Партнеры по преступлению

Лас-Вегас, Невада. Октябрь 2026.

      Они уже год жили в постоянном движении.       Не бежали — просто ехали. Портленд, Сиэтл, Денвер, Феникс, Остин, Новый Орлеан, Чикаго… Города сменяли друг друга. Мотели были разные: от совсем дешёвых до чуть менее дешёвых. Фургон ломался регулярно. Деньги заканчивались ещё чаще.              Хлоя однажды так громко поругалась с промоутером в Далласе, что их едва не сняли с выступления. Макс потеряла накопитель с двумя неделями съёмок и три часа молча злилась на себя. Бытовых проблем хватало.              Но при всём этом была Хлоя, которая каждое утро находила кофе. Были вечера на крыше фургона, когда они просто молчали и смотрели на закат. Были концерты, после которых они оба падали без сил, но абсолютно счастливые.              И всё равно — денег категорически не хватало.              Идея была Хлои.       Она лежала на кровати мотеля, уставившись в потолок, и вдруг сказала:              — Слушай. Ты можешь перематывать время. Это буквально чит-код. Почему мы до сих пор не используем это в казино?              Макс посмотрела на неё долгим взглядом.              — Потому что это абсолютно безответственно и неприемлемо.              Хлоя повернулась на бок и усмехнулась.              — Аренда. Бензин. Еда. Абсолютно безответственно продолжать жить так, как мы живём сейчас.              Макс молчала.              Хлоя добавила уже серьёзнее:              — Мы не будем жадничать. Просто выиграем столько, чтобы залатать дыры в бюджете. Один вечер. Никто не пострадает.              Макс долго смотрела на неё. Потом тихо вздохнула.              — Хорошо. Но одно условие. Мы не наглеем. Ставим по минимуму, выигрываем по чуть-чуть и уходим.              Хлоя широко улыбнулась.              — Договорились.              Хлоя помолчала секунду, потом резко села, схватила Макс за лицо и поцеловала — крепко и без предупреждения.              — Колдфилд, ты вот вообще себе представляешь? Мы будем как в «Одиннадцати друзьях Оушена». Только лучше. Ни с кем даже не надо делиться. Ты вообще представляешь, что мы вообще можем с твоей силой?              — Вот, как заканчивают девочки, которые взламывали школу и воровали деньги у ректора! — засмеялась Макс.              — И я совершенно ни о чём не жалею, — Хлоя так хитро улыбнулась, что Макс сразу стало ясно: она уже мысленно выбирала прикид для ограбления. — Партнеры по преступлению, как всегда.              Макс посмотрела на неё, и в груди разлилось тихое, глубокое тепло. Она шагнула ближе, почти не думая, и мягко произнесла:              — Партнеры во времени.       

