание у своего лица.
Он поцеловал её — глубоко, жадно — его руки скользили повсюду: по её спине, по бёдрам, по бокам. Целовал её шею — горячий рот, острые касания — опускался к ключице, к груди, возвращался к её губам. Усаги продолжала двигаться на нём — медленно, в этом новом положении ещё более остро — и её пальцы вцепились в его плечи.
Его ладони нашли её ягодицы — сжали, притягивая ближе, помогая ей — и она застонала у него в плечо.
— Смотри на меня, — произнёс он хрипло.
Она подняла взгляд. Его лицо было совсем близко — тёмные глаза, чуть приоткрытые губы, напряжение, которое он уже почти не сдерживал. Они смотрели друг на друга — не отводя взгляда — пока двигались вместе, и в этом взгляде напрямую было что-то настолько честное, настолько обнажённое, что Усаги почувствовала, как у неё перехватило горло.
Она содрогнулась. Волна прошла сквозь неё мягко — нарастая, потом разливаясь — и она выгнулась, её пальцы сжались на его плечах, тихий долгий стон вырвался из неё, и она почувствовала, как влага тёплой волной — и это было так полно.
— Сейя, — выдохнула она.
Он держал её. Не давал упасть. Его руки — крепкие, надёжные — и его голос у её уха:
— Ты прекрасна.
Когда она снова смогла дышать ровно, он уложил её.
Медленно, бережно — на бок, к себе спиной — и лёг сзади, его тело прижалось к её спине, его рука легла ей на талию. Усаги почувствовала его — всё ещё горячего, всё ещё твёрдого — у себя за спиной, и его дыхание участилось.
— Куколка, — произнёс он тихо.
— Да, — ответила она.
Он вошёл снова — медленно, с этого положения — и они оба выдохнули. Начал двигаться — неторопливо, глубоко, его рука на её бедре держала её так, чтобы чувствовать каждое движение обоими. Его губы нашли её шею — целовал её медленно, пока двигался — и Усаги закрыла глаза, позволяя этому захлестнуть её снова.
Это было другим, чем раньше — мягче, глубже. Только они, только рассвет за окном, только тепло кожи и совпадение дыхания.Он ускорялся постепенно. Его рука нашла её грудь — ласкал, сжимал — его дыхание у её шеи становилось жарче, неровнее.
— Усаги, — произнёс он, и в этом её имени было столько, что она почувствовала, как у неё снова начинает сжиматься внутри.
Она потянулась рукой назад — нашла его бедро, удержала — и он ускорился в ответ. Движения стали резче, глубже, его рука на её талии сжалась крепко, и Усаги стонала уже не сдерживаясь, её голос — его имя — смешивались с тихим утренним светом.
Он резко перевернул её. Лицом вверх — и навис сверху, поймал её взгляд — одну секунду, только один взгляд напрямую, — и вошёл снова. Глубоко. Резко.
Усаги вонзила ногти ему в спину. Он не остановился. Его движения были сильными, уверенными, он смотрел на неё — на её лицо, на каждую реакцию.
Она кончила — второй раз, острее, чем первый — громко, без попытки сдержаться, её ногти скользили по его спине, её тело выгибалось, и он не замедлялся, давал ей прожить каждую волну.
Потом его дыхание стало совсем рваным. Несколько последних движений — глубоких, неотвратимых — его стон был низким, хриплым, — и он кончил, отстранившись в самый последний момент, его голова упала ей на плечо, его тело накрыло её тяжело, горячо.
Только рассвет за окном, уже совсем золотой. Он лежал на ней, уткнувшись лицом в её волосы, не двигаясь. Усаги чувствовала его вес — не давящий, а обволакивающий — и не торопила.
Через минуту — или через несколько, она потеряла счёт, он приподнялся. Потянулся за салфетками и привёл всё в порядок — медленно, бережно, почти торжественно, как делают что-то важное. Только его руки, тёплые и осторожные, и Усаги закрыла глаза, позволяя ему.Потом он лёг рядом. Повернул её к себе спиной, обнял — его рука поверх её, его дыхание у затылка, — и потянул простыню, накрывая их обоих.
Усаги открыла глаза. Рассвет за окном был уже полным — золотым, настоящим, тихим. Небо у горизонта всё ещё держало оттенок персика, но выше уже синело, прозрачное и чистое. Новый день. Начавшийся раньше, чем они заметили.
— Смотри, — произнесла она тихо.
Его рука чуть сжалась у неё на ладони.
— Вижу, — ответил он так же тихо.
Они лежали так — неподвижно, обнявшись — и смотрели на рассвет вместе. В тишине, в тепле простыни, в послевкусии всего, что между ними только что было — и что было уже давно, и что, Усаги чувствовала это с каждой секундой острее, никуда не денется.
— Сейя, — произнесла она, ни к чему конкретно.
— Куколка, — отозвался он.
И больше ничего не было нужно.
— Куколка… — тихо сказал он, уткнувшись губами в её волосы. — Я тебя очень люблю.
Он взял её руку, переплёл пальцы со своими и чуть сжал.
— Не снимай теперь кольцо… хорошо?
Усаги посмотрела на их руки, на кольцо, которое снова было на своём месте.
— Не буду… — тихо ответила она.
Но внутри у неё на секунду кольнуло — она понимала, что впереди снова дорога, снова Австралия… снова расстояние.
Сейя это почувствовал.
— Усаги… всё в порядке? — мягко спросил он.
Она не обернулась, продолжая смотреть на горизонт.
— Да… — тихо сказала она. — Просто… не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.
Он чуть крепче обнял её, прижимая к себе.
— Милая… — с лёгкой усмешкой прошептал он. — Хочешь, мы вообще исчезнем? Останемся здесь… или лучше сбежим куда-нибудь?
В его голосе была полушутка, но в ней пряталась правда. Усаги медленно повернулась к нему, её взгляд стал мягче.
— Нет… всё в порядке. Тем более… невозможно всё время бегать.
