Часть 7

      – Уже девятнадцатое...       Хонджун вздохнул, взглянув на настольный календарик. Теперь в своей собственной квартирке ему было ужасно тоскливо. Закрыв рабочую программу с очередным завершенным проектом, он откинулся на спинку стула и оглядел стол. Стопка использованных блокнотов, наполовину раскрашенный им же стаканчик со старыми кистями, пирамидка из пустых баночек от энергетических напитков и наполовину сжеванная упаковка мятных жвачек. Пожевав нижнюю губу, на которой еще остался привкус таурина со вкусом клубники, Ким оглядел свою комнату. Кровать расправлена, да, и, белье с неё пора бы постирать, на стуле Эверест из вещей, шкаф распахнут, и одежда на полочках перемешана. Окажись здесь его мама, то точно наругала бы его. Он не был грязнулей, но, стоило ему увлечься работой, как все домашние заботы тут же переставали существовать для него. А вот Сонхва, даже несмотря на ужасную занятость, удавалось сохранять в своей холостяцкой обители порядок. Вновь посмотрев в экран еще старого ноутбука, он вспомнил о Сонхва. Суммы, что он насобирал за эти месяцы, хватило бы не то, что на ноутбук, а на хорошенький компьютер со всеми запчастями и новеньким креслом. Но Хонджун так и не приобрел ничего, продолжая мучать старую технику. Тратить эти деньги ему отчего-то было неловко, и он откладывал их, даже подумывая над тем, чтобы вернуть. А послений месяц вообще отказывался брать "зарплату".       Почти весь декабрь он прожил у Сонхва, а тот и не был против. А Донбёли была очень даже за. Ей, как оказалось, очень понравилось трапезничать вместе с мужчинами за столом. Сидя между ними, она довольно жевала протягиваемые ей овощи, и не уходила, пока те не заканчивали со своей едой. Жизнь с Сонхва очень нравилась Хонджуну. Нравились их прогулки с походами в кафе, совместные ужины под пластинки, нравилось проводить время перед сном в объятиях мужчины, нравилось быть частью его жизни.       И сейчас, проводя время дома, он чувствовал себя неуютно. Решив хоть как-то избавиться от этого чувства, Ким решил взяться за уборку. Закатив рукава толстовки и вставив "капли" наушников, он включил один из альбомов Флоренс, который успел заслушать до дыр на проигрывателе Сонхва. Первым делом надо вынести хлам. Баночки, бумажки и обертки отправились в мусорку.

"Впал в немилость я,

И с ума сошел.

Будто с дерева упав,

Ударил в грязь лицом..."

      Теперь постель. Стянув белье, Хонджун поставил стирку. И зачем вообще в машинке столько режимов? Велика разница между тем, как крутится барабан? Далее одежда. И откуда у него ее столько? Он выгреб всё с полочек и уселся на полу перед шкафом, принявшись разбирать вещи. Одежду потеплее на верхние полки, полегче – на среднюю, пижамы – вниз. А вот и водолазка, в которой он впервые пришел к Сонхва. Уставившись на неё, он вспомнил их первую встречу, перегрызанный крольчихой провод и радость от первых полученных денег. Ну, вот, он снова думает о Сонхва! Хонджун потряс головой и вернулся к уборке. Странно, что одежда, которая лежала неношеной, начинала пахнуть шкафом. Хотя нет, не шкафом. Чем-то другим. Пылью? Или это запах квартиры Хонджуна? Тот самый особенный запах, который имелся в каждом доме. А Ким помнил, как пахло у Сонхва. Лавандовый кондиционер для стирки, выпечкой, убежавшим кофе, сладкой пылью, собиравшейся на книжных полочках, и этим стойим медовым парфюмом. О, как же Хонджун полюбил этот аромат... Особенно то, каким он становился, ложась на чужую кожу...       – О чем я вообще думаю?..       Хонджун только и думал, что о Сонхва. О его долгих взглядах, мягких и тёплых, совсем не похожих на тот, первый, о его руках, сильных и нежных, и очень осторожных, ласково гладящих его плечи, о взъерошенных после работы волосах, которые тот перестал укладывать лаком, чтобы Хонджун мог гладить его по голове, о всегда выстиранной стопочке постельного белья, что Пак выделил ему, о всегда оставленном кусочке еды, чтобы Хонджун попробовал тоже. И Ким в долгу не оставался: приносил сладости, протирал полочки, когда у мужчины хватало сил только на доковылять до дома, складывал оставленную им впопыхах одежду.

