5. много чести

Следующие полтора года прошли как день сурка. Илья ложился в постель с мыслями о Пете. В хорошие дни ему снилась та ночь, их разговор на полу у котла. Проснувшись, Илья оглядывался, чтобы убедиться, что никто его не видит, и плакал, душа звуки в подушке. Он помнил каждую минуту, каждое слово, каждое объятие и миг, когда он окончательно осознал, что любит. Теперь Илья знал, что ошибся, в ту ночь он полюбил не чудовище. Он полюбил Петю Гуменника, прекрасного, искреннего и очень заботливого парня. А если он и был монстром... Илья ли ему судья? Он сам стал таким же. Со временем звуки по утрам пропали, слёзы стали тихими. А затем пропали и они. В плохие дни Илье снился расстрел. Он не просыпался с криком и в холодном поту, больше нет. Он просто открывал глаза и жалел об этом, но чем больше проходило времени, тем больше... пустоты становилось в груди. Гудящая пустота, тупая боль о том, что могло бы быть, но уже никогда не будет. Илья иногда позволял себе мечтать, представлять, как сложилась бы жизнь, если бы он мог держать в объятиях любимого человека. Теперь любовные прикосновения стали для него роскошью. Илья не злился на Петю из-за убийства отца, никогда. Ему удавалось разводить смерть отца и деятельность Парфюмера по разным веткам, Илья сознательно игнорировал любую связь. Петя не мог убить его отца. Петя любил Илью, заботился о нём, обнимал, целовал, и им было очень хорошо вместе. Спокойно. Илья был счастлив, в ту одну единственную самую лучшую за всю жизнь ночь он был счастлив. Илья проснулся ближе к вечеру и проморгался. Он лежал на большой кровати в спальне, которая так и не стала родной. Да и матрас, то ещё удовольствие... продавлен весь. Илья глянул в сторону окна. Слабый оранжевый свет пробивался сквозь шторы, можно было ещё поваляться... Миша во сне жался к боку Ильи, закинув на него ногу и руку. Илья осторожно поднял руку и, помедлив, коснулся пальцами его каштановых волос, торчащих в разные стороны. Дурак... полтора года назад Илья Мишу знать не хотел, а теперь они спали вместе. Через двадцать минут лицезрения белого потолка, покрытого трещинами, Илья осторожно выполз из постели, накрыл Мишу одеялом получше, и тихо вышел из спальни, прикрыв дверь. Влад что-то химичил на кухне. На этой просторной, светлой, но настолько же старой, с трещинами и отслойками на мебели. — Ты готовишь нам завтрак или новую порцию духов? — негромко, хриплым ото сна голосом сказал Илья и потянулся. Влад не обернулся, продолжая помешивать что-то очень пахучее в стеклянной баночке. Точно новый парфюм. На столешнице был привычный хаос: пузырьки с маслами, пару пакетиков с порошками, несколько чистых пузырьков с пшиколкой. Пахло полынью и чем-то сладковато-горьким, отдалённо напоминающим миндаль. — Завтрак, — с величайшим спокойствием ответил Влад. Полтора года назад его голос был звонче, живее, а сейчас в нём совсем редко проскальзывал даже намёк на веселье. Только сухой сарказм — Там каша гречневая. С мясом, которое ещё не протухло. Он наконец повернул голову, скользнул взглядом по Илье, задержался на всклокоченных волосах, помятой футболке, потом по лицу. — Миша спит? Илья вскинул бровь. Очевидно. Ему не нравился тон Влада каждый раз, когда дело касалось Миши, и в последнее время это уже начинало походить на какой-то цирк. Где-то в другой комнате зашуршал Комод, грыз старую коробку. — Спит, как убитый, — Илья подошёл к плите и открыл крышку, скривился — Disgusting. Ты специально? — он ненавидел гречку, и Влад прекрасно знал об этом. Есть её было для Ильи настоящей пыткой, даже если ничего другого не оставалось. Он бы лучше выбрал голодать или грызть картон вместе с Комодом. Влад наконец отставил свои колбочки в сторону и повернулся к плите. Выключил огонь, сдвинул кастрюлю на холодную конфорку, затем гянул на недовольное