Пауза. Она вдруг слегка улыбнулась:
— Сейя… а ты ту песню выпустил?
Он усмехнулся, глядя на неё:
— На следующей неделе. Но… все хотят увидеть нас. И ятена тоже. Так что пока держим интригу.
Усаги чуть кивнула.
— У тебя отлично получается… правда. Главное — не останавливайся.
Сейя выдохнул, взгляд на секунду ушёл в сторону.
— Свой пик я уже прошёл… — тихо сказал он. — Сложно продолжать, когда ты президент компании. Тайки постоянно занят в министерстве у отца… Ятен — тоже, с тобой, со всем этим…
Он на секунду замолчал, потом посмотрел на неё с лёгкой, но честной усмешкой:
— Хотя… знаешь… я всё-таки ревновал не зря.
Усаги чуть приподняла бровь.
— Когда видел ваши фотографии… — продолжил он. — Вы так смотрелись… Я тогда правда думал, что вы решили сбежать вместе.
Она лишь тихо улыбнулась.
— Особенно тот вечер… — добавил он, чуть нахмурившись. — Когда Ятен наклонился к тебе… что-то шептал… поправлял прядь волос… Я тогда реально хотел подойти и врезать ему.
Усаги тихо засмеялась, покачав головой.
— Сейя… он тогда сказал, чтобы я засмеялась. Потому что на нас смотрело слишком много людей… и какой-то парень слишком пристально наблюдал.
Она посмотрела ему в глаза.
— Но даже тогда… я уже чувствовала. Что мы с тобой… связаны.
Сейя улыбнулся, мягко, почти облегчённо.
— Конечно… — тихо сказал он. — Потому что это не просто так.
Он чуть приблизился.
— Это судьба.
Усаги наклонилась к нему и поцеловала — нежно, но глубоко, словно вкладывая в этот поцелуй всё, что не могла сказать словами. Они ещё какое-то время лежали рядом в тишине.
И вдруг она резко привстала.
Накинула халат, будто пытаясь вернуть себе контроль, собрать себя заново, и подошла к панорамному окну. Перед ней раскинулся рассвет во всей своей силе — море переливалось золотыми бликами, небо мягко переходило от розового к светло-голубому, и казалось, что весь мир только начинает дышать.
Усаги на секунду замерла, заворожённая этим видом. Потом медленно повернулась к нему.
— Сейя… спасибо, — тихо сказала она. — За это. За ночь… за то, что дал мне вспомнить. Эти чувства… и за то, что не сдавался. Даже когда я… игнорировала тебя.
Сейя, всё ещё лежа, посмотрел на неё с мягкой, тёплой улыбкой.
— Куколка… это тебе спасибо. За то, что ты со мной.
Усаги чуть отвела взгляд и снова повернулась к окну. Несколько секунд она молчала. Собиралась. Она знала, что должна это сказать.
— Сейя… послушай, пожалуйста, — тихо начала она, не оборачиваясь. — Мне с Ятеном через неделю нужно возвращаться в Австралию. Кенджи вчера сказал… наверное, он что-то заподозрил.
Сейя не перебивал. Он просто смотрел на неё. Усаги продолжила, и её голос стал тише, но в нём появилась твёрдость:
— Я не знаю, что там меня ждёт. Но… скорее всего, снова лаборатория. Я туда больше не поеду. Ни за что.
Она смотрела вдаль, в это спокойное море, словно пыталась удержаться за этот момент.
— И… мы с Ятеном постараемся остановить Кенджи. Уничтожить его… прежде чем мой организм перестанет работать.
Её голос дрогнул. Но она не остановилась.
— Но прошу тебя… пожалуйста… не вини себя. Ни в чём. Ты не виноват.
Слёзы скатились по её щекам, но она быстро вытерла их, будто не имела права на слабость.
— Пожалуйста… живи. Пиши песни… управляй компанией… — она тяжело выдохнула. — Найди себе хорошую девушку. Не зацикливайся на мне. И… не строй план мести, если мы не успеем…
Тишина стала почти невыносимой.
— Ты же понимаешь… — её голос стал тише, почти ломким. — рано или поздно я окажусь в психушке… или просто не выдержу…
Она на секунду закрыла глаза.
— Я не хочу… чтобы ты прожил свою жизнь, думая только обо мне. Или о мести. Как сейчас живёт Харука…
Она наконец повернулась. Но не успела договорить. Сейя уже был рядом. Он резко встал, удерживая простыню на талии, и в одно движение притянул её к себе.
— Стоп. Усаги… ты что такое говоришь?
Его голос был резким. Он держал её за плечи, крепко, будто не позволял ей развалиться на части.
— Ничего из этого не будет.
Он чуть отстранился, но всё ещё держал её рядом, глядя прямо в глаза.
— Слышишь? Ничего.
И снова притянул её к себе, его взгляд стал твёрдым, уверенным, почти непреклонным.
— Я знаю, как вывести эти препараты из организма. Доктор Мидзуно тоже знает. Мы не сидим сложа руки.
Он обнял её сильнее, будто возвращая в реальность.
— И ещё одно, Усаги…
Его голос стал ниже.Серьёзнее.Он снова чуть отстранился, но не отпуская её, держа одной рукой, не отрывая взгляда.
— Я в любом случае полечу в Австралию.
Пауза.
— Точнее… мы. Я, Тайки и отец.И это не обсуждается.У нас тоже есть план.
И в этот момент стало ясно — он не собирается её отпускать. Сейя чуть отстранился, всё ещё удерживая её рядом, и внимательно посмотрел в глаза.
— Ты поняла, куколка?
Усаги смотрела на него. Чувствовала всё — его уверенность, силу, то, как он буквально не оставляет ей выбора. И внутри неё что-то тихо сдалось.
— Хорошо… — тихо ответила она.
Сейя мягко коснулся её губ, коротко, но тепло.
— Вот и умница.