"Желаю так упасть я,

Ищу освобожденья.

Хочу упасть сквозь воздух,

Найти чтоб облегчение."

      И Донбёли уже привыкла к нему и уделяла ему внимания больше, чем хозяину. Она бегала за ним хвостиком, ждала под дверью ванной, ложилась спать рядом с ним и нервничала, когда он уходил. Начинала раскидывать сено, топала лапами и подолгу кружилась в прихожей (об этом, конечно, Сонхва умалчивал).       Найдя свой красный свитер, Хонджун крепко сжал его в руках и уткнулся носом в ткань. Он всё еще пах чужим парфюмом, его кожей и объятиями. Он неспеша вдыхал этот запах, уже ставший одним из его любимых. Да что он творит?! Уставившись на алую ткань, мужчина сглотнул. Почему он делает это? Почему постоянно думает о Сонхва? ждет его звонка? и так радостно спешит к нему? Ему слишком хорошо в объятиях Сонхва, ему слишком нравится жить с ним, ему слишком уютно с ним. Ему вновь хотелось разделить с ним постель. Да что же это такое, все-таки?       Над этим вопросом он ломал голову пока стелил новое белье, развешивал постиранную одежду на сушилке, пока протирал пыль на подоконниках. Клонившийся к вечеру день начало присыпать снегом. Замерев у подоконника, Хонджун уставился на падающие снежинки. А собранная Сонхва коллекция песен так и продолжала крутиться в наушниках. Он вспомнил их неловкий танец, игру в снегу и ночь, которую ни провели в объятиях друг друга. Ким думал, что это квартира мужчины холодная. Но теперь он понял, что ему холодно даже в собственной. Будто что-то, что согревало его, осталось в одинокой обители хозяина крольчихи. Часть его тени осталась там. И этот ее кусочек принадлежал Сонхва. В деталях вспомнив ту ночь, он вздрогнул. Он помнил свои окоченевшие пальцы в его горячих ладонях, помнил ощущение тепла его тела и запах кожи в медовом облаке.

"Не беда падение,

В падении мне спокойно.

Лишь от с землёй касания

Становится мне больно."

      Хонджун забрался на заправленную кровать и сжался, обняв себя. Ему нужны были объятия Сонхва, крепкие и тёплые, нужно было ощущение его присутствия, нужно было держать его руки. Хонджун потер ладони, вспоминая, как это делал Пак, вспомнил прикосновения его холодных перчаток к своим щекам. Сонхва слишком легко стал частью жизни Хонджуна, и тот теперь не мог вспомнить, как жил до этого. Как жил без радостного выражения его лица, когда тот возвращался? Как ужинал без него? Как ложился спать без крольчихи под боком? И их недолго совместная жизнь ощущалась очень правильно. Прикрыв глаза, Ким погладил себя по щеке, представив, как бы это сделал Сонхва, вообразил его лицо в опасной близости от собственного и подумал, какого было бы консуться его губ. Наверняка они такие же мягкие, какими выглядят. А на вкус какие? Наверное, с легкой горчинкой, как его любимый молотый "Бушидо" с клубникой и персиком, что он варит себе перед работой? Хонджун очень хотел бы узнать.       – Да что это такое?..       И что у него за мысли такие? С чего бы ему хотеть поцеловать Сонхва? Почему он так жаждет его объятий? Почему хочет видеть его каждый день? Неужели это оно? То самое?       Оказавшись глубоко подо льдом, Хонджун открыл глаза. Как давно он под этой толщей? С той самой командировки? Как он мог не заметить того, что провалился под воду? Он даже не услышал, как лед треснул под ногами.       – Сонхва... Но под водой ему не было страшно. И именно это пугало его.