лицо Ильи. — Нет, это я тебе назло. Экзотики захотелось? Может, киноа достать? Или авокадо? — он взял деревянную ложку, помешал кашу, поддел немного, показывая Илье. Гречка была нормальная, без комков, даже с кусочками мяса. Выглядело съедобно, но дело было не в качестве — Миша любит гречку, — добавил Влад, словно это всё объясняло — Я не специально для тебя варил. Илья вновь вскинул брови, уже обе. Нет, ну это точно какой-то спектакль. С каких пор Миша стал камнем преткновения между ними? Илья не мог вспомнить, это происходило слишком плавно. — Рис закончился, макароны тоже. Хочешь, пожуй сухой гречки. Думаю, она тебе тоже не понравится, — съязвил Влад, хотя в его тоне не было злобы. Скорее усталая насмешка над собой и над ситуацией. Илья усмехнулся, сухо, нервно. — Fuck you, Влад, — сказал он так же, как говорил сотни раз до этого, и сел за стол. Без еды, так уж и быть, не очень то и хотелось. А уголок губ Влада дёрнулся — Что там с охотниками? Займёмся теми двумя? Влад потянулся к полке, достал потрёпанную карту Великого Новгорода, расстелил на столе поверх газет. — Займёмся, — ответил он уже серьёзно, провёл пальцем по левому берегу Волхова — Сегодня они будут патрулировать эту сторону, есть прекрасный шанс выловить парочку, если мне улыбнётся удача, — он говорил тихо, чтобы не разбудить Мишу. Голос у Влада, когда он переходил на «дело», становился рваным, немного отстранённым, и Илья ловил в нём интонации Пети. Если бы не Влад, Илья давно забыл бы, как звучал тот парень, мысли о котором он до сих пор не мог выкинуть из головы окончательно. — Ты сегодня сам? Я и Миша дома? — Дома, нечего вам лишний раз привлекать внимание, — Влад отодвинул стул, сел напротив Ильи, теперь их разделял только стол с картой и недоделанной смесью — Парфюмер работает один, Илья. — Да я в курсе, — Илья потёр лицо ладонями. Он был Парфюмером в одиночку лишь дважды, и вспоминал об этом с ужасом. Боялся накосячить, боялся, что поймают, что он подведёт Влада, поставит под угрозу жизнь Миши. — Что с Комодом? — спросил Влад, меняя тему после затянувшейся паузы — Корм ещё есть? Он вчера грыз проводку. — Fuck, — Илья обернулся, словно кролик должен был быть прямо здесь — Проводку? Ты издеваешься? И ты даже не топнул на него? А если он перегрыз провод к серверу? Влад, fuck you, — Илья резко встал, уперевшись руками в стол — Ты мне мстишь? — уголки губ Ильи дрогнули. Они жили вместе слишком долго, чтобы по-настоящему ненавидеть друг друга. Влад поднял на него глаза, спокойные, без тени агрессии. В уголках его губ тоже дрогнуло что-то похожее на усмешку. — Топнул, — ответил он так серьёзно, будто это было очевидно — Он на меня посмотрел и продолжил. У твоего кролика нет инстинкта самосохранения, Илья, он ведь твоё животное, — Влад упёрся руками в стол, подавшись чуть вперёд. Так близко, что Илье в нос ударил запах полыни — Провод был к старому холодильнику, там компрессор всё равно не включается последние две недели, — пауза — Комод в спальне, — Влад кивнул в сторону двери — Миша сказал «не ругайся», я и не ругался. Он помолчал, разглядывая лицо Ильи, и тому стало как-то... неловко, что ли. — Сядь, — тихо попросил Влад, кивая на стул — Не кипятись. Я схожу один, ты пока починишь всё, что Комод натворил. Может, оживишь наконец холодильник. Договорились? Выражение лица Ильи смягчилось, и он послушно сел, затем протянул руки и сжал запястья Влада. Тот рук не отдёрнул, хотя должен был. — Договорились, — негромко — Ты не злись. Но мне сервер нужно проверить, еды нормальной приготовить. Схожу на вылазку, может, найду что съестное в обменнике. Я не... не бросаю тебя, окей? Мы оба знаем, что такому профи как ты, не нужен в напарники такой неумёха, как я. — Ты не неумёха, — сказал Влад тихо, и голос вдруг стал таким, каким он, наверное, был до высотки, до