Он отпустил её, чуть улыбнулся:
— Сейчас к нам принесут завтрак, я закажу.
Отойдя, он набрал номер ресепшена, на ходу накидывая халат. Его голос стал спокойным, деловым, будто ничего не происходило.
Усаги осталась у окна.Смотрела вдаль. Солнце уже поднялось, море сияло, но внутри неё всё было сложнее.
Сейя закончил разговор и вернулся к ней. Подошёл сзади, обнял, прижимая к себе.
— Усаги… — тихо сказал он у её уха. — Я больше не хочу слышать от тебя таких глупостей.
Она чуть прикрыла глаза.
— Я просто говорю факты…
Он усмехнулся, уткнувшись в её волосы.
— А я… не верю в факты.
И, не давая ей больше ничего сказать, легко подхватил её и потянул за собой на кровать. Она тихо выдохнула, оказавшись на мягких простынях, и в следующую секунду он уже был рядом — ближе, чем нужно.
Поцелуи стали лёгкими, почти игривыми, без той тяжести, что была ночью — как будто он специально делал их проще, живее, чтобы она улыбнулась. И в этот момент раздался звонок в дверь. Сейя резко остановился, выдохнул с лёгким раздражением:
— Чёрт… завтрак. Точно.
Он поднялся и пошёл открывать. Через минуту вернулся с подносом — два кофе, свежие круассаны, запах которых сразу наполнил комнату теплом и уютом.
Усаги приподнялась на кровати. Халат чуть сполз по плечу, но она даже не обратила внимания, устроившись удобнее, согнув ногу.
Сейя на секунду замер. Просто посмотрел на неё. И в его взгляде снова мелькнуло то самое — тёплое, живое, почти жадное.
— Ммм… — мягко сказала Усаги, глядя на поднос. — Ты так обо всём позаботился…
Он поставил поднос на стол… но не сразу отпустил его. А потом резко вернулся к ней.
Навалился сверху, перехватывая её взгляд, и тихо, с улыбкой сказал:
— Я не только об этом хочу заботиться.
И снова притянул её к себе, не давая ей спрятаться от этого момента. Усаги тихо улыбнулась, чуть отстраняясь от него.
— Сейя… мне нужно сначала в душ сходить.
Он приподнялся, посмотрел на неё с лёгкой усмешкой, в которой уже читалась его реакция.
— Пойдём, куколка… вместе примем.
Усаги на секунду задержала взгляд на нём — и всё же улыбнулась.
— Ладно…
Ванная наполнялась паром медленно. Сейя снял с неё халат первым — не торопясь, потянул за пояс, развязал, и ткань соскользнула с её плеч. Он смотрел на неё секунду — просто смотрел, в этом паре, в этом свете — и в его взгляде было то, что она уже научилась читать: не только желание..
Она потянулась к нему сама, сбрасывая халат с его плеч. Её прикосновения были медленными, намеренными, и он не торопил.
Они вошли под воду вместе. Горячие струи сразу обняли их обоих, смывая всё. Усаги закрыла глаза на секунду, запрокинув лицо под воду, и Сейя смотрел на неё — на воду, стекающую по её шее, по ключицам, по груди — и его рука сама потянулась, коснулась её щеки. Она открыла глаза.
Он взял гель первым. Растёр в ладонях медленно, давая теплу активировать запах — что-то свежее, чистое, — и его руки легли ей на плечи. Начал с них: медленные, уверенные движения, его ладони скользили по линиям её тела, не торопясь. Усаги чувствовала каждое прикосновение острее.
Его руки спускались вниз — по ключицам, по рёбрам — и остановились на её груди. Он ласкал её медленно: ладони двигались мягко, большие пальцы скользили по соскам — и она почувствовала, как они напрягаются под его прикосновением, как её дыхание меняется.
— Сейя, — выдохнула она.
Он не ответил словами. Наклонился и поцеловал её — в висок, потом в щеку, потом нашёл её губы — горячий поцелуй сквозь пар и воду — и она ответила сразу, её руки потянулись к нему.
Усаги взяла гель. Растёрла в ладонях, чувствуя, как он тает от тепла, и положила руки ему на грудь. Его кожа под её пальцами была горячей — горячее воды, горячее пара. Она двигалась медленно: по торсу, по животу, по линии мышц — и его дыхание менялось под её прикосновениями. Она чувствовала его реакцию прежде, чем он успевал её сдержать — лёгкое напряжение, задержанный вздох.
Её руки скользнули ниже. Нашли его — уже твёрдого, уже горячего — и обхватили мягко, почти осторожно сначала. Сейя закрыл глаза. Его голова чуть опустилась, его дыхание стало резким, и этот звук — его сдавленный стон, почти беззвучный — прошёл по ней горячей волной.
Она начала двигать рукой — медленно, с намерением — и чувствовала, как он пульсирует под её ладонью. Его пальцы сжались у неё на талии.
— Усаги, — хрипло произнёс он.
В её имени было предупреждение. Или просьба. Или и то, и другое. Его глаза открылись — тёмные, почти чёрные в этом свете — и он поймал её взгляд. Потом его рука скользнула вниз по её животу. Она почувствовала его пальцы — медленно, с намерением — скользящими между её ног, и её собственная рука на нём остановилась. Выдох застрял в горле. Он касался её аккуратно, изучающе, — один палец, потом два — и Усаги почувствовала, как её колени стали мягкими.
— Сейя, — его имя снова, острее.
Его пальцы двигались медленно — слишком медленно, намеренно — находя нужные точки, наблюдая за её реакцией. Усаги опёрлась на него свободной рукой, её пальцы нашли его плечо, вцепились.
— Пожалуйста, — выдохнула она.
Он поднял взгляд. В нём горело что-то тёмное и нежное — это невозможное его сочетание.
Он усмехнулся едва заметно. И убрал руку.Прежде чем она успела возмутиться, он взял её за плечи и прижал к стене. Кафель был тёплым от пара — горячий у её лопаток, у её спины — и Сейя навис над ней, его тело между ней и водой. Вода стекала по его плечам, по рукам, которые держали её.
