I

      Солнечный свет падал на лицо, заставляя щюрить глаза от слишком яркого света, пока квартира потихоньку заливалась желто-розовыми тёплыми оттенками, греющими душу и светлую кожу.       Мама умерла два года назад так и не пришедши в сознание, эта мысль блуждала в его голове ежедневно, если не ежечасно, омрачая жизнь своим тоскливым фактом — он даже не успел попрощаться. Сразу после кончины его сердце тяжелело и тяжелело от всех тех детских обид и злоб, которые когда-то он взвалил на плечи матери — обычное дело для ребенка, да и для взрослого тоже: кто не обижается? кто не ссорится? но теперь, когда извиняться было некому, эти глупые эмоции, выплеснутые когда-то, Руслан ненавидел больше всего на свете и корил себя за всё случившееся из минуты в минуту. Сегодняшний день сулил размеренную скучную учебу в ВУЗе, лекции в котором не желаешь даже слушать, а затем какой-нибудь элитный бар, алкоголь и возможно проститутка — привычное до одури расписание, которое должно было заглушить переживания, но этого никогда не делало.       Вот под звонкую трель будильника он поднялся и, потянувшись всеми за ночь затекшими мышцами, встал с кровати, лишь бы побыстрее одеться и выйти к машине. Сестра давно стала ездить на собственном байке, который он ей любезно подарил на день рождения под ворчливые слова «только катайся аккуратно», по этому ему сулило утро в полном одиночестве. Приятная темно-винная кожанка с классическими брюками свободного кроя и свитером крупной вязки на первый взгляд делали из него если и не ботаника, то точно не заядлого байкера-бабника, это было на руку для учебного заведения где его воспринимали за вполне приятного молодого человека, эрудированного и симпатичного, который конечно же ленится, что свойственно для молодых юношей и даже особо не карается учителями.       Если опускать все моменты, то он был вполне приличным студентом: ходил на половину пар, выполнял абсолютно все задания, если опускать моменты, когда он задалживал их по времени, а также прилично вел себя с педагогами, если те не переходили границы — ну не юноша, а золото одним словом, не тот экстентричный байкер, мстящий Барсу чуть ли не жизнью его возлюбленной. Не то, чтобы его запал и злость куда-то делась, на гонках он вел себя абсолютно и абсолютно также, просто в повседневной жизни не было места соревнованиям - ты живёшь, строишь карьеру и в принципе ни с кем не конкурируешь, да и потом.. он устал, искренне устал когда жизнь мамы подошла к концу. С Барсом он вообще подружился (вернее.. сначала извинился перед Полиной, с которой его сестра сильно сдружилась, а потом и как-то и с Димой притёрся), помог тому поставить собственного отца на место, и теперь Полина с мамой жили одни, к счастью конечно же — он же знает каким его папа может быть отвратительным.       И пока мы отвлекались, Рус уже во всю мчал на новенькой машине к лучшему университету страны под холодное молчание салона. Рядом мелькнул Барсов с Тумановой на смольном байке, задорно обгоняя с правой стороны, чего он не мог позволить. Мотор взревел, и тачка, виляя, понеслась вперёд в опасной близости от друзей, словно вот-вот их собьёт - риск Лайм любил даже больше чем его оппонент и с совершенно мизерным отрывом долетел до учебной парковки, с визгом останавливаясь на самом первом месте. Выходя, он слышал смех девушки и низкий голос друга, что-то вторящего ей про «держаться крепче» и даже невольно улыбнулся, молча обгоняя двоих чтобы победить и здесь: открыть тяжёлые двери универа первым. Вот, когда резная деревянная ручка уже покинула руку, а парень миновал стойку с охраной чтобы взобраться на верхний этаж, его громко окликнули и совсем скоро положили тяжёлую руку на плечо. — Руслан, вот Вы как всегда вовремя! — Произнес бархатистый голос куратора, развернувшего к себе своего ученика. — Мне нужен был кто-то из группы для одного важного дела, а Вы тут как тут! Знаете, даже к лучшему что именно Вы, а не какой-нибудь.. другой студент. Вы, Вы, Вы: мужчина все говорил и говорил, с привычной педагогом тактильностью похлопывая по плечу его каждые пятнадцать секунд и отводя в самый угол коридора, видимо чтобы дать поручение и убежать на несколько недель, так бывает всегда. Вообще Кислый его мало слушал, скучающе рассматривая учеников вокруг, в толпе которых пару раз мелькнули знакомые лица — ну не хотелось сейчас ничего делать, ни во что вникать. Вот зачем нужно было бежать вперёд? Лучше бы это загадочное дело поручили Барсу или Полине, а его оставили впокое. — ...у нас тут пришла новенькая, переехала из Питера, такая способная, знаете. Так вот, о чем это я? Нам нужно чтобы Вы помогли ей реабилитироваться, всё-таки середина года, сложно влиться в устоявшийся коллектив, да и город она не знает - покажете ей? Отлично. Великолепно, тогда я поставлю вашу фамилию в соответствующих документах, Вам прибавка к стипендии будет! Рад что Вы согласны, тогда дождетесь ее у входа в училище? Я уже сообщил что ее будут ждать. Прекрасно, ну тогда идите обратно к выходу. Будут какие-то трудности - пишите мне!       Что? Просто.. что. это. блять. было. Какая новенькая, какой город, какая стипендия, вы издеваетесь? Он не вставил ни единого слова в эту наитупейшую тираду преподователя, а за него уже все решили, приняв обескураженность за прямое согласие. Так не пойдет! У него нет ни сил, ни времени, ни желания таскаться с какой-то глупой мышкой по всему ВУЗу, а потом и городу, словно шут пытаясь занять ее внимание интересными фактами.       И все же ноги вели его к выходу через все стайки товарищей и студентов, лишь бы едко плюнуть в лицо оборванке что ей не повезло и никто с ней нянчиться не будет. Да, именно так Рус и скажет.       Пускай девушка ни в чем не была виновата, злость играла в его жилах второй кровью, подстрекая на бестактное хамство, граничащее, наверное, с буллингом.