Парфюмера и до конца света — У тебя своя работа, у меня своя, — он чуть повернул руки, сжал ладони Ильи в ответ на секунду, не дольше. Тепло от его пальцев было сухим, а кожа шершавой — С обменником осторожнее. Вчера там крутился какой-то тип из торговцев, продавал «чистую сыворотку». Скорее всего, это мыльные пузыри или другая хрень, — Влад помолчал — И гречку не покупай. Шучу. Он аккуратно высвободил руки, встал из-за стола. Подошёл к окну, отодвинул край плёнки и посмотрел на улицу. Солнце уже садилось, город за окном казался вымершим. Где-то далеко лаяла собака. — Если к ночи не вернусь, — начал он, не оборачиваясь, но запнулся, словно передумал — Ладно. Я вернусь. Илья наблюдал, как Влад неспешно закончил готовить духи, скинул их в поясную сумку, оделся будто бы лениво. И хлопнул дверью. Илья длинно выдохнул и погладил Комода, который успел задремать у него на коленях. Надо бы полить салат на подоконнике, а то высохнет, а Комод продолжит питаться картоном. Потом. Илья осторожно снял кролика с себя и оставил спать на стуле, а сам вернулся в спальню. Он хотел рухнуть обратно в постель, потому что сил не было совсем, но замер в дверях. Миша сидел на подоконнике, свесив ноги вниз. — Смотри, — вдруг сказал он, не глядя на Илью — Вон там, видишь? — указал на противоположный дом, где в окне мелькнул силуэт — Новенькие, третьи за неделю. Город заполняется беженцами. Илья медленно выдохнул и подошёл ближе, выглянул в окно, но ничего не увидел. — Может, это даже к лучшему, — он не был заинтересован в новых соседях, хотя должен был сохранять бдительность. После того, как Влад ушёл, Илья надеялся выдохнуть и пересмотреть одно видео, которое старался включать как можно реже. Поэтому сейчас он достал из тумбочки телефон и завалился на кровать. Наушники подключать не стал. Перешёл в папку "скаченные" в галерее. Все эти технические названия напоминали о нормальном интернете, который теперь остался для Ильи ностальгическим воспоминанием. Он глянул на Мишу краем глаза, когда ощутил, как тот аккуратно подполз к нему ближе по кровати. И включил видео. Запись расстрела Парфюмера, облетевшая когда-то весь Петербург, дошедшая до Москвы и даже чуть дальше. Миша вздрогнул от звука автоматной очереди. — Зачем ты это смотришь?.. — Это единственная фиксация его лица, которая у меня есть, — Илья выключил телефон и отложил в сторону, полностью повернулся к Мише. — У Влада разве нет его фото? Они же дружили... — Наверно есть, но я не собираюсь просить. Миша едва заметно прикусил нижнюю губу изнутри, но Илья заметил. Он не станет спрашивать, почему. Илье казалось, что Миша продолжает его бояться, или начал бояться после башни. Вечно глаза прятал, в действиях и словах был осторожен, словно ходил вокруг хищного зверя. — Хочешь сходить со мной за продуктами? — спросил Илья, когда пауза затянулась. — Сейчас?.. — У тебя были другие планы? — Илья приподнял брови. — Нет, но я думал, что Влад захочет, чтобы я вычистил лабораторию до блеска, — Миша сел, всё ещё избегая прямого взгляда Ильи. Тому захотелось схватить его за плечи, встряхнуть и приказать смотреть, когда с ним разговаривают. Но Илья не мог. — Это может подождать, разве нет? — Илья поднялся на ноги и взял с одиноко стоящего у стены стула охапку мятой одежды — Собирайся, — он натянул на себя толстовку, которая уже давно не пахла Петей. Через пару минут Илья скурпулёзно намазывал на лицо Миши sfp. — Давай я сам, — он не шевелился и, кажется, дышал через раз. — Сиди, пожалуйста, — Илья выдавил ещё немного на пальцы и размазал по чужой щеке. Если бы не Илья, эта кожа давно не была бы настолько нежной. Он задержался на секунду дольше, чем нужно, слегка надавил на мягкую щёку, чувствуя лёгкую бугристость. Не удивительно, что питание чем попало вызывало у Миши высыпания. Но Илья находил это просто