Он смотрел на неё — несколько секунд, просто смотрел.Его руки скользнули к её бедру, подняли её ногу — медленно, с намерением — и положили ей на его бедро. Усаги почувствовала его у себя — горячего, твёрдого, очень близко — и её дыхание стало резким.
Он вошёл в неё одним движением.Глубоко. Без предупреждения. И Усаги вскрикнула — громко, не сдерживаясь. Её пальцы вцепились в его плечи, ногти в кожу.
Сейя замер. Его лоб опустился к её виску — его дыхание рваное, его тело напряжённое до предела.
— Усаги… — выдохнул он хрипло.
Он двинулся. Усаги чувствовала его полностью: его тяжесть, его тепло, его присутствие — и это сочетание физического и того, что было за ним, за физическим, — было почти невыносимым.
Его руки держали её бедро, её талию. Его губы нашли её шею — горячий рот, медленные поцелуи.
— Сейя, — его имя снова и снова.
Он ускорялся постепенно — переход за переходом — и каждый следующий ритм был острее, глубже. Усаги выгибалась ему навстречу, насколько позволяло положение, её нога на его бедре притягивала его ближе. Вода стекала по ним обоим — горячая, бесконечная — и пар вокруг был таким густым, что казалось, они существуют только здесь, только в этом пространстве между кафелем и его телом.
Его движения становились сильнее. Резче. Каждый толчок заставлял её вскрикивать коротко, её голос смешивался с шумом воды, её ногти скользили по его спине — и он не останавливался, не замедлялся, только сжимал её крепче..
Подняла голову, нашла его взгляд — его тёмные глаза, сквозь пар.Его рука скользнула между ними — нашла её там, где она была острее всего — и от этого прикосновения Усаги громко вскрикнула, её голова запрокинулась.
— Сейя, я — я…
— Дай себе, — выдохнул он у её уха.
Оргазм накрыл её резко и глубоко — волна за волной, каждая острее предыдущей — её тело сжалось вокруг него, её стон ушёл в пар и воду и кафель, её руки вцепились в него так, что она почувствовала, как её ногти входят в кожу. Он не останавливался — двигался, проводя её сквозь каждую волну, его движения были глубокими и сильными.
Потом его ритм сломался. Несколько резких, неотвратимых движений — его стон был низким, хриплым, почти беззвучным — и он прижался к ней всем телом, его лоб упал ей на плечо, его руки сжались до боли.
Они стояли так — не двигаясь — пока дыхание не начало выравниваться. Его тело тяжело прижимало её к стене, и она не отстранялась. Пусть. Пусть ещё немного.
Потом он поднял голову. Посмотрел на неё — его взгляд был тёплым, почти растерянным, как у человека, которого только что накрыло что-то слишком большое.
Наклонился ближе. Его губы нашли уголок её рта, её щеку, её висок.
— Куколка… — произнёс он тихо. — Сколько уже у нас было сегодня…
Усмехнулся — едва заметно, тепло.
— Ты великолепна.
Усаги чуть повернула к нему голову. Посмотрела на него — на его разметавшиеся мокрые волосы, на то выражение, которое он позволял себе только здесь, только с ней — и улыбнулась.
— Ты тоже… милый.
Они мылись молча — уже спокойно, уже медленно — и в этой тишине было что-то, что Усаги не смогла бы назвать одним словом. Его руки иногда касались её — не с намерением, просто так: по плечу, по спине — и она касалась его в ответ. Просто — касалась. Потому что могла. Потому что он был здесь.
Когда они вышли из душа, пар поднимался за ними, и утренний свет из окна ванной лежал на кафеле ровно, золотой и тихий. Сейя обернул её полотенцем — аккуратно, с той заботой, от которой у неё каждый раз что-то сжималось в груди — потом взял второе для себя.Они вышли в комнату вместе. Рассвет уже стоял полный за окном.
Усаги первой опустилась в кресло, подтянув под себя ногу, взяла чашку с кофе и сделала глоток. Сейя сел напротив, лениво откинувшись, и тоже взял свой кофе.
— Сейя… — она посмотрела на него, чуть прищурившись. — Как ты сегодня поедешь в компанию? Ты ведь вообще не спал.
Он усмехнулся, спокойно глядя на неё:
— Великолепно. Ты мне дала энергии больше, чем любой сон.
Усаги невольно улыбнулась, опуская взгляд в чашку.
— Кстати… тебе во сколько нужно быть?
— В два.
Она сразу посмотрела на время.
— Уже десять… — тихо сказала она. — Нам пора собираться.
Пауза.
— Странно… Ятен ничего не писал. Даже не спросил, где я.
Сейя посмотрел на неё с лёгкой, почти ревнивой усмешкой:
— Опять Ятен… Я всё никак не могу привыкнуть, что вы брат и сестра.
Усаги лишь мягко улыбнулась.
— Всё равно… нам уже нужно выезжать.
— Хорошо, — спокойно ответил он, поднимаясь. — Эта ночь была… идеальной.
Они быстро доели завтрак. Через некоторое время они были готовы.Усаги подошла к зеркалу, поправляя платье, и чуть нахмурилась:
— Не очень хорошо… утром идти в таком платье.
Она оглядела себя, будто оценивая со стороны. Сейя лишь улыбнулся, подошёл ближе, остановился у неё за спиной и, глядя в отражение, легко притянул её к себе. Его рука уверенно скользнула, и он сжал её, не скрывая удовольствия.
— Сейя… — тихо сказала она, чуть повернув голову.
Он только усмехнулся, не отводя взгляда от зеркала:
— А что? Мне тебя всегда мало.
Он уже был полностью одет — рубашка, брюки, собранный, но взгляд всё ещё оставался тем же.
Усаги только выдохнула, но уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке.