***

      Они выбрали одно из средних казино на Стрипе — не самое дорогое, но и не самое дешёвое.              Макс села за рулеточный стол с относительно низкими ставками. Хлоя стояла чуть в стороне у бара — делала вид, что просто пьёт коктейль и скучает. У неё это совершенно не получалось. Хлоя Прайс была физически не способна скучать незаметно.              Макс положила перед собой небольшую стопку фишек.              Ставила только на цвет. Не жадничала. Играла осторожно — как человек, которому просто везёт чуть больше остальных.              Закрыла глаза на полсекунды. Перемотала назад на шесть-семь секунд — ровно до момента, когда крупье начинал раскручивать колесо. Запомнила траекторию шарика. Открыла глаза. Сделала ставку.              Колесо остановилось. Выигрыш.              Повторила.              Перемотка. Цвет. Ставка.              Хлоя наблюдала издалека — на лице у нее были смесь гордости, лёгкого беспокойства и явного удовольствия от того, насколько спокойно Макс это делает.              Когда Макс наконец встала, в кармане было заметно больше, чем они пришли.              Хлоя подошла к ней, взяла за руку и тихо сказала:              — Ты была просто на высоте.              Макс только устало улыбнулась.              — Я чувствую себя полной сволочью.              Хлоя мягко потянула её за руку, остановила и повернула к себе. Она подняла ладонь и осторожно убрала прядь волос с лица Макс. Взгляд был тёплый и немного серьёзный.              — Эй, — сказала она тихо. — Ты не сволочь. Ты просто… мы. Мы вместе решаем наши проблемы. Как всегда.              Макс посмотрела на неё. На секунду внутри всё потеплело и стало легче. Она почувствовала, как напряжение, которое не отпускало её весь вечер, немного отступает. Макс шагнула ближе, прижалась лбом к плечу Хлои и тихо выдохнула, улыбнувшись в ткань её куртки.              — Иногда я забываю, что мы — это мы, — прошептала она. — Спасибо, что напоминаешь.              Хлоя обняла её одной рукой, поцеловала в височек и тихо добавила:              — А я никогда не забываю.              Они вышли на улицу. Ночной Лас-Вегас шумел вокруг, но Хлоя смотрела только на Макс. Глаза у неё блестели от азарта и чистой, почти детской радости.              Хлоя остановилась, повернула Макс к себе и широко, довольно улыбнулась.              — Поехали отсюда, Колфилд, — сказала она с лукавой ухмылкой. — У нас появились абки, а я хочу потратить всю ночь на то, чтобы обнимать свою девушку и не отпускать её ни на секунду. И пусть кто-нибудь попробует мне в этом помешать.              Макс посмотрела на неё, приподняв бровь, и с лёгкой, чуть провокационной улыбкой спросила:              — Только обнимать?              Хлоя замерла на секунду, потом её ухмылка стала шире, а взгляд — заметно голоднее.              — Хочешь, я прямо сейчас начну перечислять, что именно я собираюсь с тобой делать в этом номере?              Макс тихо рассмеялась, чувствуя, как внутри разливается тёплое, лёгкое чувство. Она сильнее сжала руку Хлои.              — Я предпочитаю, чтобы ты мне показала, а не рассказывала.              Хлоя на секунду замерла, потом её улыбка стала ещё шире и хищнее.              — Ох, ты серьёзно? — промурлыкала она. — Тогда я покажу. Всё покажу. И очень подробно.              Она наклонилась и поцеловала Макс — коротко, но жадно, с явным обещанием гораздо большего.              — Поехали в мотель. Быстро.              Они уже шли к такси, когда телефон Макс завибрировал в кармане.              Сафи.              Макс нахмурилась и ответила.              — Сафи? Ты в порядке?              На том конце Сафи тяжело дышала, голос дрожал:              — Макс… я взяла ту фотографию… и меня туда затянуло. Я видела… себя. Свою копию. Она убивала мою мать. Ножом… А потом эта тварь с моим лицом улыбнулась мне.              Макс напряглась. Игривое настроение исчезло за секунду.              — Сафи, слушай меня внимательно. Ты сейчас где?              — Дома. В своей комнате. Фотография… она всё ещё здесь. Я чувствую, как от неё что-то исходит. Как будто что-то живое хочет выйти.              Макс переглянулась с Хлоей. Та сразу стала серьёзной.              — Не трогай больше ничего. Ни фотографию, ни даже стол, на котором она лежит. Сиди на месте и просто дыши, а лучше поживи пока у Мозеса. Мы выезжаем. Сейчас же.              — Макс… пожалуйста, быстрее…              — Мы уже едем. Держись.              Макс нажала отбой и посмотрела на Хлою.              — В Каледоне опять какой-то паранормальный пиздец. Сафи затянуло в видение. Она видела, как её двойник убивает Ясмин. И теперь фотография ведёт себя не как фотография. Мы должны ехать лично.              Хлоя посмотрела на неё и тяжело выдохнула. В её взгляде не было ярости — только усталое, глубокое раздражение.              — Год, — тихо сказала она. — Целый год мы жили нормально. Без разрывов. Без видений. Без этой хуйни. И вот опять…              Она провела рукой по лицу, будто пыталась стереть внезапную усталость, и тихо, но решительно добавила:              — Ладно. Поехали. Разберемся.              Каледон, Вермонт. Октябрь 2026.              Утро началось с того, что сосед снизу снова включил джаз.              Негромкий, тёплый саксофон просачивался сквозь пол, как запах чужого кофе. Сафи лежала на спине и смотрела в потолок. Год назад она бы встала и пошла ругаться. Сейчас… почти нравилось. Почти.              Она встала, поставила чайник и подошла к окну. Серое, сырое ноябрьское утро. Первые студенты спешили по дорожкам кампуса, кто-то бежал, натянув капюшон. Корпус обсерватории стоял на своём месте — новый кирпич чуть светлее старого.              Сафи давно перестала специально на него смотреть. Просто иногда замечала.              Год — это одновременно очень мало и очень много.              Она помнила запах дыма. Маяк. Хлою, которая стояла перед ней в белой пустоте и говорила — не уговаривала, просто говорила. В этом была вся разница между жизнью и не-жизнью.              Тогда Сафи не была уверена, что хочет возвращаться. Сейчас была.              Мама всё ещё оставалась ректором. Университет стоял. Мозес Мёрфи по-прежнему пил горелый кофе и оставался лучшим другом, которого она, возможно, не заслуживала.              Макс и Хлоя уехали почти сразу после маяка. Переписывались. Макс писала коротко, но часто. Хлоя — реже, зато длиннее и с характерными матерными вставками.              После семинара Сафи купила сэндвич и села на скамейку у библиотеки. Написала Мозесу, что зайдёт после обеда. Он ответил одним словом: «ок».              Телефон показал непрочитанное от Макс — фотография придорожного знака с неприличной надписью. Сафи улыбнулась и убрала телефон.       