данностью. Их тела изнашивались, несмотря на юный возраст — Если бы ты тогда не стремился выбежать на улицу днём без защиты, я бы не носился так с тобой, fool. Комод крутился между их ног, но Илья не обращал на него внимания. Миша скосил взгляд. — Голодный? — Придём, покормлю, — Илья вновь надавил на щёку Миши, и тот вздрогнул, резко втягивая воздух — Как зубы? У него были брекеты ещё до конца света, ещё тогда, когда они только познакомились в высотке. Жить с ними было слишком тяжко, и Влад настоял, снял их кусачками. — Болят от всего, — Миша осторожно отстранил руки Ильи — Ты закончил? — Да, — Илья опустил взгляд на свои руки, выдавил ещё крема и небрежно намазал и своё лицо, буквально за несколько секунд, оставляя белые разводы — И расслабься ты уже, — вытер руки о джинсы и протянул одну Мише. Тот взялся тут же, без секунды раздумий. — Пока, Комод, веди себя хорошо, — бросил он кролику, и они вышли, заперев дверь. Закатные сумерки не должны были сильно травмировать их кожу, тем более сквозь spf. Миша погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Ильи, который вёл его по безлюдной улице. — У тебя кожа грубее стала. От солнца? — Наверно, — Илья повёл плечом. Он не хотел говорить об этом. Если бы заговорил, пришлось бы высказать беспокойство, а Илью разрушение или преждевременное старение его тела абсолютно не волновало. Он не знал, доживут ли они до следующего месяца, поэтому... — Две пачки макарон и банку огурцов, пожалуйста, — Илья со звонким ударом положил на прилавок четыре маленькие батарейки. Влад нашёл, где воровать их, поэтому сейчас Парфюмеры могли бы быть самыми богатыми людьми Новгорода. Но это привлечёт внимание — И пучок петрушки, — добавил Илья. Продавец покосился на него, затем рассмотрел батарейки. Маленькая лампочка наверху бросала на лицо мужчины в возрасте тени, которые делали его ещё старше. — Сейчас будет, — забрал их и порылся в ящиках. Илья передал Мише пакеты, а сам взял банку. — Спасибо, — кивнул продавцу — Идём. Он повёл Мишу по другой улице, которая постепенно уходила вниз, и без того редких фонарей становилось всё меньше. Они вышли к реке. Здесь лёгкий ветер ощущался свободнее, от воды тянуло прохладой. Волхов, тёмный, спокойный, отражающий редкие звёзды. Миша отпустил руку Ильи и остановился у самой воды, вдохнул полной грудью. — Знаешь, — тихо сказал он, глядя на отражения деревьев на другом берегу реки — Я иногда думаю, что если бы не апокалипсис, мы бы никогда не встретились. Ты бы жил в Америке, я бы... ну, я даже не знаю, где бы я жил. Учился бы, наверное. А так... — он повернулся к Илье, и в глазах его блестели звёзды — А так ты здесь, и я здесь. И это почти чудо, несмотря на всё. Илья стоял и уже не мог смотреть на Мишу, как на дурака. Он ощутил что-то похожее на... на то, что он сам дурак. Как будто у него в руках была винтовка, и он только что выронил её по собственной глупости лишь от этих слов. — Да, я... — Илья запнулся — Тоже иногда думаю об этом. Но если бы не всё это, я бы вернулся домой, не встретил бы... его, Влада, тебя, – он опустил взгляд и пнул камешек. — Ты жалеешь? — тихо спросил Миша и сделал шаг к Илье — Что встретил его? Илья тяжело выдохнул и прикрыл глаза, сосредоточился на летней прохладе, приятно пробирающецся под толстовку того, чья тень продолжала жить. — Ты не отвечай, если не хочешь, — добавил Миша, не услышав ответа — Я просто... мне важно знать. Я вижу, как ты иногда смотришь в пустоту, и мне хочется быть рядом. Но я не знаю, имею ли право. Илья обошёл его и сел почти у самой воды, указал на место рядом. — Сядь, — он обнял колени руками, уставившись на реку. Миша был невозможным, он говорил абсолютно всё, что думал, слишком откровенно — Да, Миш, я жалею. Бесконечно жалею, каждый день своей жизни. — Я тоже жалею, — вдруг сказал Миша — Что не