И через минуту они вместе вышли из номера, оставляя за дверью эту ночь… Они подошли к лифту, спустились вниз. Двери тихо открылись, и они вышли в холл отеля, всё ещё в своём утреннем, но уже собранном состоянии.
И в следующую секунду оба остановились.На ресепшене стояли… Ятен и Минако.
Усаги первой не выдержала:
— Ятен?..
Он обернулся.
— Усаги?.. — затем его взгляд скользнул чуть дальше. — Сейя?..
Усаги тут же добавила, уже шире улыбаясь:
— Минако?..
Как раз в этот момент Ятен сдавал ключи. Сейя, не говоря ни слова, подошёл следом и тоже положил ключ на стойку. Через минуту они уже вместе вышли на улицу.
Свежий утренний воздух, солнце, и… лёгкое ощущение неловкости, перемешанное с неожиданным весельем.
— Так… — Усаги посмотрела на них с прищуром. — И как вы здесь оказались?
Ятен пожал плечами, с ленивой усмешкой:
— Ну а что? Не только тебе наслаждаться жизнью.
Усаги усмехнулась шире и, почти демонстративно, крепче прижалась к Сейе, обняв его за руку, и подмигнула Минако.
Та только тихо засмеялась.
— А вы? — Ятен перевёл взгляд на них. — Почему именно здесь?
Сейя спокойно ответил, даже не пытаясь скрыть самодовольство:
— Потому что это самое красивое место. И я выбрал его первым.
— Ого, — Минако оглянулась на отель. — Не поспоришь… здесь правда очень красиво.
Усаги тут же вспомнила:
— Кстати… а что вчера вообще произошло?
Минако легко вздохнула:
— Мне позвонил Ятен. Сказал, что хочет встретиться. Ну… я вышла, он подъехал… и мы просто уехали.
Усаги сразу посмотрела на Ятена:
— А телефоны?
Он посмотрел на неё таким взглядом, в котором было чёткое: молчи и не задавай лишних вопросов.
— Все уничтожены. Без возможности восстановления.
Сейя чуть приподнял бровь:
— Как?
Ятен усмехнулся:
— Вот так. Когда привезли наркотик, я вышел. Сразу приехали люди, всех забрали, увезли. Я в этом не участвовал, — добавил он с лёгкой иронией. — Так что… думаю, всё прошло по плану... Но сейчас нам нужно возвращаться в Осаку.
Усаги кивнула и повернулась к Сейе:
— Тогда я поеду с Ятеном, хорошо? Ты подвезёшь Минако?
— Конечно, куколка, — спокойно ответил он.
И, не теряя момента, притянул её к себе и нежно поцеловал, будто им было совершенно всё равно, что они не одни.
Минако с Ятеном переглянулись. И тактично… отошли в сторону.
— Боже, — тихо сказала Минако, наблюдая за ними с улыбкой. — Я так рада за них. Они ведь должны быть вместе… самая красивая пара.
Ятен посмотрел на неё, прищурившись, и с лёгкой усмешкой сказал:
— После нас.
Минако подняла бровь:
— Серьёзно?
Он не ответил словами. Просто притянул её к себе и поцеловал. Коротко. Но с тем самым настроением. Минако на секунду замерла, потом тихо засмеялась:
— Самоуверенный…
— Реалистичный, — спокойно поправил он.
А в это время рядом уже начинался новый день. И, кажется, у всех четверых — новая глава. Они разошлись у парковки, коротко переглянувшись напоследок.
Усаги с Ятеном сели в машину и выехали в сторону Осаки. Дорога тянулась спокойно, утренний свет мягко ложился на асфальт, и какое-то время они ехали молча.
Потом Ятен всё-таки заговорил, не отрывая взгляда от дороги:
— Усаги… что тебе за видео показал Рен?
Она чуть повернула голову к нему, но почти сразу отвела взгляд, будто не хотела снова возвращаться туда, в те воспоминания.
— Ятен… давай не будем, — тихо сказала она. — Это было тогда, когда мы даже не были знакомы. Это не имеет значения.
Она на секунду замолчала, сжала пальцы, словно что-то внутри всё равно зацепило.
— Хотя… да, соглашусь. Это было мерзко. Неприятно было это видеть. Но в любом случае я рада… что вы с Сейей не продолжили всё это. Ни наркотики, ни ту компанию.
Ятен усмехнулся, но в этой усмешке не было лёгкости — только усталость и горечь, которую он даже не пытался скрыть.
— Знаешь… когда я вчера всё вспомнил… — он замолчал на секунду, будто эти слова давались ему непросто. — Мне стало так мерзко от самого себя. От того, каким я был.
Он чуть сильнее сжал руль, взгляд на мгновение потемнел.
— Так что Сейя прав. Ты его, можно сказать, спасла. И меня заодно.
Короткая пауза.
Он бросил на неё быстрый взгляд, и в нём мелькнуло что-то почти насмешливое, но за этой насмешкой пряталось нечто более личное.
— Но признаюсь… ты мне тогда вообще не нравилась.
Усаги сразу улыбнулась, даже чуть оживилась:
— И это хорошо. Ты мне тоже не нравился. Вечно недовольный, с таким лицом, будто тебя всё раздражает.
Ятен тихо хмыкнул.
— Потому что раздражало.
Он на секунду замолчал, потом добавил уже ровнее, но с едва уловимой прямотой:
— Потому что ты была с Сейей.
Усаги резко повернулась к нему:
— Что?
Ятен усмехнулся уголком губ, но теперь не отвёл взгляд.
— Да. Признаюсь. Ты мне понравилась.
Он выдохнул, будто сбрасывая с себя что-то старое.
— И я завидовал Сейе. Потому что хотел так же. Такую же девушку рядом.
— Что?.. Завидовал? — в её голосе смешались удивление и лёгкое недоверие.
— Ну а что? — спокойно ответил он. — Я же тогда не знал, что мы с тобой брат и сестра.