***

      А Сонхва с неожиданной для него лёгкостью принял своё падение. Треск льда сначала пугал, но позже он смирился. Любая ледяная корка рано или поздно треснет.       До рождества оставалось меньше недели, и в преддверии этого праздника Сонхва обрадовали новостями о скором переводе в новый филиал, что означало, что работы у него поубавится. Чтобы отметить это и хоть как-то разгрузить себя от навалившейся на него нескончаемой работы, он пригласил Хонджуна на ужин в пятничный вечер. Ким, несомненно счастливый за своего... Своего кого? Может ли он называть мужчину своим другом? Несомненно счастливый за Сонхва, согласился составить ему компанию за столиком в ресторане. Перед тем, как начать собираться, Хонджун ознакомился с рестораном через сеть и ужаснулся при виде цен. Ну, а чего удивляться? Дорогое заведение, занимавшее приличную площадь на первом этаже торгового центра, в районе неплохо зарабатывающих людей. И доход Сонхва запросто позволял ему посещать такие места. Сам Хонджун их не особо любил и ощущал себя там неуютно. Но вместе с Сонхва ему бояться нечего. Надо было только приодеться, наверное? Можно и выгулять старую синюю блузу с маленьким декольте и простенький костюм, ждавший своего звёздного часа. Ну, и с пустыми руками, конечно, нельзя заявиться.       Сонхва уже ждал Хонджуна за столиком, когда тот пришел. Столики с бархатными зелеными креслами огорожены расписными "ширмами", чтобы посетители друг другу не мешали, под высоким потолком раскидистые сверкающие люстры. Отдав пальто в гардероб у ресепшена, он прошел к нужному столу, где трясся от волнения Пак. Не успел Хонджун поздороваться, как Сонхва заключил его в объятия и погладил по голове. Эти объятия явно отличались от всех предыдущих. Чуточку крепче, чуточку ближе и нежнее. Хонджун, прильнув к его плечу, вдохнул уже необходимую ему дозу парфюма.       – Ты долго ждал?       – Вовсе нет! Сам только подошёл...       – Это... – Хонджун протянул ему пакет, смутившись. – Тебе. С повышением!       – Спасибо... – В пакете Сонхва обнаружил бутылку шампанского и упаковку дорогих конфеты в золотистых обертках. – Не стоило, Хонджун...       – Не отнекивайся! Считай, что это благодарность за приглашение на ужин.       Сонхва так привык видеть Хонджуна в простой одежде, что теперь не мог отвести от него взгляда. Хотелось запечатлеть весь образ в деталях. Еще не отогревшиеся, розовые от мороза щеки, старательно уложенные волосы, пара блестящих сережек в миниатюрных ушах, которые кажется, долго и старательно вылепливали к его лицу, как специально сшитый пиджак, правильно сидящий на покатых плечах, тройка простых колец на ровных пальцах и о, вау, декольте у синей блузы. Да, Сонхва ни капли не лучше мужчин, пялящихся на женские декольте. Швы небольшого выреза соблазнительно проходили по краям самого интересного, и мужчине титанических усилий стоило поднять взгляд обратно к чужому лицу. Хонджун, не поняв, что значит этот взгляд, оглядел себя:       – Что-то не так?..       – Нет-нет, всё так! Всё так... Ты... – Пак сглотнул, еще раз оценив чужой образ. – Отлично выглядишь. Тебе идёт...       Сонхва, кажется, только сейчас осознал то, насколько его спутник привлекателен. Лоб непривычно открыт, брови мягко изогнуты над сияющим глазами, а от заломов улыбки под ужасно острым носом слепило глаза. У него не было и шанса против этих складочек в продавленных уголках.       Весь вечер Сонхва только и делал, что пялился. Даже не смотрел, что ест. И как только у Хонджуна вышло так просто занять все его мысли? Ким заявился к нему без приглашения, даже не постучал в его сердце и просто поселился там, устроившись, как нельзя удобнее. Этот мужчина просто обязан был стать его.       – ...то есть, теперь тебе не придётся работать допоздна?       – Мгм... У меня будет больше свободного времени, и я сам смогу полноценно рассматривать за Донбёли...       Хонджун был честно рад за Сонхва. Он ведь так долго работал ради этого повышения. Но, значит, теперь он ему больше не нужен. Ким отчаянно старался держать улыбку, и тут Сонхва накрыл его ладонь своей и жалобно свел брови:       – Хонджун... Мы же продолжим видеться? Оу.       – Ты хочешь продолжать видеться?..       – Конечно! Мы же... – Пак замялся. "Мы"? А кто они друг другу? На этот свой вопрос он ответить не мог. – Я... Мне нравится проводить с тобой время, и я бы хотел, что так было и дальше. Если ты не против, конечно. Мне показалось, что мы... Здорово поладили, разве нет?       – Конечно! – Голос Хонджуна дрогнул. Такая новость его, конечно, обрадовала. – Я..! Я тоже хочу! Очень! Мне тоже нравится...       Нравится быть частью жизни Сонхва. Сонхва выдохнул, улыбнувшись, и погладил его ладонь. Потерять его просто так он не мог. Хонджун, не отнимая своей руки, смотрел в чужие загадочно сияющие глаза. Что это в них такое яркое и тёплое? И почему оно так притягивает его, как свет фонаря манит мотылька? И, все-таки, Пак выглядит очаровательно с неуложенными лаком волосами. Они мило завиваются над ушами и шеей и мягко обрамляют правильный овал его лица. И как же ему хорошо в этой черной водолазке... О чем это Хонджун думает?! А думал он о том, что не хотел, чтобы чужая рука отпускала его, думал, не чувствует ли Сонхва того, что он случайно касается носком туфли его ноги, думал, что этот ужин слишком походит на свидание...       – Хонджун, а когда у тебя день рождения?       – День рождения..? Был в ноябре. Седьмого.       – Что?! Почему ты не сказал мне?! Я ведь тебе ничего не подарил! Скажи, чего ты хочешь?       – Не надо мне ничего!       – Но я хочу тебе что-нибудь подарить! – Пак сжал его руку. – Может, поднимемся в торговый центр и посмотрим что-нибудь? Может, что-то приглянется? Ты за этот месяц ни копейки не принял, а я хочу хоть как-то отблагодарить тебя...       Упрямства у Сонхва было не занимать. Это Хонджун понял давно. И по окончании трапезы Пак повёл их на верхние этажи торгового центра, чтобы Хонджун выбрал себе что-нибудь. Ким честно сопротивлялся и отнекивался, но спорить с хозяином крольчихи было бесполезно, а вырвать свою руку из-под его локтя – невозможно. Ну, ладно. Хонджун выберет что-нибудь простенькое и дешевое, какую-нибудь мелочь. От разноцветных витрин рябило в глазах, а от островков с парфюмами кружилась голова. Посуда ему точно не нужна, и одежды полно. Наручные часы он не носит, цветов в горшках дома не держит. Что же выбрать?       – Есть что на примете?       Хонджун огляделся и замер, заметив стенд с не самой приметной надписью "Изделия из натуральных камней ручной работы". Вот, камешек – отличный вариант, маленький и недорогой. Пока он разглядывал стенд, обвешанный брелочками и подвесками, Сонхва терпеливо стоял рядом. Маленькая пожилая продавщица напряглась при виде мужчин. Обычно за изделиями подходили подростки и женщины. Ким остановил взгляд на комплект из темно-синего авантюрина. Браслет и короткий чокер из крошечных, как бисер, камешков.       – Бери, если нравится, Хонджун. Может, еще что-нибудь?       – Нет, только это.       Оплатив покупку, Сонхва сразу предложил надеть комплект. Хонджун оттянул ворот пиджака, чтобы мужчина застегнул ожерелье на его шее.       Город, придавленный тьмой, готовился ко сну. Сонхва, несмотря на пререкания Хонджуна, вызвался отвезти его домой. Двое долго обнимались у порога, не в силах расстаться.       – Спасибо тебе за ужин... – Хонджун поправил чужой шарф и вздохнул. – И за подарок.       – Не за что. Тебе идет. И спасибо, что составил мне компанию. Ну... До понедельника?       – Понедельника?.. А, точно, Донбёли... До понедельника. Напиши, как доедешь, ладно?       Пак кивнул и снова обнял мужчину, прежде чем окончательно попрощаться.       А Хонджун весь остаток дня не находил себе места. Что-то поселилось у него в груди, как паразит, и скреблось, мучая его. Лежа на кровати, так и не переодевшись, он трогал ожерелье на своей шее. В деталях прокручивал их с Сонхва ужин, вспоминал каждое прикосновение мужчины, каждый его взгляд жест. Ладони Хонджуна расцарапаны льдом, за который он хватался, чтобы не утонуть. Но, вот, он под водой, тонет и дышит. Тонет в собственных чувствах к Сонхва, которые смог разглядеть только сейчас. У него правда есть чувства к нему? Ну, а что это еще может быть? Сжав ожерелье, он сглотнул возникший в горле горький ком. Что ему теперь делать? Что делать, если он только и думает, что о Сонхва, только и ждёт встречи с ним, хочет его объятий? Ему бы только быть рядом, только бы встречать его с работы, только бы гладить по голове и ужинать с ним. Веки стало печь, а губы сами сжались, чтобы не дать всхлипу соскользнуть с языка. Ему снова стало холодно. Хонджун хотел бы вновь уснуть в объятиях Сонхва.