успел сказать маме, как сильно её люблю, что не попрощался с друзьями, что... что иногда просыпаюсь и думаю, а зачем я вообще выжил? — он усмехнулся, провёл рукой по траве, влажной от вечерней росы — Но потом вижу вас с Владом, и понимаю, что вот зачем. Чтобы быть с вами, чтобы помогать, чтобы... чтобы у Ильи Малинина был собеседник. Илья горько усмехнулся. — Дурак ты, Миша, — он выдержал паузу, наблюдая за мошками над водой — Я жалею о той ночи, которую провёл с ним. В тот день, когда я узнал, что он Парфюмер. Если бы... если бы этого не было, мне было бы не так больно. Я бы не знал, какого это, быть с ним, прикасаться к нему, даже просто целовать его. Мы целовались шесть раз. В губы шесть, и ещё по одному разу в уголок губ. Остальное... про секс уже. Я бы хотел, чтобы этого не было. Я до сих пор помню, как поцеловал его в лоб перед тем, как полез на чердак... Миша слушал, не перебивал, не пытался утешить, он просто сидел рядом, позволяя Илье говорить. И это оказалось так важно... Илья сумел наконец сказать об этом кому-то. — Шесть, — повторил Миша тихо, когда пауза затянулась — Ты считал, — он подтянул колени к груди, обхватил их руками, копируя позу Ильи — Я не знаю, что такое терять любимого, у меня никого не было. Но я вижу, как ты смотришь на пустоту, и мне кажется... что даже если бы той ночи не было, ты бы всё равно жалел. О том, чего не случилось. У Ильи защемило в груди, и он заморгал, пытаясь удержать резко подступившие слёзы. Миша был не просто парнем с длинным языком, он оказался ещё и слишком проницательным. Он повернулся к Илье, заглянул в глаза. — А может, это неправильно, жалеть о том, что было. Потому что это прошло, но это сделало тебя таким, какой ты есть, — он улыбнулся — Я, наверное, глупость сказал, прости. Я просто хочу, чтобы тебе стало легче. Илья приподнял уголок губ, на большее был не способен. — Я ценю это, — он засучил рукав, обнажая татуировку с кодом, и протянул руку в пространство между ними. Миша посмотрел на свою руку, на татуировку, которая когда-то была клеймом, а теперь стала символом жизни. Протянул её навстречу Илье, и их предплечья соприкоснулись. Код к коду, буква к букве, цифра к цифре. — Помнишь тот день? — тихо спросил Миша — Когда Влад лежал, и мы думали, что всё. А потом мы просто порезали руки и влили ему в рот свою кровь. Это... Это даже сейчас звучит очень жутко, — он усмехнулся, качая головой — Я тогда в первый раз понял, что мы теперь семья, — пауза, взгляд на руки — Илья, — позвал Миша и коснулся кончиками пальцев внутренней стороны локтя Ильи — Ты для меня... очень важен. Вы с Владом это всё, что у меня есть. Всё, что угодно, просто... не закрывайся совсем, ладно? Илья помолчал, не двигаясь. — Я не думаю, что смогу когда-нибудь полюбить снова, по-настоящему, — негромко произнёс он и спрятал тату под рукавом, затем упёрся рукой в песок, но не отвернулся, не отстранился. Миша кивнул. — Это нормально, — сказал он тихо — Я не прошу тебя любить. Я прошу просто... быть рядом и иногда улыбаться, — он тоже убрал руку, но остался сидеть так же близко — Знаешь, я никогда не был влюблён, вообще. До всего этого я думал, что это какая-то выдумка, сказка из книжек, апотом увидел тебя и Влада, как вы помните каждую мелочь о нём, и понял, что это реально, это существует, — он поднял голову, посмотрел на небо, усыпанное звёздами — И знаешь, что ещё я понял? Что любовь не заканчивается даже после смерти, — он повернулся к Илье, и в глазах его блестели слёзы, но он улыбался — Ты любишь его, — едва слышным шёпотом. Илья мягко улыбнулся, не сдержался. — Эй, — он коснулся щеки Миши, хотя слёз там ещё не было — Ты слишком эмпатичен, не надо так, — прошептал он — Мне легче, чем Владу. Моя любовь мертва, я не смог перед ним извиниться, я помню каждое его слово в тот день, помню, как назвал его чудовищем. А потом я сам стал Парфюмером, таким же, как он. А он мёртв, и я уже ничего не смогу поменять. А Влад живёт с мыслью, что Женя где-то там, живой, но ему плевать, ему мозги поплавили. — Ты не чудовище, — сказал Миша твёрдо, поймав руку Ильи и прижимаясь щекой к его ладони — Слышишь? Ты не чудовище. Ты просто... — он легко, почти невесомо поцеловал ладонь Ильи. Илья поджал губы, не позволяя им дрожать. Он не... не мог поверить. На секунду мир закружился. — ...