Он на секунду отвёл взгляд, затем снова посмотрел на дорогу.
— И, если честно… я ничего не делал не потому, что не хотел. А потому что понимал: приближаться к девушке друга — так себе идея.
Его голос стал тише, но в нём появилась жёсткость к самому себе.
— Вот поэтому ты меня и бесила. Потому что была с ним… а не со мной.
В машине снова повисла пауза, но теперь она была другой — не тяжёлой, а скорее откровенной, будто между ними вдруг исчезли все недосказанности.
Ятен чуть усмехнулся, уже спокойнее, почти с теплом:
— Но потом я встретил Минако.
Он чуть качнул головой, вспоминая.
— Она сразу привлекла внимание. Энергия, лёгкость, жизнь… в ней всё было по-другому.
Он на секунду задумался, словно возвращаясь в тот момент.
— Сначала я даже не хотел это принимать. Но потом… просто сдался.
Его голос стал увереннее.
— И понял, что Минако — это тот человек, с которым я хочу провести всю жизнь.
Усаги улыбнулась — мягко, искренне, уже без той тяжести, что ещё недавно висела в её взгляде.
— Проведёшь. Обязательно проведёшь. Мы ещё все вместе будем.
Она чуть наклонилась к нему, в голосе появилась лёгкость, почти игривость:
— Только Сейе не говори, ладно? Он и так меня ревнует… особенно к тебе. Я прям это чувствую, хотя, казалось бы, мы брат и сестра.
Ятен усмехнулся, не отрывая взгляда от дороги, но уголок его губ заметно дернулся вверх.
— Он и так догадывается. Я уверен, он всё понимает… — он на секунду задумался, потом добавил чуть спокойнее: — Хотя, может, теперь немного успокоится. Всё-таки у меня есть Минако.
Усаги тихо хмыкнула:
— Надеюсь…
Она на секунду замолчала, а потом, уже с улыбкой, будто специально меняя тему, повернулась к нему:
— Кстати… как ночь?
Ятен на мгновение замолчал, будто прокрутил это в голове, потом плечи его чуть расслабились.
— Да. Всё было… прекрасно.
Пауза повисла, но уже совсем другая — лёгкая, почти тёплая. Он усмехнулся, чуть качнув головой:
— И, Боже… наконец-то. Потому что, честно, но ещё немного — и…
Он бросил на неё быстрый взгляд с лёгкой провокацией в глазах:
— …я бы просто накинулся на тебя.
— Ятен! — сразу резко сказала Усаги, повернувшись к нему с возмущением, но в голосе уже проскользнула улыбка.
Он тихо рассмеялся, подняв руку в примирительном жесте:
— Шучу, шучу… расслабься, сестра.
Усаги закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. И в этот момент стало ясно — несмотря на всё, что они пережили, между ними наконец появилась та лёгкость, которой раньше так не хватало.
Через несколько секунд Усаги тихо добавила:
— Знаешь… с Сейей я как будто другая. А потом… снова становлюсь другой. Я сама не понимаю.
Ятен чуть усмехнулся:
— У меня то же самое.
Пауза.
— Возможно… любовь — это что-то вроде сбоя в системе.
Усаги не ответила. Просто посмотрела вперёд. Потом тихо сказала:
— Ладно… как приедем, я иду спать.
Ятен хмыкнул:
— Не только ты.
Харука стоял у панорамного окна виллы в Осаке, глядя во двор, но явно не видя его — мысли были далеко. Утро уже давно наступило, солнце поднималось выше, а напряжение внутри только росло.
— Их до сих пор нет… — тихо сказал он, не оборачиваясь.
Джедайт, развалившись на диване, лениво посмотрел на него:
— Ну а что ты хотел? Усаги с Сейей… Ятен с Минако. Пусть наслаждаются, пока могут.
Харука хмыкнул, но без особого веселья:
— Конечно… а если Кенджи увидит?
Джедайт чуть приподнялся, усмехнулся:
— Не увидит. Я немного «подправил» камеры.
Он кивнул в сторону экрана:
— Сейчас по записи Усаги и Ятен мило сидят во дворе за столом и разговаривают. Прям идеальная картинка.
Харука всё-таки повернулся, посмотрел на него внимательно:
— Всё равно… мне кажется, он догадывается.
Джедайт пожал плечами:
— Возможно. Ну и пусть. Мы всё равно закончим то, что начали.
Он стал серьёзнее:
— Кстати… Усаги говорила, что они хотят сделать с Масато, прокурором… и ещё тремя?
Харука кивнул, взгляд стал жёстче:
— Да. И я считаю, это правильно. Пока у них есть власть — пусть действуют. А мы поможем.
Он сделал шаг ближе:
— Этому миру давно пора избавиться от таких людей.
Джедайт тихо усмехнулся:
— Возможно… Но чёрт… как же Кенджи обламался. Он ведь надеялся создать их такими же, как он.
Харука на секунду задумался, затем чуть склонил голову:
— В каком-то смысле… он почти сделал это.
Джедайт покачал головой:
— Только он не учёл одного.
Он посмотрел в сторону окна:
— У них внутри… есть чувство справедливости. И это не убить. Не заглушить.
Харука усмехнулся, но уже мягче:
— Скоро я найду Мичи… или хотя бы узнаю, что с ней произошло.
Джедайт опустил взгляд. И в этот раз в его глазах не было иронии. Только тихая, почти незаметная грусть.
Как только Сейя переступил порог дома, мама сразу вышла ему навстречу. Она даже не поздоровалась — просто быстро подошла и заглянула ему в глаза, будто проверяя, всё ли с ним в порядке.
— Мам… — он чуть удивлённо улыбнулся. — Что с тобой?
Тайки уже спустился по лестнице, опираясь на перила:
— Она просто узнала, что ты вчера поехал в клуб… и немного накрутила себя.
Сейя вздохнул, мягко покачал головой:
— Мам, я же сказал ещё два года назад — всё. Я завязал.