***

      Фотография лежала на краю стола.              Маленькая, старая, с пожелтевшими краями. Чёрно-белая, с лёгким странным синеватым отливом. Лес. Деревья. Земля.              Сафи не могла понять, почему она уже полминуты не может отвести от неё взгляд.              — Слушай, — сказала она. — Что это за фото?              — Принесли на прошлой неделе. Попросили объяснить, что это.              — И?              — Не смог, — ответил он тихо. — Там что-то не так со светом. Тени… они падают неправильно. В разных направлениях одновременно. Как будто солнце светит сразу с нескольких сторон, хотя на фото явно один источник. А в некоторых местах тени вообще идут против света. Я смотрел под разными углами, под лампой, даже на просвет — всё равно. Это не монтаж и не ошибка проявки. Это… просто невозможно.              Он замолчал, глядя на фотографию с лёгким отвращением.              — Можно? — спросила Сафи.              Мозес пожал плечами, хотя было видно, что ему не очень хочется, чтобы она её трогала.              Сафи протянула руку и взяла фотографию.              Пальцы коснулись холодной, чуть шершавой бумаги.              И в ту же секунду её утянуло.              Лес был тем же, что и на фотографии — и одновременно совсем другим. Деревья стояли на своих местах, но пространство между ними было сжатым, неправильным. Небо было мутным, нездорового лилово-серого цвета. Воздух был тяжёлым, металлическим, будто его залили ртутью.              Двойник стоял на коленях над фигурой на земле.              Сафи узнала её не сразу. Бежевая куртка, тёмные волосы. Потом двойник слегка сдвинулся, и она увидела лицо.              Ясмин.              Глаза открыты. Дыхание прерывистое. На губах кровь.              Двойник держал нож. Вонзил его медленно, с усилием. Ясмин выгнулась, схватилась пальцами за землю. Листья под ней потемнели и начали жадно пульсировать. Двойник вытащил нож и вонзил снова. Методично. Без спешки.              Ясмин дёрнулась. Её взгляд метнулся в сторону — прямо на Сафи.              Губы шевельнулись. Беззвучно.              Сафи. Беги.              Двойник поднял голову.              Это было её лицо. Её глаза. Двойник смотрел на неё и улыбался — её собственной улыбкой.       

***

      Мозес вырвал фотографию из её руки.              Мир вернулся с болезненным щелчком.              Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Холодный пот мгновенно выступил на спине и висках. Руки дрожали. Ноги стали ватными — она едва удержалась на ногах, вцепившись в край стола. В ушах стоял звон. Во рту появился металлический привкус — она прикусила язык.              Кружка с чаем упала и разбилась. Осколки разлетелись по полу.              Мозес мгновенно оказался рядом.              — Сафи?! Эй, Сафи, говори со мной! Что с тобой?              Она не могла ответить сразу. Перед глазами всё ещё стояла Ясмин — её мёртвые глаза, последний хрип, кровь на листьях. И улыбка двойника. Её собственная улыбка.              Сафи дрожащими руками схватила телефон и первым делом набрала номер матери.              Гудки.              Один… Два… Три…              — Сафи? — раздался знакомый, чуть усталый, но уверенный голос Ясмин Файяд. — Дорогая, я на совещании. Что-то срочное?              Сафи выдохнула так резко, что чуть не всхлипнула.              — Мама… ты в порядке?              — Конечно, в порядке. А что случилось?              — Ничего… просто захотела услышать твой голос. Извини, что отвлекла.              Ясмин вздохнула, но в голосе мелькнула лёгкая теплота.              — Ладно. Позвони мне вечером, если что. И не забудь про ужин в субботу.              — Да… хорошо. Пока, мама.              Сафи нажала отбой. Ясмин была жива. Совершенно жива.              Но Сафи только что видела, как она сама медленно и методично вонзала нож в тело своей матери.              Сердце продолжало колотиться. Холодный пот стекал по позвоночнику.              Она снова открыла телефон.              Макс.              Она нажала вызов.              Гудки.              Один. Два.              — Сафи? — раздался на том конце голос Макс. — Ты в порядке?