просто влюбился, — он любил Петю до боли, до удушения, и так скучал, что волосы на себе рвать хотелось. Но сейчас он смотрел на то, как губы Миши касались его ладони, и думал, что это сон. Илья закрыл лицо той рукой, которую не держал Миша, и засмеялся, истерично, с надрывом, сквозь слёзы, которые наконец освободились. Во что он вляпался? Во что он втянул Мишу, и даже не заметил этого? А Миша тут же сгрёб его в охапку, не спрашивая разрешения, просто крепко прижал к себе и начал покачивать. Страшный, надломленный смех перешёл в рыдания. Миша прижал голову Ильи к своей груди, гладил по спине, по волосам, по дрожащим плечам. — Плачь, — шептал он — Плачь, тут никого нет. Илья вцепился в клетчатую рубашку Миши на его спине и перестал пытаться заглушить себя. Он плакал навзрыд, рвал горло, глуша этот звук в плече Миши, но больше не пытался заставить себя молчать. — Ты имеешь право плакать по нему хоть каждый день до конца жизни, — прошептал Миша, когда Илья притих, чтобы набрать воздуха. Дурак, какой же он дурак. Не по Пете Илья плакал, не только по нему. По себе рыдал, по тому, как ломал и себя, и всех вокруг. Казалось, что легче не станет никогда. Время не лечит, это бред, время лишь притупляет боль, но она всё равно слишком сильная. Илья смог успокоиться через пару минут, чуть отстранился от Миши. У него всё лицо было влажным, и открытый воздух ощущался прохладнее, чем был на самом деле. — Fuck... — Илья выдохнул и закрыл глаза. — Полегчало? — негромко спросил Миша, и Илья услышал улыбку в его надломившемся голосе. Илья слабо кивнул, не открывая глаз. — Немного, — подышал, глубоко, приходя в чувства — Миш... — негромко позвал он — Я хотел тебя спросить. Миша вытер глаза рукавом, шмыгнул носом и посмотрел на Илью. — Да? — Между тобой и Владом, — начал Илья, чтобы уже расставить точки над "i", но аккуратно, издалека — Ты был фанатом Парфюмера, я понимал твоё восхищение от встречи с Владом. Но теперь, когда ты сам один из Парфюмеров, — Илья поднял взгляд на Мишу. Влад и Миша были очень разными, противоположными, но только Миша мог достать из глубин боли потерь того Влада, каким тот был до всего, смеющийся, счастливый и лёгкий на подъём. Таким, каким он был, когда жил Петя. — Я не знаю. Правда, не знаю, — Миша снова подтянул колени к груди, обхватил их руками — Парфюмер был легендой, героем, тем, кто мстил за таких, как мы. А потом я встретил Влада, и... он оказался обычным. И мне хочется... — он запнулся — Мне хочется, чтобы он улыбался, — повернулся к Илье, и в глазах его было что-то такое, отчего у Ильи сжалось сердце — Я не знаю, что это, но я отдал бы всё, чтобы Влад улыбнулся мне так, как иногда улыбаешься ты, — Миша усмехнулся, вытирая глаза — Глупо, да? Влюбиться в разбитого человека, который любит другого. — Эй, — Илья усмехнулся и наклонился к Мише, который даже не подозревал, что дела обстоят совершенно не так, как он думает — Всё хорошо, Миш. Я тоже люблю его, успел полюбить. Влад, он... — выдох — Он не снежная королева. Ему плохо, хуже, чем нам, и я бы тоже очень хотел, чтобы он был счастлив, — Илья приподнял подбородок и коснулся носом носа Миши. Тот замер, и его дыхание коснулось губ Ильи. Илья потёрся носом о его нос — Я понимаю, правда. — Илья, я... — голос дрогнул — Я так боялся тебе сказать. Думал, ты решишь, что я предаю память Пети, или