Она сразу опустила взгляд, чуть смягчилась:
— Помню… извини. Я просто переживаю.
Сейя шагнул ближе и обнял её.
— Всё нормально.
Она на секунду прижалась к нему, потом всё же отстранилась и посмотрела внимательнее:
— Тогда где ты был?
— С Усаги.
Тайки сразу кивнул, будто подтверждая:
— Я же говорил.
Мама удивлённо приподняла брови:
— С Усаги? Всю ночь… и всё утро?
— Да, мам, — спокойно ответил Сейя, но потом чуть усмехнулся. — Но вообще-то мне 26 лет. Это уже допрос.
Она сразу смутилась:
— Да… извини.
Но потом всё же добавила:
— А тогда… что ты делал в клубе?
Сейя на секунду замолчал, потом спокойно ответил:
— Ятен написал, что Усаги едет с ним в клуб. Мне это сразу не понравилось… я не хотел, чтобы она вообще туда ехала.
Тайки приподнял брови:
— Ого…
Он внимательно посмотрел на Сейю. Сейя провёл рукой по лицу, будто вспоминая:
— И этот урод Рен… всё ей рассказал. И даже показал видео.
Тайки нахмурился:
— Так вот почему телефонов не нашли…
— Да, — кивнул Сейя. — Усаги попросила Харуку и Джедайта всё уничтожить. Там… прямые улики. На меня и на Ятена.
Мама тихо выдохнула, её взгляд стал тревожным:
— Боже… сынок… что Усаги увидела?
Сейя на секунду опустил глаза.
— То, от чего мне самому мерзко.
Пауза.
— И как она отреагировала? — осторожно спросила мама.
— Внешне спокойно, — тихо ответил он. — Но я знал… что ей больно. Я чувствовал это.
Он сжал пальцы.
— Я не мог просто оставить всё так. Она и так меня игнорировала почти после студии…
Тайки резко посмотрел на него:
— После студии?..
Сейя чуть усмехнулся, будто не видел в этом ничего особенного:
— Да… мы с ней немного задержались после записи песни.
Тайки на секунду замер, потом медленно расплылся в улыбке, откинулся на спинку дивана и с лёгкой насмешкой протянул:
— А-а… вот оно что…
Сейя лишь усмехнулся в ответ, не отрицая, и в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, почти довольное.
— И я понял… что это нужно исправлять.
Тайки кивнул, уже спокойнее:
— Ну и правильно. Это прошлое… — он на секунду задумался, потом усмехнулся. — Боюсь представить, что она там увидела.
Сейя посмотрел в сторону, чуть потер лицо:
— Не знаю… я даже не хочу это вспоминать.
Мама несколько секунд молчала, будто переваривая всё услышанное, потом мягко выдохнула:
— Ладно… хватит об этом. Это прошлое, и хорошо, что оно осталось позади.
Она посмотрела на Сейю уже теплее:
— А почему ты не приглашаешь её сюда? Я бы хотела с ней пообщаться… мы так давно не виделись.
Тайки сразу вмешался, спокойно, но твёрдо:
— Мам, сейчас им с Ятеном нужно быть очень осторожными. Чуть позже, хорошо?
Она вздохнула, но кивнула:
— Ладно… понимаю.
Сейя откинулся на спинку, будто только сейчас позволил себе немного расслабиться, и вдруг сказал:
— Кстати… Усаги немного вспомнила.
И мама, и Тайки сразу посмотрели на него.
— У неё пошла кровь из носа… один раз.
Тайки нахмурился, задумался:
— Это возможно. Возвращение памяти — тяжёлый процесс. Его что-то спровоцировало?
Он внимательно посмотрел на Сейю. Тот кивнул:
— Да. Я отдал ей кольцо… и цепочку с кулоном. После этого она вспомнила.
Тайки тихо выдохнул, кивнул:
— А-а… тогда понятно. Значит, с тобой у неё действительно особенная реакция.
Мама мягко улыбнулась, глядя на Сейю:
— Потому что они связаны друг с другом.
И в этих словах было не просто чувство — в них была уверенность, почти как факт, который никто уже не ставил под сомнение.
Сейя чуть расслабился, будто разговор уже перешёл в более лёгкое русло, и вдруг вспомнил:
— Кстати… мы там ещё встретили Минако и Ятена.
Тайки резко выпрямился:
— Что?..
Мама удивлённо посмотрела:
— Минако? Это кто?
Тайки сразу усмехнулся, махнув рукой:
— Ой… это отдельная история.
Мама нахмурилась, пытаясь вспомнить, потом вдруг оживилась:
— А, это та девушка с фотографий? Которая с Ятеном стоит? Они же немного с Усаги похожи… да?
Тайки чуть прищурился:
— Ну… в каком-то смысле да.
Он повернулся к Сейе:
— А они вообще что там делали? И где именно вы пересеклись?
Сейя усмехнулся, скрестив руки:
— Похоже, Ятен решил снять свою «холодную броню»… и наконец сдаться чувствам.
Тайки не сдержал улыбку:
— Да неужели…
Мама же спокойно кивнула, будто это было очевидно:
— Ну конечно. Не удивительно, что Ятен выбрал именно эту девушку. Она ведь похожа на Усаги.
Сейя и Тайки одновременно повернулись к ней.
— В смысле?.. — почти одновременно спросили они.
Сейя нахмурился:
— Мам… ты что имеешь в виду?
Она спокойно посмотрела на них, как будто говорит очевидные вещи:
— Ну как… Ятену изначально нравилась Усаги. Вы что, не замечали?
Сейя замер:
— Чего?..
Тайки тоже нахмурился:
— Нет… подожди. Как ему могла нравиться Усаги?
Мама лишь мягко усмехнулась:
— Ох, мальчики… вы в таком возрасте вообще ничего не понимаете.
Она чуть наклонила голову, вспоминая:
— Это было видно сразу. Он ведь сначала её не принимал, плохо о ней отзывался, раздражался… а когда Сейя привёз Усаги сюда, я сразу заметила, как он на неё смотрит. Просто никто, кроме меня, этого не заметил.
Она спокойно добавила:
— У него так проявляются чувства. Сначала — отрицание. Потом… принятие.
Сейя молчал. Но внутри уже складывалась картина. Он был против Усаги… раздражался… бесился… И точно так же вёл себя с Минако. Он резко выдохнул:
— Охренеть… а я ведь догадывался… чёрт.
Тайки бросил взгляд на мать, прищурившись, будто сразу понял, к чему всё идёт:
— Мам…
Она чуть виновато улыбнулась, словно поймали на чём-то лишнем:
— Да-да… наверное, стоило промолчать.
Небольшая пауза. И уже с лёгкой, почти примиряющей усмешкой добавила:
— Но теперь-то можно. Они же брат и сестра.
Сейя покачал головой, будто это не облегчало, а наоборот — только больше всё путало.
— Нет, ну это вообще… Ятен… вот козёл… я же у него спрашивал, чёрт…
В голосе проскользнула не только злость — там была ревность, задетое самолюбие.
Тайки тихо усмехнулся:
— Зато теперь многое становится на свои места.
Сейя хмыкнул, но без веселья:
— А он-то делал вид, что его всё бесит.
— Так и было, — спокойно ответил Тайки. — Просто не то, что он сам думал.
Мама посмотрела на них с мягкой, понимающей улыбкой:
— Именно. Иногда люди сами не осознают, что чувствуют.
Сейя замолчал. Он уставился в одну точку, будто прокручивал всё заново — каждый момент, каждый взгляд, каждую сцену, где Ятен был рядом с Усаги. И чем яснее становилась эта картина… тем сильнее это его злило.
Он резко выдохнул, почти не скрывая напряжения:
— Ну и как теперь вообще… — пробормотал он. — Зная, что Ятен всё это время был рядом с Усаги…
Он замолчал, но потом всё-таки договорил, с явной внутренней борьбой:
— У них же ничего не было?.. Они же брат и сестра… так ведь?
Тайки закатил глаза, даже не пытаясь скрыть раздражение:
— Сейя, не начинай.
Он посмотрел на него уже серьёзно, прямо:
— Они брат и сестра. Они это знают. Ятен сейчас влюблён в Минако. А к Усаги он относится как к родной — защищает, поддерживает.
Он сделал паузу, затем добавил чуть тише, но жёстче:
— И не забывай про то, через что они прошли. Эти препараты… они усиливали всё. Связь, реакции, восприятие. Они реально чувствовуют только друг друга. Это не выбор, Сейя. Это было навязано.
Сейя сжал челюсть, но ничего не сказал. Тайки продолжил, уже спокойнее, но с той же уверенностью:
— И вообще… Усаги любит тебя.
Он на секунду замолчал, подбирая слова, затем добавил глубже, почти тихо:
— Эти вещи не сломали её. Наоборот… они дали сбой именно потому, что рядом была настоящая любовь. Понимаешь? Не программа, не внушение… а ты.
В комнате снова повисла тишина. Мама тихо вздохнула и покачала головой:
— Зря я это сказала… ты прям как отец. Такой же вспыльчивый.
Тайки усмехнулся:
— Да, надо было промолчать.
Сейя провёл рукой по волосам, всё ещё не отпуская мысль. Внутри всё кипело, несмотря на слова Тайки.
— Да блин… Ятен…
Он нахмурился, голос стал тише, но напряжённее:
— Они всё время вместе… чёрт…
Тайки окончательно устал от этого и резко хлопнул ладонью по колену:
— Всё. Хватит.
В его голосе прозвучала точка, которую уже нельзя было игнорировать. Он встал:
— Сейя, ты ничего не забыл? Через 30 минут я жду тебя. Нам нужно ехать в компанию.
Он прищурился:
— Или президент решил сегодня не появляться?
Сейя усмехнулся, поднимаясь:
— Президент… только что закончил университет, между прочим.
— Тем более, — сухо ответил Тайки.
Сейя покачал головой и направился наверх. Мысли всё ещё крутились в голове…
К вечеру Усаги проснулась. Голова была тяжёлой после всего, что произошло за последние сутки, но внутри — странное спокойствие, будто она наконец начала собирать себя по кускам. Она спустилась вниз, в просторную кухню виллы, включила кофемашину и молча наблюдала, как тонкая струя наполняет чашку.
— Может, заказать еды? — раздался голос Джедайта.
Он появился в дверях, облокотившись на косяк, внимательно глядя на неё.
— Не нужно, — спокойно ответила Усаги, делая глоток кофе.
Она вдруг посмотрела на него внимательнее, чуть прищурилась:
— Джедайт… поезжай к Рей.
Он на секунду замер, потом улыбнулся:
— Да я бы с радостью… но вдруг что-то случится?
Усаги спокойно пожала плечами:
— И что? Харука здесь. Я тоже. Я прекрасно справляюсь.
В этот момент по лестнице спустился Ятен, потягиваясь:
— Усаги права. Поезжай.
Джедайт усмехнулся, будто ждал этого разрешения:
— Ну раз вы так настаиваете…
Он быстро развернулся, на ходу собирая ключи:
— Я скоро.
Харука появился почти сразу после этого, с телефоном в руке, лицо стало серьёзнее:
— Звонил Харуто. Масато выпускают завтра.
Усаги и Ятен переглянулись.
— Тогда послезавтра, — спокойно сказала Усаги. — Нужно всех собрать. В офисе.
Ятен кивнул:
— Да. Пора заканчивать.
Харука коротко ответил:
— Сделаю.
Усаги поставила чашку на стол и добавила:
— И нужно взять людей Рюдзо.
Ятен сразу поддержал:
— Да. Без них будет сложнее.
Харука посмотрел на них обоих, оценил серьёзность, и кивнул:
— Договорились.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!