что я сумасшедший. Или... — он замолчал, потому что говорить стало трудно. Вместо слов Миша осторожно коснулся лбом лба Ильи, закрыл глаза — Спасибо, — прошептал он — За то, что ты есть. — Я любил Петю, люблю до сих пор так сильно... ты видел, я только что рыдал и выл волком, — Илья болезненно усмехнулся, не отстраняясь — Но я больше не хочу так. Теперь я живу как Парфюмер, как преступник, как Петя когда-то. Я продолжаю его дело, и это мой смысл. А Влад... это другое чувство. Это совсем другое для меня, – Илья чуть наклонил голову и невесомо коснулся губами уголка губ Миши, и тот вздрогнул — Слишком много чести поцелуям, они не заслуживают. — Да, — согласился Миша шёпотом — Это просто губы, и... способ сказать, — он поднял руку, осторожно коснулся щеки Ильи, провёл большим пальцем по скуле, где ещё не высохли слёзы — Ты прав, Влад это другое. Это... это как свет в конце тоннеля, в который я даже не надеялся выглянуть. А ты... — Да, — едва слышно выдохнул Илья, не дав ему договорить, и прижался губами к губам Миши уже полноценно, без игривости, без возможности отступить или неправильно истолковать. Поцелуй был тёплым, мягким, совсем не похожим на те лихорадочные, полные отчаяния поцелуи, о которых Илья иногда вспоминал. Это было что-то новое, спокойное, доверительное, может даже не романтичное в привычном понимании. Миша замер на секунду, а потом ответил так, будто держал в руках что-то бесконечно хрупкое. Одна его рука легла на талию Ильи, другая — на затылок, пальцы зарылись в светлые волосы. Они целовались долго, не спеша, просто чувствуя друг друга. Без страсти, без надрыва, просто с тихой радостью от того, что можно вот так просто быть рядом. Когда они отстранились, Миша прошептал: — Илья. Я не знаю, что это, но мне хорошо с тобой. Илья слабо кивнул. — Мне тоже, — и вновь поцеловал, сам коснулся ладонью шеи Миши, погладил — Пойдём домой. Думаю, Влад уже вернулся.

* * *

Через полчаса Илья отпер дверь квартиры. Он на ходу стянул толстовку, зашёл в спальню, схватил со стула футболку Пети, переоделся. Влад спал на кровати. Точно спал, потому что не шелохнулся. Илья расстегнул ремень, джинсы тоже бросил на стул, кивком указал Мише на кровать. Тот аккуратно сел на край. — Ты думаешь, я ему..? — Да, ты ему, — Илья лёг и перекатился, наваливаясь на Влада, который растянулся в самом центре — Двигайся. Влад заворочался во сне, что-то недовольно буркнул, но послушно сдвинулся к краю, освобождая место. Он пах дымом, потом, чем-то тёплым. Миша быстро оббежал кровать, и прижался к Илье с другой стороны, обнял со спины. — Безопасная зона? — усмехнулся Илья. — Пока да... Потом разберёмся, — Миша прижался лбом к его плечу и расслабленно выдохнул. Комод запрыгнул на кровать и устроился у них в ногах, свернувшись пушистым клубком. А Илья лежал между Мишей и Владом, чувствуя тепло двух тел, и думал о том, что в его жизни всё ещё был смысл. Он перевернулся на спину, просунул руку под шеей Миши и притянул его к своей груди. Забавно это было, среди них троих Илья ростом был самый маленький. Другой рукой он притянул к себе Влада, который действовал больше рефлекторно, всё ещё в полусне: сполз пониже, и его голова оказалась где-то на рёбрах Ильи, а рука на талии. Илья тихо выдохнул, прижимаясь щекой к макушке Миши и поглаживая спину Влада. Цирк, что ещё тут думать, но Илья чувствовал себя удивительно нормально в этом цирке. Тишина в комнате была почти осязаемой, до рассвета было ещё далеко, но они могли позволить себе пару часов поваляться и подождать, пока проснётся их главный Парфюмер. Илье стало почти легко. Не хорошо, не счастливо, но почти легко. Комод во сне дёрнул лапой, ловя кроличьи сны, а где-то за окном запела первая птица. Выжила, дура, в этом мире. А они лежали втроём, сплетённые, и это было важнее любого апокалипсиса.